Ненужные узы

      Вынося приговор, я не испытывал угрызений совести. И не собирался дарить магу милость в виде благородной смерти. Живущим в моей стране придется привыкать отвечать за свои поступки, не прячась за свою знатность. Казнь провели, не откладывая. От присутствия священника Сирил отказался, на эшафот его сопровождали двое угрюмых гвардейцев. Я своими руками накинул петлю на шею предателя, по традиции спросив, есть ли у него последнее слово. Маг сжал губы, бросил ненавидящий взгляд и закрыл глаза. Что же, поражение он принял достойно, хоть и был злобным безумцем. На выходе из подземелий меня нагнал Эрлинг, безмолвно занял место за левым плечом. Некоторые вещи остаются неизменными, это приятно. Вместе с усталостью накатило какое-то отупение. Нужно было встретиться с графом Реми, после смерти брата ставшего единственным наследником, переговорить с остальными советниками, отдать распоряжения насчет восстановления дворца. А главное – разобраться, наконец-то, в собственных отношениях. В голове словно ворочался комок слипшейся каши, ни единой здравой мысли не выдавая. Очнулся на кухне. Оказывается, Эрлинг незаметно направлял мои передвижения. От запаха съестного к горлу подкатила тошнота, забытая при виде того, кто хозяйничает у очага. - Ваше Величество, слуги куда-то подевались, и мы взяли на себя смелость… - Найри робко улыбнулся, держа большую сковороду, будто собирался ею обороняться. Оглядев кухню, понял, что совет в полном составе сменил дислокацию. Гвен, супруга Гая, подоткнув рукава, хлопотала у печи с хлебом, Одрик с выражением крайнего потрясения наблюдал за Фанной, ловко орудующей разделочным ножом. На последней, кстати, был мужской наряд, на поясе висели парные короткие кинжалы. - Присаживайтесь, Ваше Величество, барон Хеленберг, - Гвен обмахнула стол чистым полотенцем. – Гай, будь добр, подай вино. Нереальность происходящего почему-то отозвалась приливом тепла в груди. Непривычно было видеть советников такими… обычными, домашними. Словно простых людей. Я не знал их с этой стороны, никогда не интересовался. - А где Реми? – молодого графа я не заметил среди присутствующих. - Я отвел его в его покои и напоил сонным зельем, - отозвался Эмиль, занявший самый темный угол. - Хорошо. Пусть отдыхает. Эмиль явно хотел что-то добавить, но сдержался. Парень сильно нервничал, держа себя в руках из последних сил, должно быть уже знал о брате Реми и его участии в заговоре. На стол Гвен и Найри накрывали с таким видом, будто занимались этим всю жизнь. Стряпня добровольных поваров получилась не хуже, чем у прежней кухарки. О чем я одобрительно высказался, забыв об отсутствии аппетита. - Благодарю, - Найри зарделся от похвалы. Оказывается, именно он руководил приготовлением обеда. – Наш отец часто болел, мы с сестрой научились готовить и вести хозяйство в отсутствие слуг. - А хлеб у Гвен выходит лучше, чем у любого пекаря, - похвастался Гай, приобнимая супругу. Как же мне повезло с советниками. В государственных делах разбираются, интриг не плетут, и вдобавок, как выяснилось, еще и накормить и вылечить при необходимости могут. Чистое золото, а не соратники. Зачем только отец содержал целый штат бесполезных придворных дармоедов? Трапеза прошла под ничего не значащие беседы. Все словно, не сговариваясь, решили оставить серьезные обсуждения для Зала Советов. Одрик взялся ухаживать за Фанной, девушка косила на него насмешливым темным глазом – похоже, ее забавляли несколько неуклюжие попытки казначея. Найри старался расшевелить мрачно ковыряющего в своей тарелке Эмиля, Гай завел с Эрлингом разговор о новшествах в сельском хозяйстве. Я слушал их, пряча улыбку, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение. Впервые за долгие годы я почувствовал себя дома. Меня ненавязчиво вовлекли в дискуссию о преимуществах и недостатках арбалетов по сравнению с луками, сам не заметил, когда начал азартно спорить. С кем, кто бы подумал? С Фанной, задиристо пообещавшей всем присутствующим наглядно продемонстрировать возможности лучника. Потрясение в глазах Одрика сменилось чем-то вроде опасливого благоговения. После обеда Эмиль задержался на кухне. Мрачный настрой парня перешел в мрачно-боевой, в атаку он ринулся без раздумий. - Ваше Величество, я готов поклясться жизнью, что граф Реми не имел ни малейшего отношения к преступным замыслам его брата. Если Вы намерены наказать его, прошу возложить то же наказание и на меня.       В глазах Эмиля горели упрямство и решимость, он действительно готовился разделить участь своего друга. - Разве есть причина для наказания, о которой я не знаю? – я вопросительно выгнул бровь. - В том, что произошло, моя вина, - граф не отводил взгляда. – Я в ответе за обвинения Сирила относительно его брата. Из-за меня он отказался принимать выгодное брачное предложение и порвал со своей семьей. Собственно, об этом я догадался после вчерашней ночи. Однако смелость Эмиля оценил - среди дворян не принято афишировать подобные связи. - Граф Эмиль, в Гиране личные отношения взрослых людей не являются причиной для наказаний, - ответил как можно более невозмутимо. – Пожелайте графу Реми скорейшего выздоровления от меня и передайте, что жду его у себя для прояснения вопросов с наследством, как только он оправится. Похоже, Эмиль ожидал какого угодно ответа, но только не такого. Как будто мне есть дело, чем и с кем занимаются мои советники ночами. Ага, и сам не безгрешен. Граф поклонился и испарился с неприличной для его положения скоростью, тщась спрятать улыбку. Хоть у кого-то личная жизнь налаживается. На выходе из кухни меня перехватила Сандра, коротко и весьма цветисто высказала свое отношение к магу-предателю, искренне огорчилась, что упустила возможность поговорить с ним по душам и лично затянуть петлю на шее, и перешла к более прозаичным делам вроде набора новых людей в дворцовую стражу и усиления защиты замка. К ней присоединился Лигир, предлагая в качестве охраны своих гвардейцев. В итоге до своих покоев добрался ближе к вечеру. В комнате навели порядок, залитый кровью ковер убрали, постель перестелили, в открытое окно врывался свежий ветер. Я огляделся, словно искал что-то недостающее, отмел недостойную мысль хлебнуть чего покрепче перед важным разговором и направился в гостевые покои, временно занятые Эрлингом. К магии он чувствительнее меня, наверняка понял, что наша связь разорвана. К горлу подкатила горечь. Это как в бою – осознаешь, что проиграл, хотя вроде сражение еще продолжается. Что мне нужно сделать, что бы переломить ход сражения? Нордлинга обнаружил спящим прямо на не разобранной постели. Парень свернулся клубком, обхватив руками плечи, временами вздрагивал, будто от холода. Прямо как в первый день, когда мы его нашли. Я тихо присел на край кровати, подцепил выбившуюся из косы золотистую прядку. Влажная, наверное, в купальне был до моего прихода. До сих пор ума не приложу, как он выжил после столкновения с Сирилом и отделался мелкими ранами. Ронал ведь не успел навесить на него защиту после принесения клятвы. Это казалось чудом, как и то, что он очертя голову бросился мне на помощь, едва почувствовал опасность. Хотелось провести пальцами по приоткрытым губам, а потом целовать их, чтобы вышибало дух и чувствовал себя несмышленым влюбленным мальчишкой. Я вздохнул и потянулся укрыть Эрлинга покрывалом. Меня переполняла какая-то непривычная тихая нежность, которой ни разу прежде не испытывал. Видно, я все же шумел. Эрлинг подскочил на кровати, зашарил в поисках оружия. Увидел меня, и напряженные плечи опустились. - Прости, не хотел тебя будить, - покаялся, не спеша уходить. Нордлинг мотнул головой. - Ничего. Я собирался зайти к Вам, сир. - Бернар, - напомнил, внутренне морщась от такого официоза. - Бернар, магическая связь разорвана, ты уже понял, - синие глаза смотрели прямо в душу, и внутри все медленно покрывалось льдом от этого взгляда. – Ты свободен, в моем присутствии нет более необходимости. - Знаю, - сглотнул расперший горло ледяной ком. – Я бы хотел, чтобы ты остался. Не из-за магии… Ты отличный боец, мне нужны верные люди. Место советника давно пустует… А-а, язви его! Чтобы ты остался со мной. Не как советник. Как человек, которого я люблю. Мысленно с размаху треснул себя по лбу. Это даже не поражение. Это полный разгром. Все умение вести светские и деловые беседы пошло к бесовой матери, мямлю, как сельский дурачок. Эрлинг сгорбился, руки сжались в кулаки. - Вам достаточно приказать, Ваше Величество. - Нет уж, - подобное предложение возмутило меня, не разозлиться стоило огромных усилий. – Раз я свободен от связи, то и ты тоже. Губы Эрлинга изогнулись в грустной улыбке. - Я никогда не буду свободен. Вот вечно с ним так! Ни хрена не понятно – то ли соглашается, то ли отказывает. Глубоко вдохнув и запинав подальше нарастающее раздражение, проникновенно начал: -Ты не забыл, часом, что я простой вояка и намеков не понимаю, даже если ими меня по башке стукнуть? Будь другом, не трави душу. Или пошли меня под гору, или ответь по-людски. Только бред про приказы не неси. Против ожидания нордлинг не разозлился. Напротив, вроде повеселел даже. Словно принял про себя какое-то решение. - Идем в купальню, Бернар. Тебе не помешает освежиться. И правда, вчера вымотался настолько, что обо всем забыл. Пахнет от меня явно не южными благовониями. Н-да, неромантично как-то. В купальне исходила паром большая бадья. Разоблачившись под пристальным взглядом Эрлинга, забрался в горячую воду, с наслаждением откидываясь на бортик. За спиной зашуршала снимаемая одежда, уж было подумал, что нордлинг собрался присоединиться к помывке, но он придвинул скамеечку для слуг и взялся за мочалку. - Бароны в купальне мне еще ни разу не прислуживали, - неуклюже пошутил, чувствуя неловкость и снова ни хрена не понимая. - Предпочитаешь милых служанок? - Вот еще! – возмутился необоснованным инсинуациям. – Я, может, привык размышлять о государственных делах в процессе, и чтобы всякие девицы не отвлекали. - Я, значит, не отвлекаю? – негромкий смех прошелся щекоткой по нервам. Я порадовался, что Эрлинг не видит моего лица. Отвлекал он куда надежнее любой девицы, организм наплевал на переутомление, радостно встрепенувшись. Прикосновения жесткой мочалки, размеренные скользящие движения и молчание создавали ощущение уединенности, чего-то более личного и близкого, чем постельные забавы. - Хотел бы я ненавидеть тебя, Бернар, - после долгого молчания слова позвучали как удар грома с ясного неба. – С первого дня нашей встречи. Убеждал себя, что невозможно чувствовать что-то иное к тому, кому вынужден подчиняться. Шершавые ладони нежно скользили по плечам, противореча жестокости сказанного. Я наклонил голову, впитывая кожей эту ласку, не оборачиваясь, не задавая вопросов. Просто слушая. - Я думал, это мое наказание за гордыню, - дыхание Эрлинга стало тяжелым, словно каждое произнесенное слово давалось ему с трудом. – Будь ты жестоким, ненавидеть было бы проще. Я честно пытался. Ждал, когда узы заставят тебя чувствовать себя невыносимо и отыграться на мне. И сам подталкивал к этому. Паршиво пытался, как по мне. Признание застало врасплох, многое объясняя, заставляя прикусить язык и ждать продолжения. - Но ты все терпел. Хель побери, я чувствовал себя нахальным неблагодарным юнцом! Лелеял обиду на богов и судьбу, пока ты боролся за свою страну и будущее. Частью которого я не смогу стать. Я поймал готовую ускользнуть ладонь, безмолвно сжал в своей. Откровенность обычно замкнутого и немногословного Эрлинга дорогого стоила. - Можешь. Уже стал. Эрлинг вздохнул с присвистом. - Прошлой ночью я даже не задумывался… Только хотел увидеть тебя живым и невредимым. Понял, что проще умереть самому, чем жить в мире, где нет тебя. На север и в горы богов и судьбу! Это мой выбор. Не выпуская слегка подрагивающую руку, медленно повернулся, притягивая Эрлинга, осторожно касаясь губами горячих сухих губ. Несколько мгновений сопротивления, невольного, инстинктивного, и он сам подался навстречу, превращая нежный поцелуй в жесткий и требовательный. Я зарылся пальцами в светлые волосы, поглаживая напряженный затылок. - Рад, что с ненавистью у тебя не вышло, - пробормотал, стоило оторваться ненадолго друг от друга. В ответ Эрлинг улыбнулся той чуть насмешливой улыбкой, которую запомнил с первой нашей встречи. - Вам стоит сменить повязку и отдохнуть, Ваше Величество. Вот язва северная! Ну, ничего, поулыбайся, пока можешь. - Непременно, барон Хеленберг, - я выбрался из бадьи, наскоро обтираясь и сгоняя воду с волос. – Сейчас и полечимся, и отдохнем. Отобрав полотенце, Эрлинг развернул спиной к себе и взялся вытирать сам. Когда на смену ткани пришли губы, я выгнулся, словно готовый взлететь. Эрлинг покрывал неторопливыми поцелуями затылок, плечи, лопатки, опустив ладони мне на пояс и удерживая в одном положении. Дыхание ерошило волосы, медленные ласки погружали в состояние полного покоя, смешанного с предвкушением. Закинув руки назад, притиснул парня крепче, чувствуя, что происходящее не оставило его равнодушным. Эрлинг легко потерся об меня, прихватил зубами кожу между лопатками, ладони прошлись по животу, дразня, усиливая предвкушение. - А повязку все же нужно сменить, - промурлыкал этот… заботливый человек над ухом. Эрлинг сдвинулся, начал разматывать намокшие бинты, придерживая под локоть. На месте раны розовел тонкий рубец – сноровку целителя Ронал не растерял. - Успокоился? Видишь, не из-за чего огород городить. Вместо насмешек Эрлинг наклонился, проводя губами по свежему шраму. - Я должен был быть рядом, - в шепоте слышалось сожаление. Я развернулся, не отнимая руки. Эрлинг разделся до подштанников, ничто не мешало рассмотреть его во всех подробностях. На снежно-белой коже след от зимнего ранения был почти незаметен – неровная линия от ключицы до середины груди. Проследил ее кончиками пальцев. Эрлинг не стал отстраняться, немного наклонил голову, давая доступ. Меня тоже не было рядом. - Знаешь, что в Гиране считают самыми бессмысленными занятиями? – спросил негромко. – Пытаться выпить море, переспорить священника и сожалеть об уже случившемся. Я не жалею, что встретил тебя, Эрлинг. Ни об одном бесовом дне. Полные отзывчивые губы нордлинга были совсем близко, улыбка стала искушающей, и все - меня накрыло как штормовой волной. Оказывается, успел позабыть, насколько здорово он целуется, и как эти поцелуи на меня действуют. До спальни добрались, путаясь друг в друге, не в состоянии оторваться. Ковер коварно ткнулся под ноги, на кровать завалились без всякого изящества. Я оказался снизу, продолжая удерживать Эрлинга за пояс, прижимая к себе, покрывая беспорядочными поцелуями все, до чего мог дотянуться. Я не мог насытиться его теплом, горьковатым вкусом кожи, короткими приглушенными вздохами, тем, как сильные пальцы сминают мои плечи, словно в попытке удержаться. Магическая связь больше не задурманивала голову безумной жаждой, но каждое прикосновение воспринималось еще острее. Будто мы впервые касались друг друга. Познавая, привыкая и принимая себя по-новому. Не королем и подданным, не гиранцем и нордлингом – просто влюбленными до одури людьми. Тело Эрлинга отзывалось мне, открыто, без стеснения. Я мог бы провести так всю ночь, не переходя к более активным действиям, наслаждаясь тем, что он со мной полностью, что отпустил себя. Стоило провести ладонью по его спине сверху вниз, немного нажимая на поясницу, Эрлинг выгнулся и довольно громко застонал. Я удивленно замер – прежде он не был особо эмоциональным в постели. - Не нравится? Эрлинг отрицательно мотнул головой, смущенно улыбнувшись. - Я так долго не продержусь. Полтора года большой срок, знаешь ли. От осознания, что за время разлуки у него тоже никого не было, захотелось улыбаться как ненормальному. Все же я ревнивый собственник, как оказалось. - И не надо, - распутав завязку на его подштанниках, стянул их вниз. – Целая ночь впереди. Налитой каменно-твердый член идеально лег в ладонь. Эрлинг коротко выдохнул мне в шею, по напрягшемуся телу прокатилась дрожь. Я ласкал его, продолжая наглаживать чувствительное местечко на пояснице, безумно заводясь от хриплого дыхания над ухом, ощущения приятной тяжести его тела. Эрлинг прихватил меня зубами за плечо и, оттолкнув мою руку, соединил в кулаке наши члены, ускоряя темп. Я прикрыл глаза, чувствуя, как разрастается в низу живота огненный клубок, разбрасывая колкие искры по венам. Эрлинг тихо всхлипнул, содрогаясь, на живот плеснуло горячим семенем, и клубок взорвался, гоня огненную волну по позвоночнику. Нордлинг обессилено упал на меня, некоторое время мы молчали, восстанавливая дыхание. Показалось, что Эрлинг уснул, но внезапно он перекатился на бок и сел на кровати. Я встревожено приподнялся на локте, гадая, все ли в порядке. - Принесу полотенце, - Эрлинг избавился от болтающихся на коленях подштанников. Коса расплелась, бледное золото укрыло спину ниже лопаток. В сочетании с широкими плечами и мускулистыми руками ничего женственного в этом зрелище не было, да и не припоминал, что бы хоть раз настолько привлекали внимание волосы какой-нибудь девицы. Протянул руку, пропуская между пальцами эту роскошь, легко потягивая. - К бесовой матери полотенце. Ложись, - все едино утром простыни проще сжечь будет, чем стирать. Эрлинг растянулся на спине, положив руки под голову и вытянувшись так, что под кожей можно было рассмотреть напряженные мышцы. Возможно, я окончательно впал в сопливую сентиментальность, но мужчину красивее еще встречать не доводилось. От одного вида к разомлевшему было организму вернулся боевой настрой. Я медленно водил ладонями по светлой коже, прослеживал губами выпуклости и впадины, пытаясь определить, где ему больше нравится. Выяснил опытным путем, что соски у Эрлинга совершенно нечувствительные, зато от прикосновений к шее и ключицам он просто дуреет, начиная издавать звуки, похожие на низкое рокочущее урчание. Точно снежный барс, большой и опасный хищник. Послушный, однако не покорный, позволяя исследовать свое тело. В синих глазах плавала дымка удовольствия, временами он бросал томные взгляды из-под ресниц и снова прикрывал глаза. Дыхание участилось, полные губы приоткрылись. Я провел подушечками пальцев по нижней, а потом накрыл своими, смешивая наше дыхание. Сладкая горечь полыни пощипывала язык, нежный поцелуй превратился в настойчивый, жадный. Мы перекатывались по кровати, переплетясь руками и ногами, вжимаясь друг в друга. Без борьбы, без заморочек, кто главнее. Эрлинг снова оказался сверху, притираясь, показывая, что вполне восстановил силы для продолжения бессонной ночи. - Позволь мне, Бьерн.. - шершавые ладони лихорадочными мазками прошлись по бедрам, сжали. – Сегодня… Потом можешь взять меня как захочешь… Перевернувшись на живот, уткнулся в подушку пылающим лицом. Стыдно признаться, минуту назад я сам хотел попросить его о том же. Эрлинг устроился у меня на бедрах, плавными неспешными движениями разминая плечи и спину. Недовольный задержкой, попытался взбрыкнуть и получил шлепок по заднице. - Не спеши – ночь длинная, - насмешливо напомнил нордлинг, продолжая свое занятие. – Расслабься, мы не на войну собрались. Эрлинг наклонился, прижимаясь грудью к моей спине, и достал с прикроватной тумбочки объемистый флакон с маслом. - Ты меня, что, жрать с ним вприкуску собрался? – поинтересовался, скосив глаза. С тихим смешком нордлинг раскупорил флакон, на кожу полилась прохладная жидкость, быстро согреваясь. Запах масла был легким, почти неощутимым, движения Эрлинга стали мягче. Сам не понял, когда внутри будто распустился туго стянутый узел, тело стало легким и расслабленным. Кроме некоторых частей, настойчиво требующих внимания. Влажные пальцы погладили поясницу, скользнули в ложбинку между ягодиц, мягко нажимая на вход. В прошлые разы я даже не запоминал момент прелюдии – мы набрасывались друг на друга как одержимые. Оказывается, это тоже приятно, вот так неторопливо, постепенно. Эрлинг проникал на фалангу одного пальца, поводил им со стороны в сторону, позволяя телу вспомнить и освоиться. Когда пальцев стало два, я начал подаваться навстречу его проникновениям, одновременно пытаясь потереться о простыни напряженным ноющим членом. - Давай уже. Хватит дразнить… Я приподнялся, опираясь на колени и сжимая подушку. Эрлинг немного отстранился, потянул за плечо. - Повернись. Я хочу тебя видеть. Послушно выполнив просьбу, улегся, не отводя взгляда от лица Эрлинга, залитого румянцем, от потемневших от желания глаз. Тлеющий внутри жар вспыхнул, воспламеняя кровь. Я обхватил его ногами, направляя, безмолвно прося не медлить больше. Я хотел чувствовать его, присвоить полностью. Нажал пятками на поясницу, вталкивая в себя, выгибаясь навстречу. Резкую боль как рукой сняло, стоило увидеть выражение беззащитного удовольствия на любимом лице. Эрлинг прикусил губу, замирая, давая привыкнуть. Я вскинул бедра, намекая, что неплохо бы продолжить. - Можешь двигаться. - Двинусь, и все закончится, - смущенным он выглядел еще притягательнее. - Так вперед, - я обхватил его за шею, притягивая для поцелуя. Эрлинг себя недооценил – продержался он достаточно для того, чтобы довести меня до полуобморочного состояния. Плавно покачивал бедрами, не прекращая целовать и покусывать мои губы, пока не осталось сил выносить эту нежность. К бесам! Уловив перемену настроения, он откинулся назад, приподнимая меня и резко вторгаясь на всю длину. - Лучше? – усмешка получилась хищной и одновременно какой-то неуверенной. Лучше. Намного. Чувствовать его глубоко в себе, слушать срывающееся дыхание, зная, что из-за меня с него окончательно спала броня невозмутимости. Что только он один может видеть меня таким как сейчас, расхристанным, задыхающимся, готовым принять от него все, что захочет дать. Сдаваться и владеть, пока ощущение наслаждения и абсолютной правильности не переполнит до краев, вырываясь криком из пересохшего горла. Пришлось зажать себе рот ладонью, чтобы не перебудить пол замка. Движения Эрлинга стали резкими, напористыми, на груди проступила , каменея, каждая мышца, с губ сорвался долгий стон. Красивый… Мой любимый… Наверное, забывшись, произнес это вслух. Глаза Эрлинга распахнулись, в них как в зеркале отразилось все, что я чувствовал, вся моя любовь и восхищение. Словно сбросив ненужные, навязанные узы, мы обрели еще более крепкие. Охвативший жар стал нестерпимым, выплескиваясь ослепительной вспышкой. Я тонул в этом огненном море, чувствуя, как Эрлинга сотрясает судорогой освобождения. А после долго лежал без сил, выравнивая дыхание и обнимая расслабленное теплое тело. - Ты в порядке, Бьерн? – Эрлинг приподнялся, всматриваясь в мое лицо. Отвечать было лениво, но он явно тревожился. - Шутишь, что ли? А то по мне не видно. - Не шучу, - Эрлинг покачал головой. – Я обошелся с тобой грубее, чем собирался. - Так я же и не невинная дева, - усмехнулся, запуская пятерню в влажные от пота волосы нордлинга. – Мне этого хотелось. Так чувствуется острее. Похоже, мои бессвязные пояснения успокоили Эрлинга окончательно. Положив голову мне на плечо, он затих, обнимая и ероша короткие волосы на затылке. - Я не смогу тебя отпустить, - пробормотал в золотистую макушку. – Я тоже никогда не буду свободен. - Не отпускай, - Эрлинг сонно потерся щекой, облапив меня как подушку и устраиваясь под боком.