Любовь на десять тысяч евро

Никита не позвонил. Остаток ночи и наступивший день Тим сидел, сжимая в руке телефон. Ему было плевать на то, что сегодня канун Нового года, он просто ждал. Трель звонка заставила его схватить трубку, не глядя, но это была радостная мама, у которой Новый год наступал на три часа раньше. Ее щебетание, жажда поделиться новостями позволили Тиму не рассказывать подробно о себе, и маму вполне удовлетворило, что сын «встречает праздник в компании и ему пора бежать». Пожелав друг другу всего наилучшего, каждый вернулся в свою реальность. Тимофей взглянул на часы, а потом решился набрать номер Никиты, но только для того, чтобы нарваться на механический голос – телефон отключен. Стало страшно, очень, намного страшнее, чем в период острой жалости к себе. «Но он же обещал, что ничего не сделает с собой», – буркнул разумный голос, пытаясь усмирить эмоции. Тимофей опять опустился на кровать, снова и снова нажимая повтор, чтобы услышать: «Абонент временно недоступен или находится...» И опять поддавшись внезапному порыву, он схватил куртку, натянул ботинки и выбежал из дому. Промаявшись на остановке полчаса, он пешком отправился домой к Никите. Он не знал, зачем, но потребность убедиться, что с парнем все в порядке, была совершенно неконтролируемой и превратилась в идею фикс. Он шел по пустым улицам, сначала быстро, потом, начав задыхаться, сбавлял темп. То, что на машине преодолевалось за двадцать минут, убило полтора часа времени. О том, что Новый год наступил, Тим понял по радостным воплям и обилию хлопушек. На улицах стало не в пример людней. Счастливые, подвыпившие и пьяные, взрослые и дети искренне радовались, поздравляя друг друга. Тим машинально взглянул на телефон, который не переставал терзать, в надежде услышать если не голос Никиты, то хотя бы гудки. Результат был прежним. Может, запоздало подумал он, сеть перегружена? Окна были темны, но и это ничего не значило. Остановившись после длительной прогулки, парень начал стремительно остывать, и через десять минут пребывания в неподвижности замерз окончательно. Домофон молчал. Батарейка, встретив пришествие нового года, умерла. Он может быть где угодно: в клубе, с друзьями, за границей, у брата. Да, их же звали в гости вдвоем. Дебил, изображающий влюбленного, должен был поинтересоваться родными своей половинки... Тим покачал головой и, признав, что он бессилен против обстоятельств, пошел обратно. Смутная догадка, что Никита знает, кто стоит за его расплатой, сегодня превратилась в уверенность. Когда Тимофей уставал гадать, как добраться до Никиты, мысли пускались на вольный выпас и думалось разное. Интересно было, кто рассказал Чернышеву, или он был организатором? Нет, вряд ли – тогда бы выпустил свою парфянскую стрелу сразу. Или ему надо было подождать? Чего? А если он знает про долг, то, возможно, знает, где найти Ника? Тим настолько устал переживать, что даже сходить на поклон к Чернышеву уже не казалось бредовой мыслью. Останавливало только одно – неизвестно в каком направлении идти. Или можно наведаться в казино. Этот менеджер знает Вознесенского. А может, это и есть его брат? Хотя нет, тот, кажется, старше. И вряд ли этот менеджер, кем бы он Нику ни приходился, станет улаживать Тимофеевы проблемы. Стоп, была же угроза расправиться с самим Тимом, если Никита узнает. Тим поднял голову, но толпу киллеров с автоматами наперевес вокруг себя не обнаружил. А жаль, хуже бы уже не стало. Домой он пришел, чувствуя огромную усталость. Где–то в глубине теплилась надежда, что случится чудо и он встретит Никиту. Но, увы, чудес не происходило. Тим сел на кровать, закрыл глаза и уснул. *** Снилось что–то рваное, черное, тревожное. Он пытался бежать от непонятного кошмара, но тот преследовал по пятам. Нарастающая паника добавляла адреналин в крови, заставляя совершать движение за движением, шаг за шагом, но черные лохмотья – то ли куски ткани, то ли гигантские птицы – были по–прежнему рядом, оглушая звоном, открывая свои пасти. Холодный ветер резал глаза, слезы смешивались с потом, а Тим бежал, понимая, что спастись не удастся. Из беспокойного сна выдернула трель дверного звонка. Кто–то звонил долго, настойчиво, не убирая палец с кнопочки. Тим сел на кровати, он так и спал в одежде, и вытер глаза – кошмар был порождением больной фантазии, а слезы оказались вполне настоящими. Еще несколько секунд ему понадобилось на возвращение в реальность и на то, чтобы добрести до двери и открыть ее, не интересуясь, кто там. Никита. Бледный, лохматый, небритый. Элегантное пальто было расстегнуто, один конец длинного шарфа почти касался пола, а кисти второго болтались на плече. Когда–то белоснежный, сейчас он был покрыт пятнами. Скорее всего, первого января так выглядит подавляющее большинство тех, чей новогодний праздник удался, но для Никиты подобный вид не был нормой. – Знаешь, – он стоял, не меняя позы, даже рука была по–прежнему поднята, – нельзя оставлять незаконченное. Долг платежом красен, ведь так? Тим пожал плечами. Воздух вышел, когда он увидел живого, здорового, хоть и помятого парня. Несколько секунд он пребывал в эйфории, но упоминание о долге снова заставило напрячься. – Что ты хочешь? – Вернуть все. Пойдем. – Я сейчас. Проходи, – Тимофей отступил в сторону. – Нет, на улице подожду. Собрав себя по частям, Тим быстро привел себя в относительный порядок и спустился вниз. Только сейчас он понял, что уже стемнело, сунул руку в карман, чтобы посмотреть время, увидел мертвый телефон и вспомнил, что забыл поставить его на зарядку. Парень оглянулся в поисках машины Никиты, но кроссовера видно не было. Зато он заметил самого Никиту, сидевшего на заснеженной лавочке, уронив голову на руки. Рядом с ним в сугроб была воткнута бутылка необычной формы. Тим опустился перед ним на корточки. – Никита, что ты делаешь? Ник поднял голову, какое–то время смотрел в глаза Тиму, грустно улыбаясь, взял бутылку, хлебнул и ответил: – Пью. Он встал, сунув бутылку в карман пальто, и направился к машине, стоящей неподалеку. Тимофей бы не стал удивляться, если бы Ник сел за руль, но тот был сегодня благоразумней, чем позавчера – в машине находился водитель. Тим сел назад, и автомобиль тронулся с места. Минут тридцать поездки в молчании, и Тимофей увидел знакомое здание, где проигрался в пух и прах. Не деньги проиграл, нет – сложно потерять то, чего и так нет – он оставил в этом проклятом месте самого себя, ибо уже не мог с уверенностью сказать, кто он такой. Если бы он был честным с собой до конца, то признал, что определение его сущности давно уже есть, но назвать себя шлюхой–геем язык не поворачивался. – Подожди, – прежде чем зайти внутрь, Никита вручил Тимофею конверт. – Больше ты никому ничего не должен. – Не надо, – Тим вздернул подбородок. Никита вздохнул, притянул к себе и выдохнул в макушку: – Надо, Тимка, надо. И какая разница, у кого брать? – пожал он плечами, снова выудив бутылку. – Они заплатили за реалити–шоу. Я получил, – искаженное лицо и новый глоток, – эскорт–услуги. Ну а ты – наказание за самонадеянность. Все довольны. Наверно. – Владельцы казино, ты их знаешь? – Знаю. – Кто они? – Кто? – после паузы переспросил Ник. Помолчав еще какое–то время, он добавил: – Сейчас и познакомишься. И еще, побудь с полчасика моим... со мной... В общем, снова сделай вид, что мы вместе. Ладно? – Что ты задумал? – Да так, мелочь. Идем. *** Никита пошел вперед, ухватив Тимофея за руку. Даже сквозь перчатки ощущалось, что руки холодные. Внутри изменений не произошло, та же роскошь, та же атмосфера. Столы для покера и блэк–джэка Ник проигнорировал, направляясь прямо к рулетке. Он огляделся по сторонам, притянул к себе поближе своего спутника, демонстративно обнял за талию и, улыбаясь, сказал на ухо: – Расслабься, ты очень напряжен, – и гораздо громче продолжил: – На что поставим, милый? Тим округлил глаза – подобный мармелад был совсем не в репертуаре Ника. – Четное, красное. – Как скажешь, – он кивнул крупье. Его Тим не помнил, но он вообще смутно помнил, что происходило тогда, свои проблемы волновали куда больше. Шарик «удачно» миновал нужные ячейки, и Ник пожал плечами. – Не везет в игре, везет в любви, ведь так? Прежде чем продолжить, он опять ласково улыбнулся Тиму, поправил ему торчащие прядки и сделал новую ставку гораздо больше предыдущей. – Опять мимо, – он поморщился, – но ведь это того стоит? – новая улыбка, новая ставка. – Поцелуй на удачу? Тимофей видел, что крупье еле сдерживался, но профессиональная выучка делала свое дело – кривая ухмылка тут же превращалась в благожелательную улыбку. – Может, сегодня не мой день? Ты как думаешь? – Ник выгреб кучу фишек. – Эх, гулять, так гулять! – Вы уверены? – крупье попытался воззвать к благоразумию посетителя. – А что мне терять? На зеро. Тим молился про себя, чтобы Никита получил свой выигрыш и успокоился – чем дальше, тем больше ему не нравилось безумие парня. Однако чуда не произошло – Ник снова проиграл. – Да... Вот так оно и бывает... Тимка, мне бы воды, – он сунул в руку несколько купюр и аккуратно оттолкнул от себя, придав направление. – А впрочем, – услышал Тимофей голос, отойдя на пару метров, – можно и без нее. Тим повернулся, увидел, как Никита вскидывает руки, одна сжата в кулак, во второй предмет, подозрительно напоминающий пистолет с глушителем. А дальше... дальше негромкий хлопок, и Вознесенский падает, заливая барабан проклятой рулетки красной жидкостью...