Blind

Надоедливая клубная музыка долбит вовсю из колонок. Тайлеру всегда казалось, что подобная музыка отупляет, ибо она не несет за собой абсолютно ничего. Просто отрыв. Все равно, что слушать песню на незнакомом языке, не задумываясь над словами. Тайлер всегда недолюбливал тусовщиков, поэтому прямо сейчас он сидит на лавочке у стены, крутя в руках картонный стаканчик с фруктовым пуншем. В его голове воспроизводились более приятные ему песни, которым он даже немного подпевал. Его все равно не услышат, так почему бы и нет. Многие люди не любят свою мечтательность, умение отключаться от мира, но Тайлер же просто обожал эту  способность у себя. Прокручивая вчерашние разговоры с восхищенными младшими братьями, не верящими, что старший переходит во взрослую жизнь, Тайлер не заметил подошедшую к нему девушку.  — Так и будешь сидеть тут? — разобрать кто это удалось не сразу.  — Да, — оглядывая шатенку в золотистом платье, Тайлер попытался вспомнить ее имя, но свои мысли и музыка смешивались в удивительный коктейль, отрубающий мозг.  — Какой же ты все-таки нерд, — она выпивает из своего стаканчика неизвестную жидкость и щурится от попавшего в глаза света прожектора. Или жидкость настолько крепкая? Тайлер все еще пытается вспомнить ее имя.  — Лу, ты идешь? — она оборачивается на машущую из толпы подругу. Лу… Луиза, точно.  — Да, сейчас. Луиза удаляется, бросая оценивающий взгляд на сидящего Тайлера. Он понятия не имеет, когда выпускные балы стали типичными вечерами в клубе, но ему все это не нравилось. Единственный плюс, так это то, что если бы традиции были сохранены, то ему бы в любом случае пришлось находить партнершу для танцев, а так все топчатся на одном месте с поднятыми вверх руками, и всем уже все равно, кого они там пригласили. Отпив из стаканчика, Тайлер продолжил рассматривать всех выпускников. То ли они действительно настолько прониклись всей этой тусовкой, то ли кто-то действительно пронес сюда алкоголь. И Тайлер склонялся ко второму. Из-за сильной духоты он пару раз оттянул ворот, перевязанный галстуком-бабочкой, своей белоснежной рубашки, чтобы под ткань попало немного прохладного воздуха. Эффект, конечно, был временный, поэтому Тайлер выбросил свой стаканчик в мусорку и пошел в уборную, чтобы ополоснуть вспотевшее лицо. В коридорах его школы было пусто, поэтому слышать басы доносящейся сверху музыки можно было повсюду. Перед глазами все еще мелькали разноцветные огоньки прожекторов, что приносило дискомфорт и даже дизориентировало в пространстве. Синее пятно на бежевой стене, фиолетовое — на белой двери. Зайдя в комнату, Тайлер открыл кран и наклонился над раковиной, набирая в ладони побольше воды и плеща ее на лицо. Ворот и плечи пиджака мгновенно оказались мокрыми, но это не особо-то и волновало. Всяко лучше, чем быть мокрым от пота. Не убирая рук с краев раковины, он посмотрел в зеркало. На кончике носа и подбородке висели капельки, не желавшие падать вниз, поэтому Тайлер быстро стер их рукавом пиджака. Еще раз взглянув на самого себя, он вздохнул, заметив огромные черные круги под глазами. Его сбитый режим под конец семестра не проходил даром, спасибо, экзамены. Возвращаться обратно не хотелось абсолютно, но и шататься по пустым коридорам не вариант. Так что да, почему бы не вернуться. Но стоило только открыть дверь в зал, как разница между коридорами и этим самым залом заметно проявилась — там было душно до тошноты. Как он не заметил этого раньше? Прислонившись к косяку, Тайлер просто встал в дверях. Потому что он может. Его все равно никто там не ждет. Он говорил Мэдисон, что лучше проведет  время дома, но «это же твой единственный выпускной!» и «такого дня больше в твоей жизни не будет!» были довольно вескими аргументами. Действительно, постоять в сторонке ему больше никогда не удастся. Так около двадцати минут сменялись однотипные треки, которые будто с каждой минутой заставляли всех вести себя более развязно, и вот девушки уже трутся своими задницами о бедра ухажеров. Зная, что некоторые платья были переданы своим дочкам от любящих матерей, ибо так обычно и бывает, Тайлер усмехнулся, представляя, как они будут возвращать их обратно. Бедные женщины не будут иметь и малейшего понятия о том, чего касалась эта блестящая ткань, что за ирония. На всю эту тусовку была оставлена парочка охранников, которые, скорее всего, мирно сопели на первом этаже. Тайлер залез в телефон и тысячу раз пожалел, что не скачал на него каких-нибудь развлекательных приложений (а размышлять о чем-то было уже скучно). Нужно проторчать тут хотя бы до двенадцати, а то Мэдисон либо устроит ему часовую лекцию, либо будет подкалывать всю оставшуюся жизнь. Оба варианта были паршивыми, так что оставалось лишь стоять и слушать раздражающие басы. Но какой-то шум в коридоре заставил  Джозефа отвлечься от созерцания экрана телефона. Осторожно выглянув из-за угла, он попытался разглядеть две фигуры, перешептывающиеся о чем-то. Одной из них точно был известный на всю школу Диего Мерсер, который навис над прижатой к стене девушке. Ее Тайлер опознать не смог, да и ему было как-то все равно. Очередная парочка, решившая уединиться. Тем более, что у Диего и так чуть ли не каждую неделю была подружка, горячие испанские корни, как-никак. Но все же что-то внутри тревожило сознание Тайлера, заставляя прислушиваться к каждому шепотку. И с каждым понятым словом хотелось выйти и отогнать их обоих друг от друга.  — Ну чего ты жмешься, поехали.  — Диего, ради Бога…  — Сегодня его для нас нет, — хотелось блевать от этих приторных речей.  — Мне нужно домой, Диего, послушай.  — Нет, это ты послушай! — шепот резко перешел в более громкий тон, но тут же вновь сменился тихими нашептываниями, — Я ведь не кусаюсь, я всего лишь предлагаю хорошо провести время. Голоса сменились шорохами, от которых сразу было понятно, что от слов Диего предпочел перейти к действиям. Нет, теперь хотелось уйти отсюда и навсегда обо всем этом забыть, но, к сожалению, Тайлер застрял между этим желанием и жаждой справедливости, и ноги не желали двигаться. Девушка пыталась произнести хоть что-то, но ей удавалось лишь громко стонать из-за, судя по всему, того, что ей закрыли рот. Он чувствовал себя извращенцем, подслушивающим соседей за стенкой, вот только ему было очень и очень противно. И… Господи, как же ему хочется уйти…  — Эй, — он все же сделал это. Слава Богу, ситуация не зашла за рамки разумного. Диего отстранился от лица заплаканной девушки, в которой Тайлер узнал Дженну. Она делила с ним класс биологии и химии, и ему даже в голову не приходило, чтобы она могла оказаться в подобной ситуации. Пожалуй, она была одной из немногих, с кем он мог хорошо общаться, хотя отчасти тут важную роль играло и то, что еще в детстве они были хорошими друзьями.  — О-о-о, Тайлер! Какие люди! — Мерсер развел руки, освобождая из своих объятий Дженну, — Не подумай лишнего, мы просто развлекаемся, — пожалуй, именно из-за него Тайлер в какой-то степени возненавидел испанскую нацию. Темпераментность, любвеобильность, общительность. Нет, этот парень точно омрачнял все эти качества, извращая их на свой лад. Он утер покрасневший нос, продолжив плести какую-то хрень про расслабление и прочее, но Тайлер скорее вслушивался в развязность пьяного голоса, чем в слова.  — Отлично, ты набухался и начал лезть к девушке, я это понял. Думаю, твоя семья будет не очень рада таким новостям, так что будет лучше просто разойтись, ладно?  — Хм-м… Ты что, мне угрожаешь? — он наклонился к лицу Тайлера, прищурив один глаз. Долго находиться на такой близости от него было просто невозможно из-за запаха алкоголя.  — Нет… Господи, — Тайлер закашлял, отходя от Диего на допустимое расстояние.  — Тогда какого хрена ты что-то говоришь про мою семью?  — Потому что в твою голову, заполненную только допингом и бухлом, не лезет понимание самых примитивных вещей, раз ты не можешь понять, что об этом смогут с легкостью узнать, — скорее всего, инстинкт самосохранения отключился вместе с вдохом алкогольных паров, исходящих от оппонента.  — Погоди-ка, — он расширил глаза и быстро посмотрел то на Дженну, то на Тайлера, будто бы проигнорировав сказанные только что в его сторону слова. Какое-то время он попялился в потолок с приподнятыми бровями и тупой улыбкой на лице, после чего рассмеялся, — Бля, да вы же раньше дружили, да? Так вот чего ты так из себя строишь бравого рыцаря, — он подошел вплотную, хватая Тайлера за челюсть, — Дружок… А она тебе не нравится случаем, а? — парень продолжал самодовольно улыбаться, смотря Тайлеру прямо в глаза. Сам Тайлер окинул взглядом застывшую от страха Дженну. Возможно, когда-то, но…  — Нет. Нет, Диего. Прекращай этот цирк, — попытки освободиться от мускулистых рук не особо увенчивались успехом.  — Да что ты говоришь. Посмотри, как глаза загорелись, точно хочешь ее трахнуть, да? Больше меня наверное. Знаю я таких, как ты. Все зашуганные пацаны на деле такие извращенцы. Небось приклеил ее лицо на постер из какого-нибудь порножурнала и по-тихому дрочишь в своей комнатке. Да, Тайлер?  — В отличие от тебя, я уважаю личное пространство людей. И я имею уважение к девушкам. Не то, что ты, осел, — быстрым рывком Тайлер отцепил руку Мерсера от себя и отошел подальше ото стен, чтобы его не зажали по счастливому случаю.  — Что ты там вякнул?  — Ты — осел, Мерсер. Иди к черту.  — Пошли, — он тут же схватил руку Тайлера, начав тащить его за собой и не давая теперь ни малейшей возможности вырваться. Похоже, он разозлил пьяную темпераментную груду мускул. О черт.  — Стой, Диего, пожалуйста, — Дженна попыталась вмешаться, начав хлопать парня по спине и тянуть его за рубашку, но тот полностью игнорировал все ее мольбы, пару раз лишь кинув взгляд, полный неприкрытого гнева. Тайлер шел… Нет, катился по лестницам и коридорам, не успевая переставлять ногами в том бешеном темпе, в котором вышагивал Диего, что уж говорить о сопротивлении. В какой-то момент они свернули в совершенно незнакомый коридор, ведущий, судя по всему, к черному входу. Чувство паники нарастало с бешеной скоростью и достигло самого пика, когда за открытой дверью он увидел компашку таких же качков, покуривающих в углу.  — Джесс, пошли, нам тут надо разобраться, — блондин, ничем не отличающийся по состоянию алкогольного опьянения от Диего, кивнул и затушил сигарету о ближайшую каменную стену их школы. Подхватив Тайлера за плечо, он пошел по известному только ему с Диего маршруту. Сам же Тайлер вспомнил все молитвы, которым его научили в детстве. Он не хочет жить со сломанными костями. Одним движением его закидывают в угол и бьют ногой в живот, заставляя чувствовать себя так, будто все внутренности скомкались в одну неоднородную кашу, готовую вылезть изо рта в любой момент. Тайлер кричит, но тут же падает на пол, издавая непрерывный стон. Пускай его убьют здесь. Да, он просил у Бога смерти. Он просил что-то, что могло бы убить его, потому что самоубийство — это грех. Так пускай его убьют прямо тут, на этой земле, в этом углу. Тайлер не чувствует стекающую по щеке слюну, сейчас его полностью охватила боль в животе, распространяющаяся на все тело. Еще один пинок. И еще. Желудок сейчас разорвет. Его сейчас вырвет. Он думал, что его вырвет из-за музыки или приторных слов Диего, но теперь его выворачивает из-за пинков. Умереть в своей блевотине. Он же не та долбанутая актриса, черт.* Как его там учили? Святый Боже, Во рту все еще чувствуется отвратительный привкус пунша, и, возможно, даже сегодняшнего ужина. Моргать становится до жути больно. Дышать становится до жути больно. Святый Крепкий, Хохот перемешивался со всеми окружающими звуками. Ему просто наступают на лицо. Втаптывают в грязь. Он сейчас умрет. Он сейчас умрет. Он сейчас умрет. Святый Безсмертный,  — Бля, чувак, он же потом нас полиции выдать сможет. Может, грохнуть его прямо здесь.  — Нет, у нас уже есть свидетели. Блять… Сгоняй быстро к своей машине и принеси ту бутылку керосина, она все равно должна для чего-то пригодиться. помилуй нас. Времени нет. Все идет слишком быстро и при этом слишком медленно.  — Держи. Он типа не сможет нас так опознать?  — Ага. Давай, Тайлер, открой глазки, — опьяневшие от алкоголя и жестокости, они продолжают тупо хохотать. Тайлер читал, что человек — единственное животное, готовое убивать ради удовольствия. Глаза тут же начинают слезиться. Откуда-то появляются силы кричать. Все плывет. И щиплет. Жутко щиплет. Господи, блять, помилуй меня и дай мне сдохнуть.  — Знаешь что? — проносится прямо над ухом. Кажется, его подняли за волосы, но он не уверен, — Нахуй тебя, Джозеф. Тайлер чувствует, что кто-то пытается расшевелить его за плечо. Позже он слышит женские голоса.  — Тайлер! Тайлер, ты меня слышишь? Это Мэдисон! Тайлер?  — Господи…  — Дженна, Господи… Когда эта скорая уже приедет?  — Я не знаю! Они приедут, они точно приедут!  — Тайлер! Пожалуйста… Тайлер открывает глаза. Он видит силуэт нависшей над ним сестры, видит стоящую рядом… Дженну. Все слишком мутное, все очертания слишком мутные. Тело ужасно ноет и он хочет попросить, чтобы Мэдисон перестала лежать на его плече, рыдая, но он не может сказать и слова. Все такое мутное.