Ненужные узы

      Год пролетел незаметно. Осенью Эрлинг явился в столицу на открытое заседание Совета, в котором по традиции участвовали все дворяне Гирана. Я ждал этого дня, как ребенок Зимнего праздника, от ожидания временами отшибало последние мозги. Вдобавок, тревожило, как Эрлинга примут остальные дворяне. Парень сильно отличался от гиранской знати манерами и поведением, его стремление выглядеть простым воякой могло вызвать насмешки. Опасения оказались напрасными. Управляющий Хеленберга прибыл немного раньше срока, я приказал Лигиру расквартировать его в офицерских казармах – своего дома в столице у Эрлинга пока не было. Его сопровождал десяток бойцов, в которых вряд ли кто-то узнал бы вчерашних крестьян. В одном из писем Эрлинг просил разрешения обучать военному ремеслу юношей из деревень, дабы при необходимости умели не только вилы в руках держать. Результат его обучения встретил меня слаженным приветствием, мальчишки держались уверенно, без подобострастия. - Приветствую, король Бертран, - голос вышедшего вперед нордлинга звучал, как звон стали. - Здравствуйте, барон Хеленберг, - я растянул губы в нейтрально-вежливой улыбке. – Представите своих спутников? Эрлинг называл имена, парни делали шаг из строя, склонив голову и прижимая ладонь к сердцу по гиранскому обычаю. Здорово он их натаскал. Когда наши взгляды встретились, в глазах нордлинга были удивление и благодарность. Я усмехнулся про себя. За зиму успел изучить обычаи северян и знал – уважить воинов, значит проявить уважение к их командиру. - Ваше Величество, я и мои спутники хотели бы принести Вам клятву верности, - произнес Эрлинг, покончив с представлением. – Я готов подтвердить свое обещание.       Буднично, без рисовки, словно на нас не смотрит сейчас десяток посторонних. Хорошо хоть Лигир ненавязчиво разогнал остальных офицеров по якобы важным делам и сам встал на страже у дверей. - Приму с радостью, - громко выговорил положенную в таких случаях фразу и добавил. – Вам, барон, придется повторить свою клятву на Совете. Эрлинг согласно наклонил голову и первый опустился на одно колено. Ритуальные слова в его устах звучали как-то непривычно. И дело не в произношении – на гиранском нордлинг говорил чисто, почти без акцента. В них была искренность. Его обещания хранить верность, защищать и умереть за королевство и короля шли от сердца, это я понимал, как и все находящееся в зале. Мне не следовало сюда приходить. Нужно было дождаться начала собрания, встретить Эрлинга так же, как остальных. Хеленбергцы приносили клятвы вслед за своим предводителем. У многих от смущения горели уши, но голоса звучали твердо, взгляды не утратили решимости. Хорошие парни, смелые и честные, настоящая опора любому командиру. Во дворец возвращаться не хотелось совсем. Всю дорогу Лигир украдкой бросал на меня непонятные взгляды, однако спрашивать не стал. Вечером явился Ронал, запер за собой двери в мои покои и припечатал сверху заклятием тишины. - Что за тайны? – к волшбе друга после памятного инцидента я относился с подозрением. - Завтра начнется Совет. - Вот спасибо, что напомнил. А я и запамятовал, - в последнее время сарказм из меня так и пер. Ронал ядовитое замечание пропустил мимо ушей, заметно обеспокоенный чем-то еще. - Бернар, я хочу усилить твою защиту на случай…, - маг сделал неопределенный пасс рукой. – И поставить такую же на Эрлинга. - Барона Хеленберга, - поправил, не задумываясь, и удивленно уставился на друга, осмыслив сказанное. – Считаешь, ему грозит опасность в столице? Тяжело вздохнув, Ронал опустился в кресло. - Послушай меня, Бернар. Люди не слепые. Уверен, многих заинтересовало, какого рожна король отправился лично встречать барона из богами забытого удела, как и вопрос, почему никому не известный чужестранец этим бароном, собственно, стал. Лигир заткнет рты солдатам, однако с придворными такое не пройдет. Если они узнают правду, вы оба попадете под удар. Возражения застряли в горле. Ронал говорил правильные вещи – я крупно сглупил. - Лигир знает?.. - Нет, - маг покачал головой. – Ни он, ни Сандра. Если сочтешь нужным, сам им расскажешь. - Спасибо, - пробормотал, стараясь не встречаться взглядом со старым другом. - Не благодари. Если бы не я, ничего бы не случилось, - Ронал поднялся. – Так что просто пытаюсь исправить свою ошибку. Отдыхай, я все сделаю. Маг ушел, пожелав выспаться перед завтрашним собранием. Я не успел сказать, что не жалею о его ошибке.

***

Большой зал для приемов напоминал курятник, в который запустили лису. Шум стоял как в базарный день на ярмарке, собравшиеся переговаривались, спорили, некоторые уже выглядели так, словно готовы перейти от слов к действиям. Как папаша все это терпел? Или в его присутствии они такой бардак не разводили? Герцог Граян выразительно прокашлялся, торжественно объявляя начало Открытого Совета, и спорщики сразу притихли. Потянулась обычная канитель – я выслушивал жалобы и прошения, разрешал возникшие тяжбы, попутно присматриваясь к выступавшим. В голове уже давно крутилась мысль о реорганизации Совета. Пора некоторых попросить на выход – кого на почетный отдых, а кого и на каторгу. Принять на их место молодых и энергичных, озабоченных судьбой королевства, а не только своих земель и набиванием карманов. Таковых пока насчитал троих, двое – мои ровесники, один чуть постарше. Надеюсь, найдутся и другие. Первый советник преград чинить не станет, его репутации это никак не повредит, а работу облегчит здорово. Еще и подскажет, кого стоит убрать без шума, а кого – показательно, дабы другим было неповадно. Эрлинг выступал в числе последних. Все время заседания я специально не смотрел в его сторону, хотя приметил сразу, стоило войти в зал. Нить связи тянула до боли, стальным жалом засев в груди. Нордлинг держался с несуетным достоинством, игнорируя любопытные взгляды и шепотки за спиной. Доклад о состоянии баронства занял четверть часа и завершился просьбой ознакомиться с предложениями относительно его улучшения. Граян передал мне протянутый Эрлингом свиток, я пробежал глазами и благосклонно кивнул. Все равно ничего толком не понял – от духоты голова не соображала, разберусь подробно в тишине. Эрлинг поклонился и замер в ожидании. Я поднялся со своего трона, выпрямляя затекшую от долгого сидения спину. Дворяне притихли, на лицах многих читалось удивление и любопытство, некоторые, напротив, побледнели. Так-так, запомним, на воре шапка горит. - Уважаемое собрание, Эрлинг из Сноуланда, в течение года занимающий пост управляющего Хеленберга, доказал свою преданность Гирану честным трудом и смелостью. Сегодня он принесет клятву и вступит в право владения как барон Хеленберг, - от пафоса прямо зубы сводило, но без него никуда. – Герцог Граян, прошу внести барона в список дворян и закрепить титул за ним и его потомками. Эрлинг повторил свою клятву слово в слово, низко опустив голову. Холодные, ничего не выражающие слова. В казармах он говорил для меня, сейчас – для Совета. Холодный взгляд, застывшее в равнодушной вежливости лицо. Сегодня я сделал его привязь еще крепче. Остаток собрания прошел будто в тумане. Я видел, что назначение Эрлинга многих шокировало, и понимал, что загнал себя в угол. Теперь от него не отстанут, необъяснимое благоволение короля к чужаку вызовет пересуды. Когда совет завершился, в зале по обыкновению остались только мы с Первым советником. Герцог смерил меня долгим взглядом. Мне уже было наплевать, от боли в груди сердце пропускало удары. Граян собрал свои бумаги, на мгновение задержавшись у подножья трона. - Позвольте заметить, Ваше Величество, - в голосе слышалось почти не скрываемое разочарование. – Сегодня Вы совершили большую ошибку, последствия которой я исправить, увы, не способен. Тишина родного кабинета принесла облегчение – бесова магия, грызущая изнутри, немного поутихла. Сна не было ни в одном глазу, чтобы скоротать время взялся за записи Эрлинга. Чтение постепенно увлекло – даже на беспристрастный взгляд задумки нордлинга заслуживали внимания. Особенно понравилась идея по улучшению уже имеющихся пахотных земель, вместо того чтобы распахивать все новые участки. На севере люди привыкли дорожить каждым клочком плодородной земли, в отличие от наших крестьян, лелеяли поля, разделяя их на части и давая поочередно отдых от посевов. Эрлинг называл эту систему «трехпольем». Вдобавок, он подчеркивал необходимость бороться с сорняками и предлагал использовать для этого не ручной труд, а специальное устройство, вроде бороны с зубьями. Видно было, что последние полгода парень сложа руки не сидел и не только за разбойниками по лесам гонялся. Как для человека, большую часть жизни посвятившего воинскому ремеслу, в предмете он разбирался отменно и явно не чурался интересоваться и спрашивать совета у своих подданных. Притихшая было, магическая нить натянулась снова, до темноты в глазах. Я легко мог представить, как Эрлинг сидит за столом в своей полупустой комнате в Хеленберге, делая записи поздними зимними вечерами. Как перо со скрипом скользит по пергаменту, вычерчивая крупные округлые буквы, как временами хмурятся, сходясь на переносице, светлые брови. Он словно был здесь, рядом, незримо присутствуя в каждой строчке. Но не дотянуться, не коснуться рукой. Потребность увидеть его, хоть на мгновение, стала почти нестерпимой. Взглянув на часы, решил, что время для официальных визитов еще вполне подходящее, выглянул за дверь и велел несущему караул гвардейцу вызвать ко мне Лигира. Командир гвардии прибыл спустя какие-то несколько минут. У Ронала, небось, гостил или на кухне внеплановую инспекцию проводил. Напустив на себя вид крайне серьезного и полностью погруженного в государственные дела монарха, наказал разузнать о тех троих, которых заприметил днем на Совете, и под конец как можно небрежнее поинтересовался, где сейчас находится барон Хеленберг. Если друг и удивился, то виду не подал, с уставной гримасой отрапортовав, что помянутый барон после заседания вернулся в отведенные ему покои и не покидал их до сего часа. - А попроси-ка его нанести визит его Королевскому Высочеству сегодня вечером. - Визит будет официальными или приватным? – показалось, или в голосе Лигира послышалась едва заметная ирония. - Неофициальным, - я скривился. – С целью обсудить нюансы сельского хозяйства в условиях неблагоприятного климата. Лигир поклонился и вышел, оставив меня размышлять, как о многом на самом деле догадываются мои друзья и соратники. Сколь бы глупо это не прозвучало, я не хотел, чтобы они меня осуждали. Вроде бы считается, что королю незачем оглядываться на чье-то мнение о своей персоне, однако близкие люди не просто «кто-то». Их мнение оставалось для меня важным. Во всем королевстве я мог положиться полностью только на них. Оставшееся время усиленно перечитывал свиток, намечая план предстоящей беседы. Хватит при каждой встрече уподобляться мартовским котам, накидываясь друг на друга. Вспомнил последнюю совместно проведенную ночь и утро после нее и подавил горестный вздох. Свои хотения придется задвинуть куда подальше, если собираюсь сохранить хоть мало-мальски нормальные отношения. Магическая связь со мной не соглашалась, подбрасывая срамные картины и заставляя тело напрягаться в жарком предвкушении. Крепко выругавшись и послав проклятую под гору, воспользовался проверенным способом охлаждения мыслей путем погружения головы в ледяную воду и ко времени визита нордлинга выглядел почти нормально. Эрлинг оповестил о своем приходе деликатным стуком, держался в своей привычной отстраненно-вежливой манере, хотя похвалы относительно своих новшеств ему явно польстили. Нагло пользуясь своим преимуществом, я выспрашивал о деталях, просил пояснить некоторые моменты, кивая с серьезным видом, хотя сосредоточиться на предмете беседы и не пропустить половину мимо ушей стоило немалых усилий. Присутствие нордлинга мучило, как стакан вина, который нельзя выпить, горького пьяницу. Ни слова, ни намека на то, что он испытывает хоть часть таких же мучений. Затягивать разговор дальше не имело смысла. Собрав волю в кулак, встал, желая гостю спокойной ночи и выражая надежду на дальнейший плодотворный труд на благо страны. Наверное, я почти ожидал повторения вечера в Хеленберге, когда он удержал меня, не позволяя уйти. Эрлинг с достоинством склонил голову, благодаря за беседу и обещая оправдать ожидания, и сделал шаг к дверям. Плохо осознавая, что творю, перехватил его руку, пытаясь задержать, не рассчитал силу, практически дернув к себе. Горячее тело под ладонями, запах белой полыни, жесткие неподатливые губы… Он мог легко высвободиться, с его-то навыками, но вместо этого просто замер, позволяя мне сжимать его в лихорадочных, далеко не нежных объятьях, торопливо гладить по напряженной спине, целовать безответные губы. Покорность нордлинга отрезвила, выдернула из горячечного тумана желания. - Эрлинг?.. - Вам незачем останавливаться, Ваше Величество, - у него даже дыхание не сбилось. – Я же дал клятву принадлежать Вам душой и телом. Я отшатнулся, будто пудовым кулаком под дых получил. Синие глаза смотрели сквозь меня, на красивом лице застыло бесстрастное выражение. Только тело. Душа Эрлинга сейчас пребывала где-то далеко. Вот как, значит?! Руки чесались без затей сдернуть с него бесову одежку, поставить на колени, намотав на кулак роскошную косу, так чтобы смотрел только на меня и не мог отвести взгляд. Связать, словно трофей, и любоваться, как белая кожа расцветает алым под моими губами. А потом оттрахать так, чтобы наутро не встал с постели. Со свистом втянув воздух сквозь сжатые до боли зубы, сложил руки на груди, смерил Эрлинга таким же непроницаемым взглядом. - Благодарю за службу, барон Хеленберг. Вы свободны. После того, как Эрлинг ушел, мне даже напиваться расхотелось. Неудовлетворенное желание терзало, причиняя какое-то нездоровое удовольствие. Словно заслуженное наказание. Правда, я не понимал, за что. Или не хотел понимать. С какой стороны ни посмотри, наша связь для Эрлинга унизительна. Сын конунга, вынужденный быть не то слугой, не то тайным полюбовником правителя чужого государства. Данное слово и магический поводок, не позволяющие уйти. Свобода на длину цепи. И не важно, что та же цепь держит и меня не менее крепко. Нужно было поговорить начистоту, разобраться, что у него на сердце, а не набрасываться, будто обезумевшему. Решено, завтра встречусь с Эрлингом еще раз. Пускай сам скажет, каким видит наше будущее. Захочет остаться лишь другом и толковым советчиком, так тому и быть. Переживу. Сожму зубы и переживу.

***

На следующий день Эрлинг отбыл в Хеленберг, едва закончилось заседание Совета. Я не успел ни встретиться с ним, ни задержать. А в первые дни зимы скончался герцог Граян и в стране вспыхнуло восстание. Повстанцев поддерживала группа именитых дворян, в числе которых и удаленные мною от трона. Не понятно было, то ли Первый советник сдерживал их козни при жизни, то ли сам являлся организатором заговора, ставшего неуправляемым после его смерти. Бунт в провинциях удалось подавить быстро и малой кровью – лето выдалось урожайным, сытых крестьян сложно раскачать на решительные действия. Я приказал не трогать простых людей, если после поражения они добровольно сложили оружие. Солдаты не в ответе за амбиции своих командиров, не зачем заливать кровью свою же землю. Милосердие возымело неожиданно хороший результат – спешно собранные повстанцами войска таяли на глазах, в столицу прибыло несколько гонцов от старост крупных деревень на востоке с просьбой защитить их от произвола местных феодалов. Прошения развязали мне руки, отряд под руководством Лигира отбыл для расследования и вскоре доложил о злоупотреблениях властью и преступлениях против государства и короны, присовокупив, что преступники предпочли смерть в бою королевскому суду. Зная Лигира, вряд ли у них был выбор – командир гвардии предпочитал не оставлять врагов за спиной. Накануне Зимнего праздника гонец из Хеленберга принес тревожную новость. На баронство напали несколько хорошо вооруженных отрядов, якобы разбойничьих шаек, однако разбойники удивительно походили на домашнее войско соседей. Нападение отбили без серьезных потерь, соседи свою причастность отрицали с пеной у рта. Эрлинг писал, что укрепляет стены замка, предвидя новые атаки, докладывал о состоянии продовольствия и в конце письма просил по возможности прислать кого-то владеющего магией. Почерк показался немного странным, буквы заваливались в сторону, словно писали левой рукой. Вызванный пред мои светлые очи гонец заверял, что с господином бароном все в порядке и беспокоиться не стоит. Пришлось припереть парня к стенке и пригрозить ночевкой в темнице, коли продолжит отпираться. Гонец, видимо, прикинул, что Эрлинг далеко, а казематы и злой король рядом, и выложил всю правду. Как и думал, обороной нордлинг руководил лично, идя впереди своих бойцов. Парнишка расписывал героизм и смелость своего командира, надеясь, как он мыслил, задобрить меня. Будто я Эрлинга не знаю! - Ближе к делу! – рявкнул на пацана, устав слушать героические баллады. – Что с бароном? Гонец замялся, вперив очи в пол. - В последней стычке… Господин Эрлинг придумал заманить врагов в лес. Прикинулся, будто едет один с маленьким отрядом, и повел их в ловушку. Мы сами поняли, что он ранен, только когда вернулись в замок. Лекарь оказал ему помощь, раны оказались не такими опасными, как мы боялись, - парень поднял на меня умоляющий взгляд. – Ваше Величество, барон строго-настрого приказал мне об этом молчать. - Вот и молчи дальше, - я едва не засмеялся от облегчения. – Если барон спросит, ответишь, король велел тебя за ослушание бросить в темницу. Гонец низко поклонился, не скрывая радости, что его мучения закончились. Велев накормить парня и дать отдохнуть перед обратной дорогой, вызвал Ронала. Он-то точно должен знать, кого из гленфордских чародеев лучше отправить в Хеленберг. Ронал сразу назвал несколько кандидатур, давая удивительно четкую характеристику способностей каждого. Сошлись на пожилом целителе, раньше подвизавшемся в армии и ушедшем на покой по причине старого ранения. По словам друга, чародей отличался спокойным нравом и дисциплинированностью, присущей большинству магической братии эксцентричностью не страдал, зато был привычен к боевым действиям и жизни с минимальными удобствами. В тот же вечер Ронал переговорил с ним от моего имени, и маг согласился выдвинуться на новое место службы хоть завтра.       Я засел писать ответ. За год вроде бы набил руку на составлении дипломатических писем, однако сломал два пера прежде, чем накарябал несколько строк. Перечитал, раздраженно скомкал лист и швырнул в стену. О чем писать? От мысли отделаться сухим официальным посланием на душе становилось мерзко, растекаться по бумаге о своих чувствах – смешно и глупо. На кой бес нам магические узы, если я даже не понял, что связанного со мной ранили, что он едва не умер? Воображение подкидывало видения измученного, бледного от ран и недосыпания Эрлинга, заставляя метаться по кабинету, словно волка в клетке. Упрямый засранец, не пожалуется ведь и беречь себя не будет, пока не свалится. Его бойцы в нем души не чают, перечить не рискнут. Надеюсь, у них хватит ума позаботиться о своем командире.       Остановившись на полушаге, замер, прижав ладонь к груди. Скрутило так, будто сейчас отдам богам душу. Захрипев, пытался продышаться и уговаривал сердце не дурить. Наверное, за дверями было что-то слышно. Несколько раз стучали, потом стоявший на страже гвардеец заглянул в кабинет, рассыпаясь в извинениях. Глаза парня при виде меня испуганно расширились. - Ваше Величество, я вызову лекаря… - К бесовой матери! – боль сменилась беспричинной злостью, захотелось что-то сломать. – Вон отсюда! Гвардеец метнулся в коридор. Издав придушенный вой, я въехал в ближайшую стену кулаком, не ощущая боли. Вроде стало полегче. Размахнувшись, повторил. На третьем замахе запястье сжала крепкая рука, останавливая посреди движения. Резко обернулся, желая узнать, какой самоубийца рискнул отвлекать меня, и натолкнулся на встревоженный взгляд зеленых глаз. - Позволите узнать, Ваше Величество, в чем провинилась стена?       Должно быть, мир окончательно сошел с ума - Сандра пыталась шутить. Злой запал прошел так же внезапно, как и появился. - Не бери в голову, - буркнул, высвобождая руку. – Устал немного, нервы ни к бесу. - Бернар, - Сандра не спешила уходить, голос звучал непривычно мягко. – Что тебя грызет? Только не надо мне про усталость петь, я видела тебя во время войны. Один из недостатков близких друзей – от них сложно что-то утаить. Лесная воительница знала меня достаточно хорошо, чтобы не верить отговоркам. - Дело в том парне, Эрлинге? – женская проницательность всегда меня пугала. – Ты сам не свой, с тех пор, как он появился. Я открыл рот, намереваясь выпроводить настырную девицу, но вместо этого вдруг начал рассказывать. О поиске, о зачарованном замке, о магическом контракте и проклятых узах. О том, как выворачивает наизнанку от невозможности увидеть, быть рядом с Эрлингом. Сандра ни разу не перебила, стоило словам иссякнуть, шагнула вперед, обнимая. Ростом она мне почти не уступала, объятья получились крепкими и успокаивающе-надежными. - Ох, и наворотили вы дел, - в укоризненном замечании было лишь сочувствие, без осуждения. – С чего ты вообще взял, что дело в магии? Сам сказал, Эрлинг тебе сразу по сердцу пришелся. Я пожал плечами. - Почему тогда, я последние мозги рядом с ним теряю? А когда он далеко, словно дыра в груди? Воительница засмеялась необидным смехом. - Так эта магия любому влюбленному знакома. Когда Ронал уезжает, у меня тоже дыра в груди, - Сандра выразительно простучала кулаком напротив сердца. – Я и злюсь, и тревожусь, и срываюсь временами. Не веришь – спроси у моих парней. - Его ранили недавно, - неожиданно признался я. – На Хеленберг напали. Не устрой я представление с клятвами на Совете, его бы не трогали. - Скорее соседи давно зуб точили на баронство, - воительница покачала головой, продолжая обнимать и подталкивая к ближайшему креслу. – Слышала, он болото с полуразвалившимся замком превратил в лакомый кусочек, вот эти хорьки и решили его оттяпать. Не вини себя. Мне вручили кубок с разбавленным вином. - Пей и прекращай из себя виноватого строить. Эрлинг, по всему, мужик сильный, не рассыплется от пары царапин. Грубоватая забота подруги согревала, стало стыдно за недавнюю истерику. Развесил сопли, словно барышня в лунные дни, позорище! - Спасибо, Сандра. - Было бы за что, - воительница фыркнула. – Как по мне, вам бы поговорить и перестать ходить кругами. - Так и сделаю. Письмо дописал за несколько минут. Осталось дождаться ответа.