Любовь на десять тысяч евро

Ник закрыл дверь и протянул руку, чтобы взять куртку Тимофея. Тот дергал собачку заевшей молнии и дергался сам. – Подожди. Никита за несколько секунд решил проблему, расцепил замок и положил руки на Тимофееву талию под курткой. Не говоря ни слова, он переместил ладони под свитер, касаясь холодными пальцами теплой кожи. Прижал парня к себе, начал целовать. Руки чуть сдавливали ребра, задирая свитер и футболку. Спуститься вниз мешал ремень. Тим отвечал на поцелуй, пытаясь понять, почему в огромной квартире не нашлось более подходящего места, чем прихожая. – Поможешь мне? «Интересно, чем? Пол в прихожей собой подмести?» – Помогу. – Хоть бы спросил, – улыбнулся Ник и, сняв наконец куртку с Тима, повесил верхнюю одежду. – Пойдем, будем готовить ужин. Почти домашняя идиллия. Сначала вместе готовили, потом вместе ели, от совместного мытья посуды избавила посудомойка. Ник даже снабдил его домашней одеждой из своих запасов, обронив, что теперь Тим при желании может пользоваться ею, как, впрочем, и любой другой, всегда. – Ну что, киношка или спать? Тебе завтра к какой паре? – Никита опять обнял за плечи. – К третьей, а тебе? – А я вообще не пойду. – Мне контрольную завтра сдавать, – у Тимофея опять был богатейший выбор из двух зол – или в кроватку, или за контрольную. Пожалуй, сейчас он склонялся в пользу науки. – Я управлюсь за час. – Может, помочь? – Ник подошел, обнял со спины и чмокнул в затылок. – Одна голова хорошо, две смешнее. И возьми мой ноут, сэкономишь минимум полчаса. С последним утверждением не поспоришь – их компы и рядом не лежали. – Спасибо. Тим сидел на диване, пытаясь сосредоточиться, а Ник улегся на пол с книжкой. Иногда они встречались взглядами, и Тимофей снова утыкался в монитор. – Все, я сдаюсь, – Тим отодвинул ноутбук. – Показывай. С помощью Никиты контрольная была приведена в божеский вид за пятнадцать минут. – Пошли, – Ник захлопнул крышку компьютера. – Времени много. *** Как выяснилось, ничего кроме майки и домашних штанов Ник дома не носил. Тим, заметив вставший наполовину член, отвернулся, прикидывая, как бы очень быстро нырнуть под одеяло. Никита же напротив, не прячась, разлегся на кровати, закинув по привычке руки за голову. Тим осторожно лег рядом. Ник обнял одной рукой, притягивая поближе к себе. – Ты очень напряжен. Расслабься. – Да нет, нормально, – ответ прозвучал тихо, но различимо. Никита повернулся, запустил пальцы в волосы Тима, нашел губами его губы. – Пожалуй, я знаю, как это исправить. Тим открыл глаза, встретившись взглядом с Ником. Тот провел по взъерошенным волосам и откатился на край кровати, а потом и вовсе ушлепал босыми пятками в неизвестном направлении. Турне было недолгим, Тим даже не успел предположить, зачем парень отправился, а он уже тут как тут. Одним движением сдернул одеяло. – Переворачивайся на живот. Ну вот, началось. – Зачем? – Будем тебя расслаблять, – усмехнулся Ник и сел на ноги Тима, чуть пониже ягодиц. Что за предмет касался обнаженной кожи, можно было даже с трех раз не угадывать. Охренительно. Тимофей уже морально приготовился распрощаться с последним признаком натурала, и так все было понятно с самого начала. Да и Никита благородно выдержал столько времени. Так что стиснуть зубы и получать удовольствие. Зубы скрипнули – удовольствие запаздывало. Помимо всего прочего, сам процесс казался страшно унизительным. Вот еще связать и кляп в рот для полного сходства с Марселосом. Ожидание пытки хуже самой пытки, в очередной раз убедился Тим, ожидая, когда ж инородный предмет окажется у него в заднице. Но время шло, а ничего страшного не происходило. Никита принес то ли мазь, то ли крем – был какой–то неуловимо–приятный запах – и теперь массировал Тимофееву спину. Это не был профессиональный массаж, когда люди кряхтят от боли под крепкими руками массажиста, нет, Ник гладил от шеи до поясницы, то чуть усиливая нажим, то снова слегка касаясь. Чтобы дотянуться до плеч, ему приходилось наклоняться, и Тим чувствовал, насколько тот возбужден. Постепенно ладони спускались ниже, массируя и кожу ягодиц, но надолго не задерживались. Тимофей снова напрягся, когда чужие руки развели ягодицы и большие пальцы, пусть мягко, без нажима, прошлись рядом с анусом. Мышцы рефлекторно сжались, а Ник едва слышно усмехнулся, ничего не сказав. Основное внимание опять было возвращено на худую спину лежащего парня, но сам Тим теперь чувствовал только одну руку. Дыхание Никиты стало шумным и глубоким. Тимофей повернул голову и замер: Никита гладил его одной рукой, а второй двигал вверх–вниз по своему возбужденному члену. Все верно, парень был слишком благороден, чтобы заставить кого–либо делать то, что ему неприятно. И тем более, если этот кто–то – Тимофей. Сложно описать, что творилось в бедовой голове Тима – острая жалость к человеку, который заслуживает самого лучшего, но мучается, потому что слишком порядочен и великодушен. Впервые Тиму стало жаль Никиту больше, чем самого себя. – Ник, – тот открыл глаза. – Подожди... Никита сел на кровать, но Тимофей, обняв за шею и целуя, заставил лечь. – Я хочу, – прошептал он в ухо парню. – Врешь, – так же тихо ответил Ник. – Не–а, – помотал Тим головой. Главное, убедить себя в этом, а остальное приложится. Никита шумно выдохнул, в конце концов, у всех есть предел терпения, а он свой давно перешел. Заставив себя отбросить посторонние мысли – все неправильно, все не так – он сосредоточился на том, чтобы Тим не только не пожалел, но и захотел бы повторения. Так осторожен и нежен он не был никогда и ни с кем. Не переставая целовать, осторожно растягивал узкое отверстие лежащего под ним парня так, словно тот от любого неаккуратного движения мог сломаться. Долго не решался войти в него, хотя от возбуждения кружилась голова. – Можно? – он опять спрашивал разрешения. Тим, который давил жалость к себе жалостью к Нику, кивнул. Сначала по чуть–чуть, потом увереннее, Никита двигался, закусив губу, чтобы не сорваться. Он смотрел на лежащего Тима, видел, как тот иногда облизывал губы, и лишь сильнее сжимал зубы. Сколько бы он себя ни сдерживал, надолго его не хватило. Несколько размашистых движений, короткий стон, и парень замер, прижав Тима своим телом. Опомнился он через минуту и лег рядом. – Как ты? – прижал лохматую голову к себе. Тим не стал изобретать очередное вранье, а просто поцеловал и затих, прижавшись лбом к виску Никиты. Тот, прислушиваясь к дыханию, перебирал пряди и смотрел в потолок. – Как же я хочу, чтобы ты меня любил, – очень тихо сказал он. Ответа не было – дыхание Тима не сбилось, ресницы не дрогнули. Еще один хороший способ не отвечать – просто притворись спящим.