Когда скрываются звезды / The Stars Are Hiding

Баки проснулся в гадко прилипших к телу боксерах и с болезненной пульсацией в голове. Несмотря на предрассветный холод, ему было так жарко, что он весь взмок, а грудь сдавило так, что не вздохнуть. Обострившееся до предела зрение делало реальность четкой до рези в глазах, и Баки закрыл их ладонями — может так станет полегче. Несколько раз глубоко вдохнув через нос, он наконец-то учуял.  — Вот черт, — шепотом выругался он, очухавшись ото сна и наконец-то осознав. Казармы были переполнены — в тесном помещении котов набилось столько, что помимо занятых коек на полу были разложены ряды спальных мешков. Кто-то свернулся клубком на полках, кто-то отвоевал местечко на широком подоконнике.  — Черт, вот же черт, — повторял Баки себе под нос, утирая взмокшее лицо. Словно это могло избавить его от сочащегося изо всех пор запаха возбуждения. Разумеется, при таком перенаселении рано или поздно кого-то из них точно отправили бы восвояси из-за наступления гона. Ну какого черта этим везунчиком оказался именно он? Баки хотел закричать. Набить кому-нибудь морду. А потом доложить своему командующему офицеру, что армия может отослать его в ЦКК. От воспоминаний о ежегодных визитах в Центр Контроля Кошачьих он окончательно проснулся и дрожа натянул одеяло повыше. Назначит ли армия другого кота-спутника его офицеру? Через несколько дней им предстояло принять участие в одной из самых опасных на его памяти операций, и Баки, как КСС-охотник, должен был приложить все силы, чтобы его капитан остался цел и невредим. Капитан Роджерс был воплощением образа настоящего американского героя, эдакий оживший Солдатик Джо*. Именно так Баки и воспринимал его поначалу — пластиковой куклой, толкающей высокопарные речи о чести и долге. Даже уши отворачивал, чтобы не слышать. Но вскоре понял, как ошибался. То, что Баки посчитал высокомерием — оказалось настоящей, неподдельной верностью долгу. А то, что казалось ему некомпетентностью — педантичной предусмотрительностью. Роджерс никогда не делал скоропалительных выводов, не наказывал под горячую руку, и что бы ни случалось — всегда был на стороне своей команды. Баки отлично понимал, чего ему это стоило. И все же непрошибаемый как стена Роджерс — становился убийственно безрассудным, когда дело касалось его личной безопасности. Два года назад, после инцидента с винтовкой убитого снайпера, Баки лишили специализации наводчика и присвоили другую — самую опасную из возможных для кошачьих, служащих в армии Соединенных Штатов. Специализация «охотник» была по сути завуалированным названием котов, исполняющих роль живого щита, но Баки прекрасно понимал, что с его прошлым выбирать не приходится. А узнав, что второй шанс получил именно благодаря Роджерсу — вообще стал выкладываться на полную. С тех пор капитан не раз рвал ему все шаблоны. Баки знал, что умалчивая о наступлении гона, нарушает устав. Но подумав, решил — да и черт с ним. Капитан Роджерс мог быть уже четырежды мертв, если бы Баки не прикрывал его широкую спину. Предстоящая операция была слишком важна, он просто не мог оставить своего вечно прущего на рожон человека без защиты только потому, что оказалось некому присунуть. Если Роджерс пострадает из-за его отсутствия — виноват будет только Баки. От всего этого на душе кошки скребли. На подготовку к операции у них оставалось несколько дней, а сразу после ее окончания экспедиционный корпус должен был сменить дислокацию. А там все станет по-прежнему — заверил себя Баки. Пока же стоило что-то сделать с мокрыми от спермы боксерами, с расплывающимся по казарме запахом и с членом, который опять почти стоял. Он осторожно перевернулся на койке и обвел помещение взглядом, прикидывая возможные варианты. Как ни странно, любой из его команды согласился бы спариться с ним. За исключением, разве что, Дум-Дума, влюбленного в племенную красотку, с которой тот провел последний гон. Дернир, Джонс и даже Морита запросто бы его выручили. Вот только рангом они были ниже — как и большинство котов на базе. К тому же Баки светило обвинение в превышении служебных полномочий, если их застукают. И всем вместе — нагоняй за нарушение устава. Баки зажмурился от фантомной боли в шраме, оставшемся после наказания — за нарушение правила, запрещающего кошачьим брать в руки огнестрельное оружие. Приемлемый вариант, который не поставил бы под удар его команду, самозабвенно храпел койкой выше. Единственный на базе кот ранга К-5 — и единственный кот ранга К-5, которого Баки просто на дух не переносил. Брок командовал отрядом КСС СТРАЙК, прибывшим на Сахалин три дня назад в составе экспедиционного корпуса. И за эти три дня они сталкивались лбами буквально по любому поводу — начиная с вопроса распределения КСС в предстоящей операции и заканчивая очередностью нарядов. Даже капитану Роджерсу несколько раз пришлось вмешаться, чтобы предложения Баки приняли. Брок был старше, но Баки много лет прожил на Сахалине, имел на счету десятки успешных операций против РНС, да и местность знал лучше. А у капитана Роджерса точно были дела поважнее, чем разруливать споры между котами. Как сослуживец Брок был настоящей занозой в заднице, но он был КСС К-5, и у Баки не оставалось выбора — приходилось терпеть его подставы и выебоны. И то, как надменно он засовывал большие пальцы за форменный ремень. И эту его развязную позу на летучках. И то, с каким непрошибаемым упрямством он постоянно порывался подмять под себя и свой СТРАЙК его Ревущих. От мысли о том, чтобы ухватить Брока зубами за загривок, Баки брезгливо поморщился и понуро повесил уши. Не прокатит. Брок был с огого каким гонором да еще и совершенной оторвой. Ростом почти с Баки, но шире в плечах и с мощной шеей. Баки совсем не улыбалось иметь партнера, с которым шла бы постоянная грызня за доминирование. К-5 он или нет, Брока стоило избегать всеми силами. Трения с ним принесли бы больше проблем, чем гон. Арррх, трение. При одной только мысли о трении член предвкушающе дернулся, и Баки невольно толкнулся бедрами в матрас. Он осторожно сдвинул одеяло, стараясь не выпустить из-под него резкий запах. И с досадой фыркнул в примятую подушку. Придется как-то перетоптаться. Прежде всего нужно было смыть с себя сперму и запах гона. И постоять снаружи на морозе, чтобы остыть. Баки взглянул на часы — 2:40. Отбой давно объявили, и если его заметят на пути в душевые — впаяют взыскание за нарушение комендантского часа. Баки уже потряхивало, а член стоял так крепко, что отозвался болью, стоило снова вжаться в матрас. Он прикусил нижнюю губу, сдерживая всхлип. Для начала предстояло пробраться через минное поле из десятков котов, раскинувшееся от его кровати до двери. Спали кто как — свернувшись в спальных мешках, растянувшись на жестких матрасах казенных коек. Удивительно, как от его запаха до сих пор не проснулись те, кто дрых совсем рядом.  — Вот же черт, — повторил Баки, бесшумно выскользнул из-под одеяла и приземлился на четвереньки, нервно дрогнув хвостом. Он был почти у выхода, успев призраком проскользнуть мимо спящих, когда услышал шорох и невольно навострил уши на звук. Резко обернувшись, он увидел, как Брок, свесившись с верхней койки, уставился на его опустевшую постель. Принюхался — и тут же заинтересованно задрал черно-рыжий полосатый хвост. Затем, насторожившись, внезапно поднял голову — и взглянул прямо Баки в глаза. И расплылся в такой чеширской ухмылке, что острые клыки сверкнули в лунном свете. Баки развернулся и вышел. Избегать. Во что бы то ни стало. От кусучего ледяного воздуха снаружи у него перехватило дыхание, но муть в голове наконец-то развеялась. Он вышел в чем спал — в футболке и боксерах. Стиснув в руке жетон, подвешенный на армейский ошейник, Баки направился к душевым, похрустывая ботинками по мерзлому гравию тропинки. Жар все еще бродил в теле, но на холоде ему полегчало. Не жалея времени, Баки старательно огибал лениво скользящие по земле огни прожекторов и людей-часовых, слишком замороженных, чтобы заметить его, крадущегося в темноте. Прохладный душ манил как песнь сирены — надеждой, что он сможет унять горячку гона и перестанет потеть и фонить феромонами на всю казарму. Баки никогда не был в человеческих душевых, но кошачьи помывочные были настоящим убожеством даже по лагерным меркам — просто длинный низкий сарай, установленный на бетонной плите. В сооружениях для кошачьих высокому Баки всегда приходилось пригибаться, чтобы не вписаться лбом в лампочку или притолоку. А в этой душевой даже двери не было. Пройдя вглубь мимо ряда открытых кабинок, он скинул одежду и вздрогнул, ступив босыми ногами на скользкую холодную плитку. Его уже порядком трясло от холода, но тело все так же неумолимо вырабатывало пот и феромоны. Торчащая из стены лейка душа была установлена слишком низко для него — так, что вода била Баки в грудь. Да наплевать. Первые несколько минут, стоя под ледяными струями, он едва дышал и почти не соображал от шока. Только когда пальцы на руках и ногах стали неметь, он сделал воду теплее и жадно вдохнул пар, словно в надежде вымыться и изнутри. А затем тщательно намылился шампунем, уделяя особое внимание шее — чтобы ни на изнанке ошейника, ни под ним не осталось запаха. Сполоснул пену, отжал хвост и вернулся в раздевалку, чувствуя как приятно холодит чистую кожу. Металлический жетон, лежащий между ключиц, ощущался кусочком льда, и Баки, вытираясь полотенцем, отогревал его в руках. От запаха, исходящего от собственных боксеров, его передернуло. Он закинул их вместе с мокрой от пота футболкой в контейнер для грязного белья и взял из шкафчика свою полевую форму. Ему уже приходилось спать в ней, отпахав два дежурства подряд — и люди ни разу этого не заметили. В 3:15 он вышел из душевых и снова прокрался по гравийной тропке, обходя часовых. Из-за влажного меха холод ощущался еще острее, и к моменту, как он добрался до казармы, Баки промерз до костей. Ну, по крайней мере ушел жар, и он больше не чувствовал своих феромонов. Как впрочем и кончика своего носа. Может, душ помог? Еще ни разу его не отсылали из-за наступления гона, да может это вовсе и не гон, просто возбудился во сне. Может, на этом все и закончится. Баки открыл дверь в барак — и замер. Как минимум восемь котов из двадцати четырех не спали. Они сидели на своих постелях, навострив уши, и таращились на Баки, горящими в темноте глазами — словно поджидали именно его. Словно все это время сидели вот так, в кромешной тьме, вглядываясь в дверной проем, боясь пошевелиться — чтобы не разбудить остальных, чтобы не упустить свое сокровище. Еще двоих Баки заметил на собственной койке, завернувшихся в его одеяло. И сглотнул. Ну, или не закончится. Он осторожно отступил от двери, словно она была заминирована. И понадеялся, что тихий металлический щелчок замочного язычка не разбудит остальных. Баки вернулся в прихожую, где для них с Броком была отгорожена небольшая служебка. Хвост ломило от холода, и хотя совсем недавно Баки мечтал остудиться, сейчас ему больше всего хотелось завернуться в одеяло и поспать в тепле и комфорте. Тяжело вздохнув он привалился к стене за рабочим столом. Слишком рано. Он не мог пойти шататься по базе до окончания комендантского часа. И не мог вернуться в свою постель. Попал так попал. Он сполз по стене, цепляясь за нее униформой и уткнулся лбом в колени. До операции оставалось несколько дней. Всего несколько дней, а потом Брок вместе со своими КСС СТРАЙК свалит с острова нахер. Грош цена будет Баки как КСС-о, если он не сможет защитить своего командующего офицера. Он справится. Всего лишь несколько дней. Он так и заснул возле стены, обвив лодыжки мокрым холодным хвостом.