Кто убил Фила Совински?

      Утро – это такое полезное время, когда мир делит людей на два враждующих лагеря, готовых рвать друг другу глотки в самых кровопролитных войнах. При условии, что эту войну все же кто-то начал бы.       Дайчи осторожно вылез из-под одеяла, стараясь не потревожить сон полночи ворочавшегося Куроо, и тихо прокрался в душ.       За столько лет жизни в одной общажной комнате, Дайчи четко усвоил одно золотое правило – если Куроо с утра никуда не надо, то себе дороже его будить. Они с Кенмой на пару могли ночи напролет втыкать в ноутбуки, каждый в свой, изредка перекидываясь фразами, отрубаться в пять-шесть утра и люто ненавидеть всякого, кто посмеет нарушить чуткий сон двух сов. Дайчи, будучи жаворонком в этом царстве сна приходилось нелегко. Настолько, что иногда он мечтал подселить к ним кого-нибудь такого же двинутого на всю голову, а самому уйти жить к Мие с Ойкавой. Лишь одна разумная мысль останавливала его от этого опрометчивого поступка – жить с Ойкавой и Мией, у которого периодически останавливался старший близнец, было бы еще невыносимее, чем каждое утро передвигаться по комнате буквально на магии воздуха и завтракать в студенческой кафешке, а не как нормальные люди у себя.       Ванная была свободна. К счастью, потому что не хотелось повторно наткнуться на принимающих водные процедуры после одного весьма интересного занятия Бокуто и Акааши. Дайчи уставился на свое слишком довольное для невыспавшегося человека лицо. Куроо его буквально заездил ночью, и теперь приходилось пожинать плоды в виде боли во всех мышцах и песка под веками от недосыпа.       Внизу на кухне уже кто-то энергично грохотал чайником. Дайчи даже догадывался кто. И не прогадал, застав Мию, вовсю хозяйничающим у разделочного стола. Ойкаву, по идее вечного спутника Мии в кулинарных начинаниях и прочих мелких пакостях, Савамура заметил, когда пересекал гостиную: тот дремал, развалившись на диване, завернутый под самый подбородок в колючий плед. Приоткрытые глаза лениво следили за беззвучно идущей по плазме рекламой.       Ойкава последнее время спал плохо. Это им и многие другие подозрительные мелочи сообщил Мия. Вообще, последний год разговоры в их компании, так или иначе, касались либо Ойкавы, либо состояния Ойкавы.       В плане успеваемости он мог дать сто очков вперед студентам, заканчивающим магистратуру. Но в психологическом… не только Дайчи это заметил. Ломка по Ивайзуми у него прошла еще в первый год, теперь же полным ходом шла тоска. Тоска настолько сильная, что непонятно, как сдерживал себя сам Ойкава, ведь учились они в одном корпусе, и большая часть предметов у них совпадала. Правда, Ивайзуми периодически пропадал с горизонта, уезжая с ребятами из сборной на длительные тренировки, вечные спортивные лагеря, сборы и соревнования. Но большую часть времени он все же проводил в стенах университета. И только слепо-глухо-немой не заметил бы, как они оба реагируют друг на друга. Как у Ойкавы чуть не случилась паническая атака, когда они узнали, что Ивайзуми получил на тренировке неслабую черепно-мозговую травму. Или как спортивную форму Ивайзуми можно было заметить на каждом семинаре или лекции, которые Ойкава частенько зачитывал для всех желающих. У него даже был свой клуб почитателей, которые исправно ходили на каждое занятие Ойкавы и слушали его, открыв рот.       Дайчи так ни разу и не спросил, какая кошка между ними пробежала. Он уважал чужое право на личные тайны, и сам бы не стал общаться с человеком, лезущим грязными руками в его душу. Но Мия Атсуму был чем-то близок Ойкаве. Дайчи хорошо помнил, как они столкнулись с Мией. Он пришел подавать документы о переводе, а Атсуму шел поступать на биоинженерный. Последний раз они виделись только на национальных, и честно говоря, после произошедшей трагедии с его волейбольным клубом, Савамура был уверен, что кроме соревнований, которые он больше не посещал, пересечься им будет негде.       Однако, судьба устроила все по своему, столкнув его, братьев Мия и Ойкаву у дверей ректората Тодая.       – Кажется, в моих глазах двоится. Или химзащита на этот раз была не то чтобы исправна? – пропел Ойкава, сталкиваясь лицом к лицу с близнецами Мия.       Кажется, Атсуму бредил Ойкавой.       Это сейчас они сдружились, узнали друг о друге много лишнего и научились принимать это как должное. А тогда, Мия поступил в Тодай следом за Ойкавой.       Дайчи хорошо помнит его разочарование, когда Ойкава на просьбу «покидать мячик» ответил такой ледяной отповедью, что парень еще долго приходил в себя. Сам Савамура тоже тогда был не в курсе прекращения волейбольной карьеры Ойкавы, но ему попасть впросак не дал вовремя перехвативший его Куроо.       Как сплелась вместе их разношерстная компания Савамура тоже не заметил. Но, кажется, за это все же стоило поблагодарить Куроо, отходчивого Мию и Ойкаву, нуждавшегося в окружающих больше, чем они нуждались в нем.       Как же они допустили того, что сейчас Ойкава медленно заледеневает изнутри не в силах то ли бороться с действительностью, то ли просто от усталости. Не простой тренировочной усталости как в школе, от которой пела каждая мышца и сдохнуть хотелось от счастья, а от этой муторной, выматывающей с каждым днем, приносящей бессонницу, апатию и безразличие ко всему. Дайчи помнит, как сам едва не скатился туда же, по тому же направлению. Но Суга вовремя спас его, заставив перевестись в Тодай, где стало не до страданий. Дайчи от учебы порой уставал настолько, что прямо в одежде заваливался на свою койку, и Куроо приходилось его переодевать, с силой заставлять есть и укладывать уже по нормальному, чтобы вновь в шесть утра поднять на пробежку, завтрак и занятия.       Этот изматывающий ритм выбивал все посторонние мысли. И к тому времени, как Дайчи привык справляться с нагрузками, перестал спать на парах и начал вовремя сдавать проекты, понял, что если не пережил смерти большей части своих друзей, то готов с этим жить, не загоняя себя туда же, это точно.       С Ойкавой же дела обстояли сложнее. Его не так-то просто было выбить из привычного русла, заставить забить голову чем-нибудь кроме учебы и бойкота. Бойкота, который, кажется, выжирал его не хуже какого-нибудь из тех адских вирусов, что они препарируют на своих лабораторных занятиях.       Мия все же смог разговорить-растрясти его. И Ойкава все больше начал оживать, пока Ивайзуми не получил ту травму. Все, в общем-то, обошлось, но Дайчи до сих пор с ужасом вспоминает помертвевшее лицо с мигом запавшими глазами и беспомощно приоткрытым ртом. Ойкава тогда единственный раз нарушил свое обещание не переступать порог спортзала волейболистов и влетел туда, едва ли соображая, что творит. Естественно Дайчи и Мия припустили следом, и еле успели поймать оседающего Ойкаву, которому при виде окровавленного бессознательного Ивайзуми стало плохо.       Настолько плохо, что до него еще долго не доходило, что с Ивайзуми все в порядке, что жить он будет, а через три месяца и играть как прежде.       Подачи Ивайзуми были убийственные. В отличие от Ойкавы, остальные ходили на все игры волейбольной команды и видели, насколько много Ивайзуми позаимствовал у своего лучшего друга. Замах, прыжок, движение перед подачей. Даже взгляд, все, абсолютно все говорило за то, что Ивайзуми ночами напролет сидел перед экраном ноутбука, просматривая абсолютно все матчи игры Сейджо. Запоминая, высчитывая, выучивая каждое движение.       Ивайзуми действительно не хватало Ойкавы. Это было заметно абсолютно во всем. В каждом движении, взгляде, вечно кривоватой ухмылке, приклеившейся к нему еще в конце старшей школы, после новости Ойкавы.       Осталось только донести эту мысль до самого Ойкавы.       – Предлагаю напрячь обстановку, – Мия энергично перемешивал в чае давно растворившийся сахар.       Ребята весьма урезанной компанией сидели на кухне, обложив со всех сторон широкую барную стойку, и гоняли чай, не зная чем заняться в такую рань. Встали, к слову только жаворонки, среди которых были Акааши, Бокуто, Дайчи, Мия и Ханамаки. Ойкава дремал на диване перед беззвучной плазмой, хотя по сути своей тоже входил в ненавистную остальным половину общества любителей ранних подъемов.       – Что ты имеешь в виду? – Бокуто апатично гонял по тарелке последний новогодний бутерброд, вопреки самому себе не выглядя особо воодушевленным ранним подъемом.       Акааши тоже то и дело сцеживал в кулак зевок за зевком, но Мия был занят решением глобальной проблемы примирения Ойкавы и Ивайзуми, чтоб замечать такие мелочи.       – Как это что? Давайте отправим за завтраком Ойкаву с Ивайзуми!       – Ты в своем уме? Они же поубивают друг друга нафиг!       – Тише вы, – шикнул на Бокуто и Мию Дайчи. – Разбудите Ойкаву, и будете объяснять потом что никто ничьей смерти не хотел, а просто так случайно получилось, – он глотнул чай и с тоской посмотрел на измочаленный бутерброд. Есть после ночного марафона хотелось зверски, и даже мысль о том, что кто-то из их курьеров может не вернуться обратно, уже не сильно беспокоила. – А знаете, мысль-то занятная.       – А я о чем! – воодушевленно зашептал Мия. – Они раздраконятся, особенно если не смогут друг с другом поговорить, и после завтрака будут уже тепленькими, готовыми поддаться на любое «слабо».       – А ты мне нравишься, – Ханамаки изобразил пальцами выстрел и подмигнул. – В школе у нас была игра, кто дольше всех сможет подоставать эту парочку, не схлопотав при этом подзатыльника. Очень популярная была, к слову. Правда Киндайчи в нее так ни разу не сыграл, а Куними – и не играя прекрасно справлялся.       – Сам Бог велел тогда! Пусть освежат школьные воспоминания. А потом мы добьем их игрой три на три.       – А ты жесток, Мия, – Акааши подхватил свою кружку и отошел к мойке.       Мия проводил его недоуменным взглядом.       – Что?       – Не лучше ли их просто заставить поговорить друг с другом?       Ханамаки с сочувствием посмотрел на упрямую спину.       – Эти парни – два самых упрямых осла на всем белом свете, – произнес он с нежностью, – и заметь, это я еще знаком с Кьётани.       – Это бесполезно, – подтвердил Мия, все еще неприятно обиженный этой нелестной оценкой со стороны, казалось бы, самого беспристрастного из их друзей. – Думаешь, я не пытался? Ойкаву с его точки зрения только танком можно сдвинуть. Или Ивайзуми. Что в данном случае равнозначно. Плохо, что и Ивайзуми обижен на Ойкаву. Потому они и мыкались пять лет друг от друга, как супруги в разводе без совместно нажитого имущества.       – Слушайте! – воскликнул Бокуто, отпихнув от себя остатки несчастного бутерброда. – Может их свести тогда? Ханамаки подавился чаем.       – Чего?!       – Ну а что такого? Все журналы пишут, что большая часть проблем в психике человека – от неудовлетворенности.       – Помнится, я убрал все книги Фрейда из квартиры еще год назад, – Акааши строго посмотрел через плечо.       – Книги же, – пристыжено пробубнил Бокуто, тут же вжав голову в плечи, – а там журналы. Научные. Мне Куроо дал почитать, когда в отделе нравов практику проходил.       – Ты у него еще возьми книгу «классификация самоубийств» Дазая, тезки нашего Мии-старшего.       – Ого, – Мия подскочил на месте, – а она уже в продаже? Осаму о ней рассказывал.       – Еще один любитель психоанализа, – Акааши закатил глаза и убрал в сушку свою кружку.       – Мы отошли от темы, – напомнил ребятам Дайчи, заметив, что уже и у Ханамаки заблестели глаза. Так как его не обвинишь в трепетной любви к психологии самоубийц, было ясно, какой подарок вскоре получит Матсукава. – Что там с завтраком?       – Ну, давайте хотя бы попробуем их отправить? Не получится, так нет. Что мы теряем?       – Точнее кого, – пробормотал в сторону Акааши, но больше не возражал, решив занять нейтральную позицию.       Мия только отмахнулся.       – Если тебе так боязно, можешь пойти с ними, но будешь третьим лишним, это точно. Да еще и под горячую руку попадешь, если они все же начнут выяснять отношения.       – А зачем идти именно с ними? – Бокуто так предвкушающе засверкал глазами, что Акааши мгновенно понял, отвертеться не получится, и заранее тяжело вздохнул. – Поиграем в шпионов?       – О, – Дайчи покивал, признавая логичность слежки, хоть и понимал, что Бокуто движет отнюдь не желание избежать ненужных жертв, а повод поиграться. – Думаю, это хорошая мысль. Вот ты с Акааши и пойдешь.       – Я-то там зачем, – тоскливо произнес в пустоту Акааши.       Вопрос проигнорировали, посчитав его риторическим, и все дружно засобирались. Ханамаки помчался будить Ивайзуми, а Мия – огорошить их всеобщим решением все еще сладко дремавшего, и не представляющего что его ждет в следующий час Ойкаву.       – Вы рехнулись, – Ойкава даже не кричал, говорил тихо, размеренно, глядя заспанными глазами на подпрыгивающего от нетерпения Бокуто, и Мию, подмигивающего ему ну совершенно не заметно. – Я никуда не пойду. Да я лучше сдохну от голода на этом самом диване, но не сдвинусь с места.       По мере того, как он просыпался голос его креп, и росло возмущение таким предательством со стороны Мии.       Ивайзуми стоял в тени лестницы один, оставив Ханамаки будить Матсукаву, и с нечитаемым выражением лица прислушивался к разговору. Нет, не подслушивал. Просто подгадывал момент, чтобы его появление уже в верхней одежде не выглядело нелепо. Впрочем, судя по возмущениям Ойкавы, ждать пришлось бы долго. Если бы не прозвучавшие в тишине следующие слова.       – Да он просто ни за что не согласится.       Ивайзуми испугал тон, которым были произнесены эти слова. Уверенный и обреченный. Господи, какими же глупостями они иногда занимаются. Он шагнул с последней ступеньки и показался в дверном проеме.       Ойкава сидел, завернувшись в плед, так полюбившийся Кенме за излишнюю колючесть и клетчатость. Ребята окружили его плотной стеной, осаждая как упрямую принцессу, которую никак не может выгнать из своего замка бедолага дракон, потому он не сразу заметил собранного и готового к прогулке до «Географии» Ивайзуми.       – Я могу сходить и один, – произнес он в пустоту.       Мия посмотрел на него, потом на сверлившего беззвучную рекламу Ойкаву, вздохнул и поднялся с корточек.       – Пойдем, достанем тебе денег из общака.       Дайчи присел рядом с напряженно нахохлившимся Ойкавой.       – Нас много, он просто не донесет, – Савамура положил ладонь ему на плечо и ободряюще сжал, – к тому же, никто кроме тебя и стервеца Куроо не знает наши предпочтения в еде. Хочешь, чтобы он на всех взял три кило вареного риса и безвкусной рыбы.       Ойкава поднял на него больной взгляд, прекрасно понимая для чего ребята стараются.       – Нужно идти, да?       Бокуто присел рядом.       – Мы подстрахуем. Ты думаешь, мы дадим тебя в обиду? Да нас Мия живьем сожрет.       – Что-то мне подсказывает, что как раз таки Мия это все и придумал, скотина челкастая, – Ойкава надул губы, постепенно расслабляясь в исходящем от друзей тепле.       – Ты знаешь его не хуже, чем он тебя, – улыбнулся Дайчи, – да, это его идея. Но он же старается.       – Его старания разрушают пять лет стараний моих.       – Твой фатализм порой пугает. Даже сильнее чем услышать то же самое от Кенмы. Неужели ты думаешь, что от примирения с Ивайзуми все пойдет прахом.       Ойкава перевел взгляд с Дайчи на серьезного как никогда Акааши.       – Нет, не думаю, – он покачал головой, а после решительно встал, скидывая с плеч плед. - Я уверен в этом. И чтоб доказать вам, чертовы наседки, я схожу с ним за завтраком.       – Кажется, именно этот завтрак нам лучше сегодня пропустить, – шепнул Савамура Бокуто за спиной воинственно настроенного Ойкавы.       – Думаешь, плюнет? – тем же громким шепотом спросил Бокуто.       Дайчи прыснул в кулак, а возмущенный в лучших чувствах Ойкава от души отвесил Бокуто подзатыльник, и довольный ушел одеваться под возмущенное сопение.       – Быстро! – Дайчи спихнул Бокуто с кровати и отправил вместе Акааши в гардероб, а сам направился перехватить у выхода Ивайзуми.       – Хей, Ойкава сказал, что тоже идет.       Ивайзуми вскинул на него удивленный взгляд.       – Думаешь, это поможет?       – Надеюсь, не навредит, – пожал плечами Савамура. Мия, привалившийся рядом к косяку, тоже неопределенно повел головой.       – Вы два идиота, – без обиняков сообщил он.       – А то я не знаю. Ивайзуми невесело хмыкнул и сжал руку в кармане в кулак: по коридору к нему пружинистой походкой шел Ойкава. В черном облегающем пальто, таких же перчатках и без шапки.       – Ринит, Менингит. Слабоумие, – напомнил Мия мстительно.       – Без сопливых обойдемся, – напряженно вызверился на него Ойкава и первым вышел из дома.       Ивайзуми закатил глаза, всем своим видом говоря, мол, на что вы вообще рассчитывали, и вышел следом. Прогулка обещала быть ой какой нелегкой.       – Готовы? – тихо спросил в сторону Дайчи.       – А то! – Бокуто выскочил как черт из табакерки волоча на буксире заматывающего горло в шарф Акааши.       – Тогда бегом, Ойкава взял не хилый старт, – поторопил их Мия, отступая в сторону от двери.       Те не сговариваясь ломанулись следом, благодаря небеса и коммунальные службы за весьма и весьма удобные сугробы, за которыми можно было прятаться, держась на расстоянии от вышагивающей на пионерском расстоянии друг от друга парочки.       – Ну, прям любовники в ссоре, – шепнул громко Бокуто.       – Ты уже определись, Бокуто-сан, – шикнул на него Акааши, – шпион ты, или сопровождение. Нужно вести себя осмотрительнее. В такую рань тут слишком тихо.       – Но они же отрываются. Нужно догнать.       – Нам велено проследить, чтоб ни один из них не прикончил второго. Показываться на глаза, а тем более вмешиваться в происходящее не просто нежелательно, а чревато последствиями.       – Ой, да брось, что они нам сделают?       – Ойкава как-то подсыпал одногруппнику весьма неприятную, хоть и не смертельную культуру одного очень редкого вируса. Бедолага месяц в больнице провалялся с жутким зудом и галлюцинациями. Чуть в специализированную лечебницу не увезли.       – Вуоо! А что он сделал?       – Украл его курсовой проект.       – Ойкава крут!       – Крут, когда его мстительная натура не касается тебя.       – Расслабься, Акааши! Все будет очаровательно!       – И цитирование командера Спока тебе не поможет.       «География» была открыта. Этому уже никто не удивлялся: первые числа января всегда были самыми прибыльными для ресторанчиков с едой на вынос, забегаловок и множащихся не иначе как почкованием фастфуд- ларьков.       Пролетевший получасовой путь за пятнадцать минут Ойкава замер у дверей, уперевшись ладонями в колени, и тяжело дышал, пережидая отдышку и позволяя неторопливо вышагивающему Ивайзуми нагнать его. В самом ресторанчике было не протолкнуться от посетителей и место в очереди пришлось занимать у самого выхода, потеснив жуткого вида администраторшу. Ойкаву даже передернуло от взгляда, которым цербер при входе одарила вновь прибывшую парочку. Ивайзуми усмехнулся, но тут же сжал губы в тонкую линию. Внимательный взгляд Ойкавы метнулся к нему, но встретившись с ним глазами тут же отвернулся, высокомерно вздернув подбородок. Ивайзуми подавил смешок.       На самом деле, тут ничего веселого не было. Просто за время отборочных игр они виделись так редко, что Ивайзуми даже по этому показному равнодушию и демонстративному бойкоту соскучился так, что не передать словами. Не говоря уже о самом Ойкаве.       Все же ребята правильно решили, привезя его сюда. На трезвую голову он бы ни за что не решился, а как поставили перед фактом, понял, что дико соскучился по перепалкам с Ойкавой, по ощущениям мягких прядей на пальцах во время подзатыльников. По его искренней улыбке и без того бывшей редкой, а теперь и вовсе окончательно сошедшей с осунувшегося лица. Если бы только Ойкава объяснил. Если бы сказал.       Ойкава вскинул на него пронзительный взгляд, и Ивайзуми поежился, с перепугу предположив, что тот прочел его мысли и сейчас сделает что-то из ряда вон.       Но нет. Он просто вгляделся в лицо Ивайзуми, прищурил глаза и кивнул на пустое пространство впереди. Очередь пошла бодрее, и Ивайзуми упустил момент передвижения.       Он криво усмехнулся, благодарственно козырнув Ойкаве, и прошел вперед, встав позади объемистой дамы в жутко пушистой шубе. Ойкава пристроился следом, с высоты своего роста морально давя на жертву. Но не на того напал. Ивайзуми, сам того не замечая, замер, чутко прислушиваясь к дыханию, шевелящему на затылке прядки волос, и даже глаза прикрыл, настолько интимным казался этот момент.       Ойкава сделал крошечный шажок вперед глубоко вдыхая, и уже открыл было рот, чтобы что-то произнести, как вмешалась администраторша.       – Не задерживайте очередь молодые люди!       Внутри что-то с хлопком оборвалось. Ивайзуми поклонился извиняясь женщине, которая только что, кажется, разрушила их первый за пять лет момент единения, и с закаменевшим лицом прошел к стойке.       – Доброе утро, – уныло произнес кассир, едва разлепив сонные глаза. – Что будете заказывать?       Ойкава потеснил Ивайзуми в сторону, толкнув плечом и локтем, и уперся руками о стол:       – Утречка-утречка, нам обширный заказ с собой, пожалуйста! Так, дайте подумать, – он приложил палец к губам и внимательным взглядом окинул предлагаемое «Географией» меню на завтрак. – Для Мии – двойную порцию оладушек с кленовым сиропом. Для Матсуна с Маки - большую пиццу с пепперони и двойными соусом и сыром. Сладкое индийское карри для Куроо-чана, яичницу с сыром для Яку. Банановый омлет с клубничным сиропом для Бокуто.       Ивайзуми передернуло.       – Гадость какая.       Ойкава презрительно фыркнул.       – Ежевичный пирог и пирог с яблоками, карамелью и корицей для Акааши и Кенмы соответственно. Вареный рис и натто для Савамуры-куна, и… – Ойкава запнулся на несколько мгновений, даже кассир успел поднять голову и приоткрыть левый глаз, – тамаго-яки.       Ивайзуми поперхнулся.       – Как подписать? – уныло спросил кассир, склонившись над заказом.       Ойкава, не отрываясь, смотрел ему за спину.       – Ивайзуми.       Ивайзуми шумно выдохнул, прикинул кое-что в уме и, оттеснив все еще замершего столбом Ойкаву, привлек внимание кассира.       – Добавьте еще одно блюдо в заказ, – он перевел взгляд с унылой физиономии на бледное лицо друга и произнес, – овощное рагу с курицей и ананасами. Для Ойкавы Тоору.       – Ваш заказ будет готов через сорок минут. Пожалуйста, оплатите и дождитесь его в зоне ожидания, спасибо.       – Ну что там? Что-что-что? – Бокуто напряженно комкал в руках уже каменный снежок и нетерпеливо поглядывал на приближающегося к нему Акааши.       – Ну, по крайней мере, они не забыли любимые блюда друг друга.       – Оу… это? Это что-то да значит же наверно, да?       – Скорее да, чем нет. Но я бы не торопился с выводами.       Акааши бросил тревожный взгляд на витрины «Географии». Спасибо конечно ресторанчику за чертову тучу самых странных блюд мира, но достаточно ли этого, чтобы вернуть былую дружбу?       – Ребята просили скинуть сообщение, как дойдем.       – Тогда предупреди их заодно, чтобы чем-нибудь перекусили. С таким количеством заказов приготовление растянется надолго. Бокуто стянул зубами перчатку и уткнулся носом в мобильный.       Окно «Географии» во всю стену было сверху до низу затянуто ажурной морозной паутинкой. Ойкава бессмысленно водил пальцем по стеклу, стянув перчатку, и демонстративно игнорируя злобные взгляды нервной администраторши.       Ивайзуми стоял на полшага позади и задумчиво следил за забинтованной рукой. Что случилось с ладонью Ойкавы он знал из рассказов Мии. Это послужило еще одним тревожным звоночком в, не дай бог, необратимых изменениях в его бывшем когда-то лучшим друге. Становилось страшно. Как в тот раз, когда Ойкава чуть не ударил Кагеяму, или во время той тренировки, когда этот придурок повредил колено. Сейчас же дело обстояло куда хуже. Потому что Ойкава, тупица, просто не позволяет ему помочь. О том, что он сам мог стать причиной подобных чудовищных изменений, Ивайзуми старался малодушно не думать.       Но приходилось. Матсукава с Ханамаки вчера весь вечер пытались добиться от него его версии произошедшего. А Ивайзуми просто нечего было им сказать. Да и что скажешь? Что?       Ойкава снова оглянулся с выражением прочитавшего мысли, скользнул по нему безразличным взглядом. Ивайзуми вздрогнул. А нет, просто их заказ готов, и Ойкава услышал зов, пока он сам витал где-то в своих мыслях.       – Заберите ваш заказ, – снова прорычала немка, поджав ярко-алые по-вампирьи четко очерченные губы.       Обратно шли в том же молчании, что и в кафе. Снег под ногами хрустел подернутый морозной корочкой. Ивайзуми украдкой косился на друга и перебирал в уме все фразы, с которых у людей принято мириться. Но никакие «извини», «прости», «давай поговорим» и «тупица Ойкава» не казались подходящими случаю. Все казалось слишком притянутым, неискренним и плоским.       – Бодрячок-кун? – Ойкава замер, перебирая пальцами на оттягивающих руки ручках пакетов, и окликнул озиравшегося по сторонам парня.       Ивайзуми тоже всмотрелся в него и нахмурился от смутного узнавания. Кажется это действительно был один из бывших связующих Карасуно.       – Ойкава! Ивайзуми! Как хорошо, что я вас встретил, – Сугавара бодро зачесал в их сторону. – Тут такие одинаковые дома, что я уже битый час хожу кругами.       – Снятый нами монстр издалека виден, – без улыбки сообщил Ойкава и ткнул пальцем на возвышающийся над маленькими традиционными домиками через две улицы от них здоровенный особняк.       – Ох, об этой маленькой детали Дайчи упомянуть забыл, – фыркнул Суга и с любопытством перевел взгляд на знакомых. – Давно не виделись, рад встрече.       – А ты тут какими судьбами?       – Я ненадолго, повидаюсь с Дайчи, а то, кажется, последний раз виделись на его прошлый день рождения. Помочь?       Сугавара не дожидаясь ответа, выхватил из пострадавшей руки Ойкавы пакет и бодро зашагал к особняку.       – Ну, вы чего?       – Идем-идем, – фыркнул беззлобно Ивайзуми и двинулся следом. Ойкава молча хватал воздух ртом на такое самоуправство.       – Ойкава? – оглянулся на него Суга.       Ойкава захлопнул рот и, поджав губы, поспешил следом.       – Кажется, полку помощников прибыло, – шепотом поделился с Бокуто Акааши.       Тот молча покивал.       Они дождались, когда троица скроется из виду и медленно зашагали следом.       – Сугавара же вроде не в курсе их ссоры?       – Судя по тому, как непринужденно он себя ведет, очень даже может быть нет. Хотя. Это же Сугавара, помнишь тренировочный лагерь – его боевой дух лишь немногим уступал Хинате.       Акааши прикусил язык, но было уже поздно. При каждом упоминании Хинаты, у Бокуто надолго портилось настроение. Вот и сейчас, Бокуто мрачно покивал на его слова и ускорил шаг.       – Бокуто-сан, – Акааши мысленно отвесил себе затрещину и поспешил следом.       Сугавара умело забивал тишину в эфире непринужденной болтовней, успевая хитро поглядывать то на одно хмурое лицо, то на другое.       – …А Танака возьми и скажи пограничникам «я не говорю на суахили» на чистом суахили, – со смехом рассказывал он, – когда поживешь достаточно долго с этими племенами, родную речь начинаешь забывать. Тем более, когда тебя грозятся порубить на никуманы. Но к счастью мы смогли договориться с властями, и нашу группу пустили в заповедник. А какие там виды, дух захватывает.       – И чем вы там занимаетесь? – только чтобы поддержать беседу спросил Ивайзуми.       – Волонтерим. Вообще, выискиваем ловушки на львов и леопардов. Браконьеры не гнушаются самыми страшными приспособлениями для наживы, – Сугавара задрал рукав куртки и показал месяцеобразный шрам на левом предплечье, – капкан. Чуть без руки не остался. Спасибо, что не отравленный. А ведь бывают и такие. Не люди, а просто нелюди какие-то. Он размотал рукав и сунул руку в карман.       – Хорошо, Танака уже сталкивался с подобными ранами, быстро меня подлатал и доставил в деревню на границе заповедника. А иначе – истек бы там кровью на радость местных падальщиков.       Особняк вынырнул из-за приземистых домиков и гордо встал перед ребятами.       – Пришли, – сообщил очевидное Ойкава и первым направился к входу.       – А что, Акааши с Бокуто дожидаться не будем? – невинно поинтересовался у прямой спины Суга.       Ойкава только головой дернул, раздраженно выругался и скрылся за дверью. А вот Ивайзуми заинтересовался.       – Акааши и Бокуто?       – Они все это время за нами шли, а тут отстали.       Ивайзуми нахмурился.       – Ты заходи в дом, я сейчас, – он сунул пакеты Сугаваре в руки и зашагал обратно.       Суга пожал плечами и направился за Ойкавой.       Бокуто вынырнул из-за угла и нос к носу столкнулся с поджидающим его Ивайзуми. Акааши остался далеко позади, а взгляд капитана Тодайской сборной не выражал ничего хорошего.       – Что вы задумали? – скрестив руки на груди, с подозрением спросил Ивайзуми.       Бокуто бросил взгляд назад, не нашел Акааши и снова посмотрел на Ивайзуми.       – Ну, в общем, если в двух словах, то...       Куроо разбудил запах кофе. Что само по себе было удивительным. На его памяти кофе постель ему приносили один раз: Кенма опрокинул кружку ему на подушку, когда Куроо умудрился без должного трепета высказаться о новом проекте соседа. Поэтому реакция на запах была предсказуемой, он подскочил и выставил перед собой подушку, как щит.       И только услышав смех Дайчи, соизволил продрать глаза.       – Не ожидал такой реакции, – пристраивая обе кружки на прикроватной тумбочке, хмыкнул Дайчи.       Куроо зевнул.       – Ты ухаживаешь за мной что ли? – он потер заспанное лицо и уставился на кружку.       – Кофе, – подсказал Дайчи, улыбаясь, – в постель. Две ложки растворимого порошка на кипяченую воду из-под крана, четыре кубика сахара и доставка до самой кровати. Похоже, я и, правда, за тобой ухаживаю?       – Я еще слишком сплю, чтоб улавливать в твоих словах грань между нежностью и издевательством.       – Ну, ты уже достаточно проснулся, чтоб составлять такие сложные предложения, – Дайчи присел рядом и отнял все еще выставленную вперед подушку.       Куроо еще раз душераздирающе зевнул и прислонился к чужому плечу, с наслаждением прикрыв глаза.       – Сколько там на часах набежало?       – Есть пока еще все равно нечего, можешь спокойно просыпаться.       – Ты мой спаситель, – Куроо повернул голову, не отрывая головы от плеча, и потянулся за своей кружкой. Дайчи улыбнулся и разлохматил и без того ужасную прическу.       Они мирно потягивали кофе, перебрасываясь ничего не значащими фразами, и Дайчи испытывал чувство, которому пока боялся дать название. Он тихонько хмыкнул своим мыслям.       – Что? – тут же насторожился Куроо.       – Да ерунда, – Савамура замялся, попытался было запить сомнения кофе, но кружка некстати опустела.       – Так что? – понаблюдав за метаниями парня, повторил вопрос Куроо.       – Просто, мы встречаемся пару дней, в смысле как парочка, черт, как по-детски звучит. Я имею в виду, сошлись всего два дня назад. Где неловкость? Где скованность? Где все сопутствующие неудобства? Куроо опешил.       – Тебе проблем мало что ли?       – Нет, я к тому, что все слишком естественно произошло. И быстро.       – Ха, – Куроо отставил на тумбочку кружку и крепко ухватился за плечи Савамуры. – Может для тебя все и случилось слишком быстро. По мне так все было вопросом времени. И отчасти моя вина, что это время растянулось аж на четыре года.       – А вот и неловкость, – пробормотал про себя Дайчи, – зацени слона в нашей комнате, – процитировал он и криво ухмыльнулся.       Куроо поддержал его натянутым смехом.       – Никогда не замечал, – виновато признался Дайчи.       – Да чего уж там, тебе не до этого было. Слушай! – Куроо подпрыгнул на кровати от избытка чувств и полез через Савамуру к сброшенным на пол джинсам. – Ты же теперь не отвертишься! Он победно помахал под носом опешившего Дайчи книжкой желаний.       – Ох, может, отложим это до возвращения?       – Испугался, – подло захихикал Куроо, показательно перелистывая страницы с неприличным содержанием. Но продолжение прервал глухой шум с первого этажа. – Да, кстати, как там обстановка внизу? Не поубивали еще друг друга?       – Не уверен. Мия предложил отправить за завтраком c Ойкавой Ивайзуми, они вот-вот должны вернуться.       Куроо недоверчиво хмыкнул.       – Кажется, именно этим они и занимаются там сейчас. Вернулись и пытаются убить друг друга.       – Тогда давай поднимайся, я пойду вниз и до твоего прихода буду принимать удар на себя.       – Не прибедняйся, ты прекрасно умеешь разруливать конфликты, – улыбнулся Куроо и влез в штаны.       – Ну да, ну да, но почему-то работает это только с тобой, – провожая взглядом высокую фигуру, фыркнул Дайчи.       – Не прибедняйся, говорю, – донеслось из коридора.       Дайчи только успел ступить на лестницу, как узнал голос одного из прибывших. Если бы не телефонный разговор несколько дней назад, все могло оказаться вывертом подсознания. Но Суга обещал приехать. И судя по голосам внизу – сдержал свое обещание.       – Суга!       Он на одном дыхании слетел с лестницы и, едва не оскальзываясь на паркете холла, с трудом затормозил перед входной дверью.       – Убиться хочешь?! – возмутился Сугавара и зарядил кулаком в бок. После чего сгреб Дайчи в охапку и, что было силы, сжал. – Как же я скучал.       – Черт, я тоже. Не представляешь как, – пробормотал он во влажную от снега шапку.       – Еще как представляю, – улыбнулся Суга и сжал еще крепче, хотя казалось дальше некуда.       – Так-так-так, – раздался веселый, но напряженный голос позади. Встретившие в дверях Сугу и Ойкаву Яку с Мией отошли в сторону, и между ними нарисовался Куроо, с влажными зачесанными назад волосами, голым торсом и небрежно накинутым на плечи полотенцем.       – Я упустил тебя из виду всего на пять минут и тут же заполучил в распоряжение увесистые рога.       Сугавара выглянул из-за плеча фыркнувшего Куроо, после перевел взгляд на друга и вопросительно задрал бровь – одним красноречивым молчанием выражая интерес к прозвучавшей реплике.       – Это долгая история, – уклончиво ответил Дайчи и нехотя разжал объятия, – как добрался?       – Переводишь тему, – хмыкнул Сугавара, – хорошо добрался, только заплутал по дороге. Спасибо Ойкаве и Ивайзуми, проводили. Ты забыл сказать, в каком чудовище вы поселились.       – И ничего не чудовище, – возмутился Куроо спускаясь.       – Пойдемте уже завтракать, – закатил глаза Яку и помог Суге раздеться.       Тот с благодарностью скинул куртку.       – Как прошло с Секретным Сантой?       – Подарил, спасибо за помощь.       Яку повесил одежду в гардероб и повел гостя на кухню. Там уже собралась большая часть компании. Ребята активно шуршали пакетами и доставали добытую Ойкавой и Ивайзуми еду.       – Кстати, – Мия потыкал вилкой оладушек, – где Ивайзуми? Не прикопал ли ты его в сугробе на заднем дворе?       – На заднем дворе не осталось сугробов, – возмутился Дайчи. С кануна Нового года снег не выпадал, а до этого он там все успел подчистить.       – Тогда на обочине, – миролюбиво поправился Мия.       – Он остался дожидаться Бокуто, – ответил Суга, прежде чем разозленный Ойкава успел открыть рот. Заговорщики переглянулись. – Что-то не так? Это я сказал, что Бокуто с Акааши шли за нами.       – Все в порядке, – неуверенно сказал Дайчи, поделился своей порцией и с тревогой посмотрел на Мию.       – Да ну нет, это же Ивайзуми, ты же не думаешь…       Ойкава наколол на вилку кусок курицы с ананасом и угрожающе направил ее на Дайчи и Мию.       – Хватит. Нести. Чушь! Никто никому темную не устраивает. Ешьте! – он сунул вилку в рот и начал жевать с таким остервенением, что желающих продолжить дискуссию не нашлось и все приступили к еде.       Минут через пятнадцать хлопнула входная дверь и на кухню ввалились опоздавшие, на ходу стягивая куртки и шарфы.       – Умираю с голоду, – простонал Бокуто, роняя одежду прямо на пол и набрасываясь на еду даже не успев толком устроиться.       – Горе луковое, – проворчал беззлобно Куроо и подвинулся ближе к Савамуре, уступая место.       – Мням-мням-ням, – возразил Бокуто и залпом выдул полкружки чьего-то сока. – Не люблю лук.       – Причем тут лук?       Но Бокуто уже успел набить рот новой порцией и ответить на вопрос не смог.       Ойкава осторожно поднял взгляд от тарелки и тут же наткнулся на смотрящего на него Ивайзуми. Он задумчиво разглядывал Ойкаву, чуть склонив голову на бок, и так глубоко ушел в себя, что не заметил, как на него обратил внимание его же предмет размышлений.       Остальные исподтишка следили за нарастающим напряжением, только Дайчи что-то тихо рассказывал на ухо Суге, не обращая внимания на то, что Куроо уже минут пять дергает его за рукав футболки.       – Саамура, – громким шепотом позвал Куроо, устав теребить ткань.       – Ну что?       Куроо вместо ответа кивнул на напряженную игру в гляделки. Дайчи задумчиво побарабанил по столу, а после, Куроо покляться мог, что подобную улыбку видел только во время матчей, Дайчи подмигнул ему, пихнул локтем Сугавару и шепнул «давай».       – Ойкава, – тут же позвал Суга мило улыбнувшись. Ойкава прервал напряженный зрительный контакт, с трудом отрывая взгляд от встрепенувшегося Ивайзуми, и посмотрел на Сугавару, – а как отреагировал Ушиджима на твой уход из волейбола?       Жевать перестал даже Бокуто.       Ойкава встал из-за стола, аккуратно отодвинув стул, тот мерзко скрипнул, проехавшись ножками по плитке, взял тарелку в руки и начал обходить стол. Все с интересом следили за развитием событий. Вот Ойкава подошел к Суге, поднял тарелку над светловолосой макушкой и с совершенно безразличным видом опрокинул на нее содержимое. После чего поставил тарелку на стол между Сугой и Дайчи и развернулся, чтобы уйти.       Но Сугавара не дал, вскочив на ноги и роняя с макушки кусочки мяса с ананасами, он схватил Ойкаву за руку и с силой развернул его лицом к себе.       – Такими детскими выходками ты ничего не решишь. Хочешь доказать, что тебя это не трогает – ни волейбол, ни Ушиджима, ни Ивайзуми?       – Меня это не трогает, – поджал губы Ойкава.       – Тогда сыграй с нами, – Ханамаки и Матсукава стояли в дверях, застав всю сцену от начала и до конца и теперь решили пойти ва-банк.       – Что?       – Что слышал, – Мия вышел из-за стола и встал рядом с Сугаварой, – сыграй, докажи раз и навсегда.       – Вы рехнулись? Я не собираюсь брать в руки мяч!       – Слабо? – выглянул из-за спины Куроо Бокуто.       – Слаб… слабо? Что? Мне? Да с какой стати я вообще буду с вами играть?!       – А ты не с нами, – Куроо хитро покосился Ойкаве за спину, где топтались бывшие игроки Сейджо.       Ивайзуми тоже вышел из-за стола и встал рядом со старой командой.       Ойкава перехватил его скептический взгляд, и перед глазами все побелело от ярости. Что они себе позволяют? Что он себе позволяет, вставая вот так, рядом с Маки и Матсуном, как ни в чем не бывало, словно на тренировке в Сейджо, предлагая покидать мяч после школы. Словно не было пяти лет отчуждения. Словно… он сжал кулаки и раздраженно тряхнул челкой.       – Ладно! Первый и последний раз. До пятнадцати очков. И чтоб его вот, – он зло кивнул на Ивайзуми, – в моей команде не было!       – Договорились, – тут же хлопнул в ладоши Куроо.       – Теперь я могу идти? – Ойкава дернул руку, и Сугавара, до сих пор сжимавший его предплечье, с извиняющейся улыбкой разжал ладонь. – Манипуляторы и провокаторы, – проворчал про себя Ойкава и вышел из кухни.       С уходом Ойкавы напряжение немного спало.       – Бокуто посвятил меня в ваши планы, – ровным тоном произнес Ивайзуми на вопросительный взгляд друзей.       – Он мне угрожал, – наябедничал на него Бокуто и спрятался за Акааши от праведного гнева обвиненного.       – Неправда! – Ивайзуми даже рот приоткрыл от возмущения.       – Ну, может не прямо словами, – заюлил Бокуто, – но ты бы видел свои глаза, чувак.       Ивайзуми смутился.       – Значит, решено? – Мия оглядел собравшуюся компанию. – Матч после обеда, три на три до пятнадцати очков?       Ханамаки и Матсукава переглянулись.       – Да, – хором ответили они.       – Тогда, нам лучше приготовиться.       – Надеюсь, ты не про аптечку? – напряженно пошутил Яку, но на всякий случай порылся в памяти, вспоминая, где в последний раз ее видел.       – И про нее тоже, – с серьезной миной покивал Мия. – Давайте так, вы готовите площадку, я пойду, проверю, как там Ойкава.       – Может, доедим сначала? – робко предложил Бокуто.