Кто убил Фила Совински?

      – Если сейчас кто-нибудь не прикончит этого юмориста – я сделаю это сам, а на допросе запишу вас в пособники, – простонал Ойкава, хватаясь руками за голову.       Из соседнего дома в открытое для проветривания особняка окно нахально лезли бодрые рождественские мелодии. Гостиная была под завязку набита страдающими от похмелья студентами. И только Кенма смотрел на всех недоумевающим взглядом трезвенника, впервые столкнувшегося с последствиями употребления горячительных напитков в неимоверном количестве, да Матсукава с Ханамаки обходили страждущих с чаем с лимоном.       Дайчи мужественно поднялся с места и отправился закрывать окно. Музыка била по голове не так сильно, как визгливые претензии страдающего и не стесняющегося тыкать в это лицом окружающих Ойкавы.       Ивайзуми не в пример Ойкавы сидел тихо, прикрыв глаза, и мелкими глотками уничтожал третью по счету кружку с обжигающим чаем. Лицо у него было бледное, с отливом в синеву, что при ярком солнечном свете стало отчетливо заметно. Сам он старался лишний раз не шевелиться, и за все утро, честно говоря, наступившее где-то в пять вечера, ни разу не посмотрел в сторону Ойкавы. От чего Ойкава бесился еще больше, а головная боль росла пропорционально бешенству.       Остальные тоже старались поменьше двигаться и больше пить.       – В прошлый новый год так плохо не было, – Куроо болезненно поморщился и сместил голову со спинки дивана на подлокотник, куда коварные закатные лучи солнца уже не доставали.       – В прошлый новый год нас было четверо, бутылок было три, и легли мы в два.       – А единица? – Бокуто стянул мокрое полотенце со лба и перевел взгляд на Акааши.       – Не понял, – честно признался тот.       – Ну, четыре человека, три бутылки, два часа. А один?       – Один убийца, экий ты бестолковый, – протянул Куроо.       – Да, в прошлый раз это был семилетний мальчик, вы говорили, – покивал Дайчи и тут же поморщился.       – О чем это вы? – Матсукава отставил на журнальный столик пустые кружки и присел на подлокотник кресла Ханамаки.       – О настольной игре «Кто убил Фила Совински». Суть игры в том, чтобы среди игроков выявить убийцу. Чем-то отдаленно смахивает на мафию. Даже убийц может быть несколько. Как и трупов. Но Детектив всегда один, и только он должен выяснить – кто убил мистера Совински. А остальные по сценарию, либо помогают ему, либо наоборот всячески мешают докопаться до истины. Для этого, кстати, к игре прилагается коробка с карточками-заданиями. Задания поделены на четыре возрастные секции. Когда только начали играть, использовали двенадцать плюс. И с каждым днем дальше по нарастающей. Чем дольше Детектив будет искать убийцу, тем серьезнее и откровеннее будут задания. Игра заканчивается, когда Детектив готов назвать виновного. Вне зависимости от виновности названного.       – И на что играете?       – На интерес, вестимо, – пожал плечами Куроо. – В прошлые годы было так.       – Разве не интереснее играть на что-нибудь более ценное? – подал голос Ханамаки.       – Как, например, на эксклюзивную фигурку Хэппи с автографом Кугимии-сан, – тихо фыркнул в сторону Савамура.       Но Куроо услышал.       – Не может быть!       – Нет-нет-нет, – Дайчи тут же поднял ладони, защищаясь от алчного взгляда. – Это самая большая ценность моего братишки. Он с меня шкуру спустит!       – Он разве у тебя сейчас не на сборах? – с заискивающей ухмылкой поинтересовался Куроо.       – Вместе с фигуркой, – тут же отбил подачу Савамура и садистски ухмыльнулся, – как и три ипостаси Нянко-сенсея.       – Ты меня без ножа режешь!       – О чем они? – недоуменно посмотрел на остальных Ханамаки.       – Об анимешных котах. Куроо настолько болен, что это уже даже не коллекционирование, а что-то из медицинской энциклопедии в разделе психических расстройств, – мстительно пояснил Ойкава. Головная боль все не утихала, а ребята развели дебаты.       – Вообще-то, ты обещал хранить сию великую тайну до самой смерти, – угрожающе приподнялся с места Куроо.       – Да весь Тодай прется от твоего милого девчачьего увлечения, – отмахнулся Ойкава. – И это не я тебя сдал.       – Да ладно вам, он же не крестиком вышивает, как тот же Лев, – попытался примирить ребят с окружающей их жестокой действительностью Яку.       – Хм, это ты тоже обещался держать в секрете, – Куроо с подозрением сощурился и вперил острый взгляд в школьного приятеля. – Колись, это ты меня сдал?!       Яку кинул в него полотенцем и расхохотался.       – Не я, это точно.       – Думаешь, Льву понравится обнародование его самой страшной тайны?       – Самая страшная тайна Льва – это шапка-ушанка и балалайка в шкафу, завернутые в старый футон. А вышивание крестиком это так – безобидное увлечение. К тому же, покажи мне человека, который смог бы ему это предъявить.       – Тут ты конечно прав.       – Так что не стоит так опрометчиво кидаться на людей за их хобби, – Яку наставительно поднял палец и строго оглядел собравшихся. – Вдруг их хобби не такое безобидное.       – Ага, наткнетесь на друга-таксидермиста и привет, – заржал Бокуто, мигом разряжая обстановку.       Даже головная боль отступила. Хотя, возможно это заслуга антипохмелина и нескольких литров чая.       – Ну, так что? – Куроо уже благосклоннее оглядел игроков. – Продолжим выяснять, кто все-таки прикончил дурную совень? Пока не доставили ужин.       Дайчи отставил в сторону кружку и достал ручку с блокнотом из-под журнального столика. Окружающие с интересом уставились на него.       – Я готов.       – Приступим!       Куроо жестом фокусника достал из ниоткуда коробку с карточками, по правде говоря, просто задвинутую под диван до лучших времен, и с предвкушением улыбнулся.       – Итак, сегодняшняя категория карт – четырнадцать плюс. Господин Детектив, – Куроо повернул к нему ехидную физиономию, – если ты не выведешь на чистую воду нашего уважаемого Убийцу, то через пару дней тебе придется отбиваться от карточек с пометкой «восемнадцать плюс». Уверен, что твое пуританское воспитание выдержит подобные испытания?       Савамура доброжелательно, как любимому, но больному ребенку, улыбнулся Куроо и, не меняясь в лице, парировал:       – Помнится, прошлой ночью никто не жаловался на мое якобы пуританское воспитание. И, напомни, как долго ты торчал в туалете перед сном?       Куроо хмыкнул, приглушив опасный огонек в глазах.       – Тогда ты не будешь жаловаться на то, что и следующую ночь я проведу в твоей постели?       – Только если обещаешь больше не храпеть, – закатил глаза Дайчи.       – Хей, может, хватит! – Мия швырнул в препирающуюся парочку чьим-то полотенцем и кивнул на коробку. – Доставай уже.       – Так не терпится, сэр Дворецкий?       – Ребят, серьезно. Интересно же, – Ханамаки сполз с подлокотника и, потеснив Матсукаву, устроился с ним в одном кресле, проявив чудеса ловкости и компактности, если учесть, что кресло и на такого массивного седока, как Иссей, рассчитано не было.       – Все-все, – Куроо достал стопку карточек и демонстративно долго их перетасовывал, пока потерявший терпение Дайчи не пихнул того в бок локтем.       Карты по одной легли на стол, напротив каждого из участников, кроме Бокуто и Савамуры.       – Ну да, как сидеть и отмалчиваться, так Котаро самый крайний, – Бокуто обиженно скрестил руки на груди и насупился. – А как труп сыграть так, Бокуточка, кто же, кроме тебя?       – Бокуто-сан, ты всегда можешь мешать Детективу вне зависимости от того, есть у тебя карточки с заданиями или нет. Нужно же рассказать ему как, куда, чем и с какой силы был нанесен смертельный удар. А Детектив у нас не доктор, и вмятину от молотка с отметиной от угла стола вряд ли отличит.       – Ну спасибо, Акааши, – Дайчи фыркнул, – между прочим, я будущий архитектор и если на уголке стола будет хоть одна маломальская завитушка, я мигом распознаю ее след.       – На настоящем трупе, Савамура, – пропел Мия и пододвинул к себе свою карточку, – на настоящем… кха, черт!       Игроки тут же с интересом уставились на Мию, даже Ивайзуми приоткрыл один глаз и скосил его вниз. Мия зашипел сквозь зубы, но больше не произнес ни слова.       – Окей, – Куроо отложил в коробку оставшиеся карточки. – Переворачивайте. Мне уже не терпится.       – Ты тут больше всех наслаждаешься, – пихнул его плечом в плечо Дайчи.       – Это моя любимая роль, после убийцы, конечно.       – Кто бы сомневался.       Дайчи перевел взгляд на игроков и постарался как можно больше понять по их реакции, что именно сейчас ему предстоит пережить. Яку с тяжелым вздохом поднялся с места и скрылся на кухне. Глаза Ойкавы испуганно расширились и забегали от Мии до Ивайзуми и обратно, словно бы он не знал, кого из них опасаться больше. Хотя бояться ему следовало Дайчи, все же именно он тут был Детективом. Кенма заглянул в свою карточку и состряпал кислое лицо, хотя, не кислым оно бывало только во сне, и то не всегда. Акааши пожал плечами и показал свою карточку возбужденно подскочившему и что-то быстро залопотавшему ему на ухо Бокуто. Спелись, подумал про себя Савамура, но вслух этого произносить, конечно же, не стал.       – Все ознакомились? – хлопнул в ладоши Куроо, привлекая всеобщее внимание. Из кухни, под его понимающим взглядом вернулся Яку с открытой бутылкой шампанского, другой выпивки дома просто не было, и маленькой стопкой. – И где только добыл, там же на полках одни фужеры, – хмыкнул Куроо тихо и рассмеялся на полный негодования взгляд бывшего либеро. – Приступай, господин Детектив.       Дайчи козырнул ведущему и цепко оглядел каждого игрока.       – Итак, в прошлый раз мы допрашивали вдову. Пока ее трогать не будем, – на пробу произнес он и, кажется, прогадал, потому что Акааши пожал плечами так же равнодушно, как и всегда. – Перейдем пока что к отсутствовавшей в прошлый раз дочери покойного, – глаза Ойкавы в панике расширились так, что даже очки съехали на кончик носа, сделав его вид еще безобиднее и трогательнее чем обычно. Природа с внешностью порой играет злые шутки. – Итак, леди Офелия, где вы были в момент убийства вашего отца.       – Проклятье, – Ойкава недовольно отпихнул от себя кружку с недопитым чаем и заглянул в свой сценарий, поморщился от прочитанного и раздраженно произнес, – в ту ночь я переспал с Бриком.       – Переспал?       – Переспала.       – Уоу! – Бокуто подскочил на месте. – Деточка моя, да тут же попахивает инцестом! Хорошо, что я скончался раньше, чем узнал об этом.       Дайчи живо заинтересовался такой откровенностью девушки.       – А может ты узнал об этом, и тебя устранили, чтоб не мешал влюбленным?       – Да какая к черту любовь! – вспыхнул Ойкава. – Папашка мой почему-то переписал завещание на этого олуха, и собирался оставить меня с матерью без гроша.       – Интересно-интересно, – Дайчи чиркнул пару строк в блокноте. – Это похоже на мотив.       – Да у моей крошки сил не хватит свалить этого борова, – вмешался в разговор Акааши, примерив на себя роль добросовестной мамочки. – А сами-то, Детектив?       Не ожидавший нападения Дайчи поперхнулся воздухом.       – Что, я?       – Вы прибыли к нам аккурат за день до убийства.       – Но ведь… – Савамура заглянул в свой сценарий, – я попросился к вам переждать ливень. И совсем не думал, что в свой отпуск мне придется воспользоваться профессиональными навыками.       – А действительно ли это так? – Акааши скрестил руки на груди и перегнулся через благоверного, чтобы строго заглянуть в растерянные глаза Детектива. – Дождь не был настолько сильным, чтоб не добраться до гостиницы, находящейся от нас всего в двух километрах. И даже если вы не местный, баннеры гостиницы ясно указывают на ее существование через каждые пятьсот метров.       – Миссис Совински, – повысил голос Дайчи, – сейчас мы беседуем с вашей дочерью, будьте добры, помолчите.       Глаза Акааши загорелись нехорошим огнем.       – А иначе что? Убьете меня, как убили моего мужа?       – Уооо, – Маки хлопнул ладонью по колену Матсукавы, – а ведь и правда, почему бы заезжему Детективу не оказаться случайно, например, маньяком, который режет такие вот доверчивые семьи, притворяясь, что расследует преступления. А сам перерезает телефонные провода и горла заподозривших неладное домочадцев.       – Отличная мысль, – похвалил зрителей Куроо, но тут же обломил довольные улыбки, – жаль правила предусмотрели такой поворот событий и запретили Детективу играть роль Убийцы. Зато он и правда может с легкостью прикончить любого из вас из служебного пистолета, если будет уверен в вашей виновности.       – Тогда почему миссис Совински так на него наезжает? – спросил заинтересованно Матсукава.       – Правилами не запрещается подозревать всех и каждого. Включая любимую болонку хозяев.       – Хей, это лабрадор!       – Кстати, – Куроо показал язык возмущенному Бокуто и перевел взгляд на Ханамаки, – не хочешь исполнить роль маленькой истеричной собачонки Фила Совински?       – Там что, серьезно есть роль болонки? – заржал Маки.       Куроо молча протянул ему тоненький сценарий для играющего домашнее животное. На обложке слово «болонка» было исправлено на лабрадора черным жирным маркером, а сверху подписано «выкуси, засранец!».       – Я согласен, – Ханамаки все никак не мог прекратить смеяться.       – Держи свою карточку, – Куроо вынул маленькую стопку карт, предназначенных специально для играющих животных и протянул одну новому игроку.       – Я должен что?!       Матсукава заглянул к нему в карточку и довольно осклабился.       – А что, это должно быть забавно.       – Что забавно, – спросил Дайчи и тут же получил ответ на свой вопрос в виде басовитого тяфканья.       Присутствующие покатились от смеха. Даже Ойкава немного ожил, отойдя от своего карточного задания, и задорно хихикнул.       Ивайзуми покосился на него, но когда их взгляды встретились тут же отвернулся в сторону веселящихся Матсукавы и Ханамаки. Ойкава мигом прекратил веселиться и демонстративно оттащил свой пуфик ближе к Кенме.       – Ладно, продолжим, – Дайчи поморщился от очередного тяфканья, начиная догадываться о задании на карточке Ханамаки, – значит вы, леди Офелия, утверждаете, что провели ночь в спальне Брикстона Совински и на месте преступления не окажется ваших следов.       – Началось, – со вздохом пробормотал Яку и налил себе первую стопку. Народ удивленно проследил за опрокинутой одним махом выпивкой, но промолчал.       – Это и мой дом тоже, – Ойкава привычным жестом откинул челку и поправил вновь сползшие очки, – конечно там есть мои следы.       – Именно на месте преступления, – булькнула еще одна порция выпивки, – в том самом закутке библиотеки, где был убит Филинн.       – Я там была, – прорычал недовольно Ойкава и сжал в кулаке свой сценарий, – но я не убивала этого старикашку.       – Да что вы меня все так не любите? – искренне обиделся за труп Бокуто. – Я же такая душка.       – Подозреваю, сценарий свой ты не читал? – вкрадчиво поинтересовался Куроо, – Ну-кась, – он аккуратно отодвинул Дайчи к спинке дивана и ловким движением сцапал Совень за ухо. – А ну признавайся, дурной комок перьев! У тебя же одна из главных ролей!!       – Ага, лежать тихо и не отсвечивать. Хорошо хоть в первый день голову вареньем обмазали, а не пристукнули для правдоподобности. Пусти меня, старче, я в печали.       Бокуто посмотрел на него жалостливыми желтыми глазищами, и несуществующее, по мнению большей части будущих юристок Тодая, сердце Куроо дрогнуло под этим взглядом. Он прижал ухо обратно к голове Котаро и мягко растрепал волосы.       – Обещаю, в следующей партии ты обязательно сыграешь убийцу.       – Ва-а-а!       Все бы ничего, но Бокуто полез обниматься прямо через Дайчи, как и Куроо. Оказавшийся погребенным под телами двух здоровых двадцатитрехлетних лбов, Савамура едва коньки не отбросил.       – Возьмите уже себя в руки, оба, – Акааши стащил Бокуто с еле живого Дайчи, – иначе наш труп грозит убить нашего же единственного Детектива.       Мия скомкал несколько салфеток в хрупкий большой ком и швырнул на диван, целясь в левую его половину, да так, что при столкновении ком распался на составляющие и осыпал сидящих обрывками мягкой бумаги.       – Спасибо хоть не использованные, – заржал Куроо, стряхивая с макушки Дайчи белые хлопья.       Мия только губы поджал, всем своим видом демонстрируя, что будь его воля, салфетки бы он из мусорного ведра достал.       – Кстати! – Дайчи тоже посмотрел на Мию. – Ты же у нас второй человек, побывавший на месте преступления! – Яку раздраженно цыкнул и хлопнул еще рюмашку шампанского, понемногу розовея от выпитого. – К тебе у меня тоже есть несколько вопросов.       Мия сделал страшные глаза и отполз на пуфике от журнального столика, прижавшись почти вплотную к камину.       – Почему вы не вызвали полицию, а понадеялись только на мою помощь?       Глаза Мии забегали, а пальцы зашевелились, словно бы перебирая, душа чью то шею. И судя по взгляду на Куроо, вполне конкретную шею одного ведущего. Тетсуро понаблюдал за этой пантомимой с несколько секунд и заржал как ненормальный.       – Кажется, кажется, – он икнул пытаясь успокоиться, и отдышаться, но не смог и завалился на Дайчи, утыкаясь носом ему в плечо, – кажется я знаю, какая у него карточка.       Мия подскочил и резко перевалился через столик, выцепив из рук Савамуры блокнот с ручкой. Размашисто что-то в нем написал, выдрал листок и, скомкав, бросил его в лицо хихикающего Куроо.       После такого маленького представления и до непонятливых дошло, что именно было написано в карточке Мии. Мии, любившего поболтать и не упускавшего возможность вмешаться в любой разговор.       Куроо развернул клочок бумаги на колене, прижал мятые края пальцами и вновь истерично хихикнул. На огрызке было написано всего одно слово, зато с таким чувством, что пробирало, если не от страха, то до смеха точно.       «СДОХНИ!» значилось на нем крупными неровными буквами, обведенными столько раз, что бумага в некоторых местах надорвалась.       – В этом весь милашка Атсу-чан, – даже Ойкава хихикнул в ответ на гневный взгляд и возмущенное сопение.       – Ну, – Дайчи подобрал с пола свой блокнот, стараясь не улыбаться при взгляде на Мию, – продолжим. Раз кандидатура Дворецкого для допроса отпадает, – он оглядел игроков и остановил взгляд на Кенме, – расспросим первого подозреваемого.       Кенма поморщился недовольно, но кивком показал, что готов к экзекуции.       – Где вы находились во время совершения преступления?       – Я драила полы, как проклятая дева,       И жизнь была мне эта ни капли не мила,       Когда увидела под дверью я луч света       Библиотеки левого крыла.       – Господи! – Куроо схватился за телефон и спешно заелозил по сенсорным кнопкам, пытаясь одновременно включить диктофон, видеозапись и фотокамеру.       Дайчи шикнул на него и с широкой улыбкой повернулся к скуксившемуся Кенме.       – То было вечной прихотью хозяина:       Покуда голова его держалась ровно –       Сидеть, читать, возиться с письмами,       И передаривать наследство хладнокровно.       Отпишет то любимой прошмандовке,       То стерве вечно на таблеточках жене,       То выпишет все содержимое кладовки       Болонке верной, братику и мне.       Бывало он китайскими сервизами       Швырялся без конца в Дворецкого, мсье.       А мог за раз нас довести капризами,       Коньяк с морковкой пить и с оливье.       – Бро, серьезно? – шепотом, чтоб не перебить разошедшегося Кенму, переспросил Куроо, перегнувшись из-за спины Дайчи. – Никогда не видел, чтоб ты коньяк морковкой закусывал.       – Я не пью коньяк, – так же шепотом возразил Котаро, – я утоляю жажду кровью своих домочадцев! Уху!       – Игра снова превращается в балаган, – негромко проговорил Акааши, но на его слова никто внимания уже не обратил. Все веселились, обнаружив в Кенме недюжинный талант к стихосложению, и с нетерпением ожидали продолжения.       – А ведь я считал, что его способностей хватит разве что на плохонькое четверостишье, – хохоча заявил Куроо.       – Это у тебя любое стихотворение начинается с «Муха села на варенье. Вот и все стихотворенье». И этим же заканчивается, – осадил его Яку.       – Я уже даже забыл, о чем речь, – утирая слезы, проговорил Савамура и тут же словил полный негодования взгляд Кенмы.       – Повторять я вам не буду, мистер Детектив.       Поимейте же вы совесть, если она жив!       – Все в жертву на благо рифмы!       Ханамаки показал большой палец Кенме и запоздало тяфкнул на слова Дайчи. Тот досадливо отмахнулся.       – Ладно, значит, вы утверждаете, весьма поэтично, к слову, что находились в коридоре, когда произошло убийство, – Дайчи, правда, не хотел напрягать Кенму, но роль обязывала, – вы слышали что-нибудь подозрительное?       Кенма закатил глаза и на минуту задумался, складывая в уме показания в стихотворения, и продекламировал:       – Мой слух обманут был и подло, и коварно       Мелодией из этого айпада,       Китайцами воссозданный кустарно,       Подаренным на прошлый новый год       вот этим вот исчадием из ада.       Сопроводив последние слова невежливым тычком в сторону Куроо. Тот раскланялся, завоевав всеобщее внимание, и нахально подмигнул покатывающимся со смеху друзьям.       – Хей, народ, – Бокуто залез с ногами на диван и прислонился задницей к спинке, - этот момент надо запечатлеть для потомков! - он поднял повыше камеру, обернулся к ней, ловя в фокус всех сидящих в гостиной, – Все дружно сказали «Совински!».       – СОВИНСКИ-И-И-И! – послушно проорал народ и щелкнула вспышка.       Разошедшихся студентов прервал звонок в дверь.       – Надеюсь, служба доставки не проклянет нас за заказ еды первого января, – обеспокоенно спросил Яку.       – Ну, они же все равно работают. Да и волноваться об этом стоило до того, как мы делали заказ.       – Между прочим, там еды на целую оголодавшую армию маленького государства осталось, – подал наконец-то голос Мия, как только понял, что допрос окончен.       – Так мы же перекусить только, – хлопнул его по плечу Бокуто. Они все столпились в холле, пока Куроо расплачивался с заспанным курьером и забирал у него из рук пакеты с едой. – А ночной дожор никто никогда не отменял.