Любовь на десять тысяч евро

Первым порывом после того, как оцепенение спало, было броситься к Никите. Но пока он тормозил на старте, вокруг собралось достаточно народу и Тима оттеснили в угол. Представители охраны, узнаваемые по строгим костюмам, не давали никому приблизиться к лежащему. Странно, но никто не делал попытки проверить пульс, оказать помощь, вызвать врача наконец – все просто стояли и ждали. Так было до тех пор, пока в помещении не появился еще один человек – мужчина лет сорока, элегантный, холеный, уверенный. Он вошел быстро, и если волнение присутствовало, то мужчина его тщательно прятал. Тимофей не видел его в казино раньше, но видел на фотографиях, которые показывал Никита. Круг замкнулся. – Дамы и господа! – голос звучал отчетливо. – Случилось досадное недоразумение – не самый удачный новогодний розыгрыш. Прошу пройти за другие столы. Надеюсь, это недоразумение не испортит вашего праздника. Желающих досмотреть аккуратно препроводили как можно дальше – благо устройство казино позволяло разместить посетителей так, чтобы они не видели, что происходит в этой части. Тимофея, свернувшегося клубочком в углу, оставили на месте. Мужчина подошел к телу, распластавшемуся на рулеточном столе, вплотную, провел пальцем по красной луже, хмыкнул. Потом рассмотрел пистолет, улыбнулся еще шире, подтянул стул поближе к столу, уселся и сказал как ни в чем не бывало: – Пистолетик из магазинчика приколов? Неудивительно, что детекторы не сработали. Заканчивай спектакль, артист погорелого театра. Никита поднял голову, и Тимофей, до этого сидевший на корточках, опустился на пол пятой точкой. Он закрыл глаза, выдохнул, снова открыл глаза и посмотрел на Никиту, который перестал изображать труп. – То есть право устраивать спектакли только у тебя? – Мои отличаются лучшей постановкой. А от твоих тянет дешевой мелодрамой. Вытрись, смотреть противно. – А придется. Потому что мне дохрена интересно, с чего ты вдруг решил, что можешь лезть в мою личную, личную, понимаешь значение этого слова, жизнь?! Почему я не лезу в твои семейные разборки, хотя многое бы мог рассказать Веронике! Никита был в бешенстве, хотя и говорил ровным голосом, не срываясь на крик или истерику. – Я думаю, что это мы можем обсудить, во–первых, не здесь, во–вторых, отправив твоего спутника восвояси. Ему не стоит выслушивать семейные тайны. Если сочтешь нужным, потом расскажешь. – Ты считаешь, что к нему твой милый розыгрыш отношения не имеет? – Не считаю. Они сверлили друг друга взглядами. Оба были упрямы в равной степени, но сейчас Никита уступил. – Сам обеспечишь или мне позаботиться? – Его отвезут. – Пару раз двинув по ребрам на прощание? – Не придуривайся, – мужчина поморщился. – Ничего с твоим протеже не случится – доставят в лучшем виде. – Принимаю при условии, что получу полную и правдивую информацию. – Получишь. Мужчина сказал несколько слов по телефону. К Тимофею подошел охранник и под локоток проводил на выход. На улице перед парнем распахнули дверцу автомобиля – в темноте он не заметил ни цвета, ни марки, но сейчас это было последней вещью, которая его волновала. Он мог только гадать, что сейчас могло происходить в покинутом казино. *** Никита шел следом за мужчиной. Недолгое путешествие закончилось в кабинете, который мог принадлежать только руководству. Ник сел в кресло, мужчина, поколдовав у бара, устроился напротив. – Где ты был? Я звонил тебе всю ночь, Ника просто чуть с ума не сошла. – Бухал. И, Леша, не переводи стрелки, мы сейчас говорим не о том, где я был, а о том, что ты сделал. – А может, это не я? – Алексей подвинул брату бокал с янтарной жидкостью, на дне которого было два кубика льда – он знал, что когда Никите не по себе, он предпочитает именно виски. Хоть и не считал, что горе следует топить в вине – опыт с печальными последствиями имелся. – Конечно, не ты. Волгин проигрывается в хлам в твоем казино, ему ломают ребра твои ребята, и он, внезапно, перестает шарахаться от меня. Никакой связи, а у меня паранойя. – Ну а почему ты не исключаешь такой вариант: он решил просто позаимствовать деньги у тебя напрямую. О твоей голубенькой любви знает последний воробей. А ребра, ребра не отрицаю. Чтобы не думал, будто бы ему с рук сойдет. – Охренеть! Он бы начал с денег, и я бы ему их дал. – Ну, а вдруг... – Хватит! – Никита шарахнул стаканом по столу. И уже спокойней добавил: – Рассказывай. – Да надоело мне смотреть на твои страдания. Или, думаешь, незаметно, как ты по этому мальчишке убиваешься? – Твое–то какое дело?! Ну убиваюсь – значит, хочется мне убиваться. Может, я мазохист? – Еще этого не хватало... – пробормотал Алексей. – Мало того, что гей, так еще и мазохист. Ну проиграл он, денег у него нет. – Но вместо того, чтобы сразу перекрыть кислород, ты дал ему проиграться еще сильнее. По полной. До конца. Алексей пожал плечами. – А потом ему предложили способ отработки, вот и все. Просто ты его любишь, не пойми за что, он одинокий–неприкаянный... Почему бы не организовать вам счастье? Ты за ним присмотришь, а он тебя полюбит? – Подарочек решил, значит, сделать... А то, что у него есть чувства и эмоции, тебе похер? Запугивать двадцатилетнего пацана – это, блин, не осчастливить его! – Он не маленький ребенок, – в голосе появился металл, – и должен отвечать за свои поступки. И кроме того, принимая во внимание, что ты ему симпатизируешь, он и так получил не наказание, а курортный отдых. Ты же его на руках носил, разве нет? – А он этого хотел?! – Этого хотел ты. Твои желания для меня важнее. – Да, – Никита поднял голову и посмотрел в упор, – есть одно маленькое «но». Я никого не принуждаю. – Все верно. Ты не принуждал, принуждал я. Твоя совесть чиста. Никита оттолкнул стакан, резко встал, но сразу же опустился на место. – Покажи то видео... Которым ему мозг вынес. Мужчина пожал плечами, пощелкал мышью и включил воспроизведение, прокомментировав: – Наслаждайся. Можешь взять на вооружение. Ник сверкнул глазами и сжал зубы. Он вполне смог представить, что чувствовал Тимофей, наслаждаясь этим шедевром порнопромышленности. – Где ж откопал? Неужели лично снимал? – Руслан постарался, – Алексей скучающе смотрел в другую сторону. – А этот парень? – Никита ткнул в монитор, указывая на жертву. – Тоже вам проигрался или искренне получает удовольствие? – Хочешь познакомиться? Могу узнать контакты. – Не хочу. Не хочу, чтобы ты думал, что можешь играть другими. Мне не нужны подарки людьми. Можешь это понять? – Ник выдавливал слова сквозь зубы, еле сдерживаясь. В любом другом случае он бы дал волю эмоциям, но не в этом. И дело вовсе не в уважении к старшим или боязни получить сдачи. Просто Алексей был единственным родным человеком, который заботился, оберегал, поддерживал с самого детства. На него Никита не смог бы поднять руку ни при каких обстоятельствах. Ответа не было, поскольку каждый верил в свою правоту. Никита молча встал и пошел. – Кто тебе сказал? – окликнул Алексей на пороге. – Сам узнаешь. Дело нехитрое. Не сложнее, чем было заставить его. Полюбить под дулом пистолета, надо же, – Никита снова усмехнулся. – Кстати, будешь еще угрожать? Я же все знаю – условия вашего идиотского контракта нарушены. Темной ночью киллера пошлешь? Под видом Деда Мороза со снеговиками? – Ты всерьез думаешь, что я бы лишил брата любимой игрушки? Попугали для эффекта и ладно. – Спасибо тебе, Лешенька, за заботу. Куда ж я без тебя, – Никита плевался сарказмом, но мужчину такие мелочи пронять не могли. – Ты к нам не хочешь зайти? Ника и дети ждут, – вспомнил о родственном Алексей. – Нет. – Они–то здесь при чем? – Они ни при чем. Ты ни при чем. Я ни при чем. Все ни при чем. Идеальная картинка, созданная тобой. Да только дунешь на твой карточный домик – и он развалится. Ты всерьез думал, что я не узнаю? Кстати, забыл спросить – тебе заплатить за предоставленное удовольствие? – Остынешь – поговорим. А к моим заедь. Я буду здесь. – Поговорили уже. Больше не о чем. Никита не стал хлопать дверью, срывая злость на ни в чем неповинных предметах, просто ушел. Сев в машину, он несколько секунд размышлял, а потом назвал водителю адрес дома, в котором проживал брат с семьей – золовка и племянники действительно не виноваты.