История о том, как хулиган влюбился в гриффиндорскую заучку.

      Этим утром пришлось встать пораньше, чтобы дойти до своей комнаты, умыться и взять сумку с учебниками. Лаванда и Парвати, конечно же, ещё спали, они всегда, сколько мы жили в одной комнате, любили нежиться в кроватке до последнего, а потом носились по комнате, крича, что опаздывают. Я накинула мантию, так как спала в джинсах и футболке, с помощью палочки кое-как причесала волосы (подобные заклинания всегда давались мне плохо) и, как можно тише, стараясь не потревожить однокурсниц, вышла из спальни.       В гостиной, разумеется, в столь ранний час никого не было, поэтому я спокойно покинула дом Годрика. До своей комнаты я тоже добралась без приключений, если не считать миссис Норрис, которую встретила прямо перед портретом Тощей леди.       В комнате я первым делом посмотрела на часы, до завтрака ещё сорок минут. Я стянула мантию, из кармана которой вывалился зеленоватый флакончик с антидепрессантом. К собственному удивлению, я обнаружила, что больше в нём не нуждаюсь, ну или он просто очень хорошо действует. Флакончик я поставила на тумбочку. Тут в глаза бросился комок рыжего меха на моей подушке. – Эй, Джейми, вставай, – сказала я, поглаживая пушистика по макушке.       Он смерил меня крайне недовольным взглядом, который одновременно говорил: «Какого фестрала ты меня будишь?!» и «Ты где всю ночь шлялась?!». Я улыбнулась и оставила Джейми в покое, он снова закрыл глаза.       Потом я пошла в душ, предварительно собрав волосы в пучок, чтобы не намокали, ибо я сейчас в таком состоянии, что если начну их сушить, могу поджечь комнату. После душа я вернулась в комнату, до завтрака двадцать минут. Я надела школьную форму, проверила сумку с учебниками, накинула мантию, запихнув в карман зелье, а в капюшон пушистика, и вышла из комнаты.       У входа в Большой зал я остановилась, чтобы прочесть новый приказ Министерства:

ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства Хогвартс вместо Альбуса Дамблдора. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании #28. Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии.

      Моё настроение упало ниже плинтуса. Хотя, чего ещё стоило ожидать после того, как Дамблдор покинул школу? Ко мне подлетела Джинни. – Герм, ты чего встала? – спросила она. – Взгляни, – ответила я, кивая в сторону приказа.       Джинни прочитала его и тяжело вздохнула. – Розовый диктатор, – зло прошептала она.       Я мрачно кивнула, и мы вошли в Большой зал. Там уже сидели донельзя мрачные Рон и Гарри. – Вы тоже это видели? – с отвращением спросил Гарри.       Мы кивнули, я перевела взгляд на преподавательский стол, Амбридж со своей самой мерзкой улыбочкой восседала в кресле Дамблдора.       В зале появились близнецы, сегодня Луна пришла раньше них, поэтому они были вдвоём, на них были свитера с первыми буквами их имён. Но что-то было не так. Как только они подошли ближе, до меня дошло, что именно. Хотели меня провести? Ну уж нет. Близнец с буквой «G» на свитере сел рядом со мной, а второй занял место рядом с Гарри на противоположной скамье. – Так это правда? Жаба теперь директор? – неверяще произнёс близнец, сидящий рядом с Гарри. – Как видишь, Джордж, – выделив его имя, ответила я. – Можешь вернуть Фреду свитер и передать, что ваш план не сработал.       Гарри, Рон и Джинни удивлённо посмотрели на меня, а Фред с Джорджем разочарованно переглянулись. – Я же говорил, что не прокатит, – вздохнул Джордж. – Но попробовать стоило, – таким же печальным тоном отозвался Фред. – А ты так и будешь делать вид, что меня здесь нет? – обратился он уже ко мне.       Я не обратила на него никакого внимания, хотя очень хотелось, но госпожа Гордость тихо, но вкрадчиво шептала: «Он не заслуживает твоего внимания, тем более ты ещё на него обижена, пускай помучается, тебе тоже было больно, как морально, так и физически, он это заслужил...»       На кой чёрт я её послушала?! Ведь, тогда всё могло случиться иначе... Но, не буду забегать вперёд. – Хэй, Гермиона, смотри, я здесь, прямо перед тобой! – воскликнул Фред, махая рукой у меня перед носом.       Гарри и Рон внимательно наблюдали за моей реакцией, а Джинни и Джордж с преувеличенным вниманием рассматривали друг друга. Минуты через две я не вытерпела и, повернувшись к Фреду, резко спросила: – Ну и что тебе от меня нужно? – Всего лишь прощенье, – тихо ответил он.       Теперь и Джинни с Джорджем, и даже парочка левых гриффиндорцев, не знающих, за что Фред просит у меня прощенья, внимательно смотрели на меня, ожидая ответа.       А я что? Я смотрела в эти, такие знакомые и привычные, ярко-голубые глаза, смотрящие на меня сейчас с такой надеждой, что внутри прям всё переворачивается, и готова была простить ему всё, что угодно. Но тут, Гордость снова заговорила, куда громче и отчётливее: «Если ты сейчас его простишь, это будет значить, что меня у тебя нет. Неужели ты хочешь, чтобы все считали тебя безвольной тряпкой, об которую можно вытереть ноги и выбросить? И ведь каждый будет это использовать. Этого ты хочешь? А если, твоё прощенье для него ничего не значит? Готова вот так просто простить ему случившееся? Ну что ж, дело твоё.» И ведь я снова поддалась на её провокации.       Ребята также смотрели на меня в ожидании ответа, и Фред, сглотнув, хрипло спросил: – Герм, так ты простишь меня?       Я снова заглянула в эти, полные надежды и раскаяния глаза, и тихо, почти шёпотом ответила: – Нет...       На лицах Гарри и Рона было написано крайнее изумление, а Джордж с Джинни лишь тяжело вздохнули, кажется, они были почти не удивлены. А мне казалось, что я слышу, как разбивается на миллионы осколков надежда, светящаяся в глазах Фреда.       Я резко встала из-за стола и быстро вышла из зала, глаза начинало щипать. Дура... Какая же я дура...       Достала из кармана мантии зелье, которого оставалось совсем немного, уронила в рот две капли, стёрла с щёк успевшие проступить слёзы и бодрой походкой, стараясь скрыть истинное душевное состояние, зашагала на ЗОТИ. Отлично, ещё и жаба первым уроком, у меня точно будут крупные проблемы с нервами.       На уроке Амбридж зачитывала фамилии из списка ОД, и те, кого она назвала должны явиться сегодня вечером в Большой зал для проведения воспитательной работы.       Весь день я думала лишь об этом, чего можно ожидать от розового диктатора?       Оказывается, с фантазией у неё проблемы, она превратила столы факультетов в ряды парт, раздала нам свои перья и заставила писать «Я не должен нарушать правила». Да, это был ужасный час. Руку невыносимо жгло, приходилось со всей силы сжимать зубы, чтобы вытерпеть эту боль. Наконец, она нас отпустила. Хотелось придти в комнату и завалиться на кровать, но экзамены никто не отменял, так что я направилась в сторону библиотеки. – Герм, ты совсем свихнулась? У тебя даже кровь ещё не остановилась, а про то, что сегодня пятница я вообще молчу, – причитала Джинни, топая за мной. – Может я и свихнулась, но сдать СОВ я всё ещё хочу, – ответила я. – Не переживай ты так, я просто возьму с собой несколько книг, чтобы позаниматься в комнате. – В таком случае, я с тобой. Кстати, у тебя ещё осталась настойка из щупалец растопырника? – Да, после библиотеки зайдём ко мне, я тебе дам.       В библиотеке я взяла с собой несколько книг, для подготовки к СОВ, знаете, типа как пособия по подготовке к ЕГЭ в магловских школах. Потом мы с Джинни пошли ко мне. Войдя в комнату, я кинула сумку рядом с кроватью и стала искать в тумбочке бутылку с настойкой из растопырника. Тут я почувствовала, что у меня в волосах что-то ползает. – Аааа, что это?! – взвизгнула я, ощупывая голову.       Джинни засмеялась, и я почувствовала под пальцами тёплый мех пушистика, меня тоже пробрало на смех. Хоть что-то позитивное за этот день. Я выпутала Джейми из волос и посадила его на тумбочку, из которой достала стеклянную бутылку с желтоватой жидкостью. – Держи, – сказала я, протягивая Джинни бутылку. – А как же ты? – У меня ещё полбутылки есть, а этой хватит на тебя, Рона и Гарри, может даже и Фреду с Джорджем останется, а остальным посоветуй к мадам Помфри сходить, у неё есть эта настойка. – Спасибо, Герм. Ну, до завтра. – Пока.       Джинни вышла из комнаты, а я плюхнулась на кровать. Мне на живот улёгся Живоглот, а Джейми прижался к надписи на моей руке, я почувствовала приятный холодок, и боль сошла на нет. Я посмотрела на руку и с удивлением обнаружила, что порезы затянулись, но шрамы, конечно, остались. С ума сойти, пушистики обладают целебной силой! Я погладила пушистика и, переложив Глотика на кровать, встала, сняла мантию, переоделась в пижаму и провалилась в сон.

***

      Сегодня, мы с Джинни и Гарри пока шли на завтрак, потеряли двадцать пять очков с нашего факультета, так как Амбридж дала членам Инспекционной дружины право снимать и начислять баллы. По пути нам встретился Малфой, и снял с меня десять баллов за то, что я грязнокровка, а пять за то, что я наговорила гадостей про Амбридж, у Джинни забрал пять баллов за то, что она попыталась возразить ему, а с Гарри за то, что он видите ли не нравится Малфою. Так что, в Большом зале мы появились не в лучшем настроении, а там к нам подошёл Филч, сказавший, что Амбридж вызывает к себе Гарри. Поттер пошёл с ним, а мы с Джинни напряглись. К нам подсел Рон, мы ему всё рассказали и стали есть.       Через несколько минут раздалось громкое БУМ, и стены Большого зала заходили ходуном, мы с Джинни и Роном переглянулись, и побежали в коридор, дабы разузнать, что там вообще происходит. Следом за нами выбежали все остальные ученики Хогвартса и даже преподаватели. А в коридоре творилось нечто грандиозное.       Драконы, состоящие целиком из зелёных и золотых искр, плавали под потолком с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые колёса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом приносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звёзд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки – и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штучки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое.       Тут, до меня дошло, что за завтраком я не видела ни одного из близнецов. Так, я почти на сто процентов уверена, что это всё их рук дело, но для чего это всё?       Посреди лестницы, оторопев от ужаса, стояли Амбридж и Филч. Вдруг, одно из самых больших огненных колес, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим «вз-з-з-з-з». Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в поля.       Да, думаю, Амбридж будет полезно немного побегать. Они с Филчем стали пытаться остановить фейерверки заклинаниями, но у них ничего не выходило, а изобретения Фреда и Джорджа лишь набирали силу и увеличивались в количестве. Смех сдерживать было просто нереально, к нам с Роном и Джинни подбежал, согнувшись пополам от хохота, Гарри. – Это поразительно, – весело сказала Джинн. – Эффектно, – ухмыляясь, произнёс Гарри. – Пожалуй, доктор Фейерверкус может с лёгкой душой отправляться на покой... – Спасибо, дружище, – раздался сзади голос Джорджа. – Надеюсь, теперь она попробует применить к ним Заклятие исчезновения... От этого их сразу станет в десять раз больше.       Пиротехнические изобретения близнецов продолжали гореть и носиться по школе до самого вечера. Хотя они причиняли немалый ущерб, преподаватели не спешили помогать Амбридж избавляться от них.       Вечером Фреда и Джорджа чествовали в гриффиндорской гостиной, как героев, но я там надолго не задержалась, а пошла в свою комнату, так как на этот вечер у меня была запланирована подготовка к экзаменам. Я уже была у портрета Тощей леди, как вдруг услышала сзади чьи-то шаги и этот самый голос: – Герм, пожалуйста, хотя бы посмотри на меня...       Я глубоко вздохнула, не оборачиваясь, в уголках глаз стали собираться слёзы. Грейнджер, что же ты делаешь?! Вы оба сейчас страдаете, а ты можешь это предотвратить... Но моя Гордость в этот раз просто молча уложила меня на лопатки, и я, шепнув пароль, вошла в комнату и захлопнула дверь, скатываясь вниз по стенке и давая волю слезам. И тут, до меня дошло, что эта та самая комната из моего видения... Нет, это невозможно! Четыре года училась спокойно, никому не мешала, а тут вдруг во мне проснулся дар прорицательницы.       С кровати спрыгнул Глотик и приблизился ко мне, потеревшись головой о мои ноги. Из капюшона выполз Джейми и, сев мне на плечо, прижался к моей щеке, стараясь успокоить. Но слёзы всё текли и текли... Да уж, теперь точно не до экзаменов. Солёные капли бесшумно стекали по моим щекам, разбиваясь о поверхность пола.       Не знаю, сколько прошло времени, но мне удалось успокоиться, я встала с пола, вытерла засохшие дорожки слёз с лица, умылась холодной водой, дабы окончательно придти в себя, и, переодевшись в пижаму, села за стол и стала вчитываться в главу про тонизирующие зелья. Буквы складывались в слова, слова в предложения, а предложения никак не желали превращаться в связанный текст, ещё и огненные колёса с ракетами за окном этому вообще никак не способствовали. В итоге я плюнула на всё это и села на подоконник, наблюдая за этими волшебными фейерверками, рядом устроились мои любимые рыжики, Глотик и Джейми. Вот так я и уснула.

***

      Проснулась я от того, что грохнулась с подоконника. Мда, заряд бодрости на весь день обеспечен. Так, сегодня точно нужно целиком и полностью посвятить себя подготовке к экзаменам, до которых остался ровно месяц, и ни в коем случае не думать о Фредерике Уизли. Для начала я решила сходить на завтрак, сейчас в Большом зале почти никого не будет. Я быстренько умылась, причесалась, переоделась и покинула комнату.       Как я и думала, в зале никого не было, только пять сонных первокурсников с Гриффиндора, человека три с Когтеврана и семь пуффендуйцев, слава Мерлину, змейки решили поспать подольше в воскресенье. После быстрого перекуса я вернулась к себе в комнату, переоделась и, сев за стол, погрузилась в книги по заклинаниям, так как этот экзамен мы будем сдавать первым.       Я старалась законспектировать только самое важное, в итоге «самого важного» получилось на двадцать страниц. И это только с первого по третий курс! Когда я приступила к повторению программы четвёртого курса, в комнату завалилась Джинни. – Герм, ты тут весь день что-ли сидишь? – удивилась она.       Я кивнула, не отрываясь от конспектирования и пожёвывая кончик пера. – Совсем с ума сошла?! Пойдём, поужинаешь хотя бы.       Тут до меня медленно начала доходить информация из внешнего мира. – Как, уже время ужина?! – шокированно спросила я, отрываясь от пергамента. – Да ты, я смотрю, совсем заучилась, – хмыкнула Джинни. – Вставай давай, никуда твои книги не денутся, поешь и снова будешь зубрить.       Я быстро переоделась, и мы пошли в Большой зал, где уже были Гарри и Рон. – Герм, ты что, хочешь выучить учебную программу всех семи курсов за один день? – хмыкнул Рон. – Я просто переживаю за результаты экзаменов, и вам тоже не мешает начать готовиться, – ответила я, смотря на Рона и Гарри. – Обязательно, как только Снейп перестанет мучить меня на уроках окклюменции, – сказал на это Гарри. – Кстати, я сейчас именно туда и отправлюсь. – Ну а ты, Рональд, какую отмазку придумаешь? – строго спросила я. – Я... Эмн... Ладно с завтрашнего дня начну готовиться к экзаменам, – обречённо выдохнул Рон.       После ужина я снова отправилась в свою комнату и до полуночи просидела за столом, обложившись книгами.

***

      После того воскресенья прошло две недели, нам перестали задавать домашнее задание, дабы оставить время для подготовки к СОВам, все уроки были посвящены повторению изученного и вопросам, которые, по мнению преподавателей встретятся нам на экзаменах. Единственное, что радовало меня в этой подготовке, это то, что я почти не пересекаюсь с близнецами Уизли, точнее, что мне стало гораздо легче избегать старшего из них...       На самом деле, мне хотелось, чтобы всё вновь было как раньше. Он бы называл меня совушкой, я его ёжиком, он бы постоянно доставал меня своими идиотскими подколами, на которые я бы не обращала внимания. Хотелось снова помогать им с их эксперементальными зельями и болтать совершенно обо всём, а ещё лучше просто сидеть рядом с ним и молчать. Но я уже сказала то самое «нет», и он теперь даже не пытается заговорить со мной, лишь иногда я ловлю на себе взгляд этих слишком голубых глаз. Видимо, думает, что я не изменю своего решения. И правильно думает, вот только моё решение было, есть и будет совершенно другим, я до сих пор готова простить ему всё на свете, ему всего лишь нужно спросить... Сама я, конечно же не подойду к нему первой. Нет, ну а что мне ему сказать? «Фред, помнишь, ты две недели назад просил у меня прощенья? Ну так вот, я тебя прощаю,» – согласитесь, бред! Хотя...       Так, всё, хватит о Фреде, это далеко не самое главное на данный момент... Грейнджер, не пытайся себя обмануть! Но, на самом деле, кроме всего того, что происходит между мной и Фредом, меня напрягает ещё и тот факт, что Гарри перестал ходить на уроки окклюменции. Сам он говорит, что Снейп считает, что теперь, когда основы изучены, он может продвигаться дальше самостоятельно. Я бы поверила в это, если бы не знала Гарри Джеймса Поттера, но я, к сожалению, знаю его слишком хорошо, поэтому с уверенностью могу сказать, что он чего-то не договаривает. Ещё и Рон весь на нервах из-за предстоящего матча по квиддичу, финального в этом сезоне, который, кстати говоря, состоится уже через два дня. Но, судя по рассказам Джинни о том, как проходят тренировки, шансы на победу у нас ничтожно малы.       А сейчас мы вместе с Джинни, Гарри и Роном сидим в библиотеке, обсуждая отношения Поттера и Чанг. – Последнее время ты прямо не в себе, – говорила Джинн. – Знаешь, я уверена, если бы ты просто поговорил с Чжоу... – Мне надо поговорить не с ней, – резко ответил Гарри. – Тогда с кем же? – удивилась я. – Мне... Мне надо поговорить с Нюхалзом, – прошептал Гарри. – Но я знаю, что это невозможно. – Ну, – неторопливо сказала Джинни, – если ты правда хочешь поговорить с Нюхалзом, пожалуй, это можно устроить. – Брось, – мрачно ответил он. – Амбридж проверяет всю нашу почту и следит за всеми каминами! – Если человек всю жизнь живёт с Фредом и Джорджем, он начинает понимать, что на свете нет ничего невозможного – дело только в том, хватит ли у тебя храбрости...       Мы все внимательно посмотрели на неё. – И что ты предлагаешь? – с интересом спросил Гарри. – Говоришь, Амбридж держит все камины под наблюдением? – с хитрой улыбкой спросила рыжая.       Я поняла, на что она намекает, и по моим губам расползлась такая же улыбка. Гарри недоумённо кивнул. – Все, кроме своего, – продолжила я мысль Джиневры.       Подруга согласно кивнула, лицо Гарри приняло свой самый сосредоточенный и задумчивый вид, а Рон смотрел на нас троих, как на умалишённых. – Вы это сейчас серьёзно? – недоверчиво прошептал он. – А почему бы и не попробовать? – невозмутимо ответила я. – А если нас поймают? – спросил Рональд. – Знаешь, мне кажется, что на Гриффиндоре учатся безрассудные храбрецы. Так что до сих пор не могу понять, как я сюда попала. Ну, а слово «безрассудный» означает – не думающий о последствиях, – ответила на это я. – И потом, можно договориться с Фредом и Джорджем, чтобы они отвлекли Амбридж какой-нибудь грандиозной выходкой, так что, шансы быть пойманными снизятся, – подхватила Джинн. – Так чего же мы сидим?! Пойдёмте искать наш отвлекающий манёвр! – тихо воскликнул Гарри, вскакивая со стула. – Герм, ты с нами? – спросила Джинн. – Ну разумеется, – вздохнула я, так же вставая.       Мы вышли из библиотеки и отправились на поиски близнецов. Долго искать их не пришлось, они были на пятом этаже возле кабинета заклинаний. – Фредди, Джорджи, – пропела Джинн, подходя к близнецам и вставая между ними, – нам нужна ваша помощь в одном маленьком и совсем непротивозаконном дельце. – Чем можем быть полезны? – поинтересовался Джордж.       Джинни понизила голос до шёпота и прошептала: – Нам нужно, чтобы вы или ещё кто-то отвлёк Амбридж так, что Гарри сможет проникнуть в её кабинет и воспользоваться камином.       Джордж с Фредом удивлённо посмотрели на Гарри. – Может, это не наше дело, но, Поттер, зачем тебе это? – спросил Фред. – Хочу поговорить с Нюхалзом, – ответил друг.       Фред с Джорджем понимающе кивнули и переглянулись, ведя безмолвный диалог. Наконец, Фред, обращаясь к Гарри, сказал: – Итак. Мы думаем приступить к делу завтра после уроков, когда все выйдут в коридор – тогда можно будет добиться максимального эффекта. Начнём где-нибудь в восточном крыле, чтобы сразу выкурить Амбридж из кабинета. Пожалуй, минут двадцать у тебя будет, Гарри. Так ведь, Джордж? – Легко, – подтвердил Джордж. – И чем вы будете её отвлекать? – озвучил Рон вопрос, мучивший и меня. – Увидишь, братишка, – сказал Джордж. – Для этого тебе надо будет только наведаться в коридор Григория Льстивого этак часиков в пять пополудни. – У меня такое чувство, что не один Гарри собрался совершить нечто противозаконное, – хмыкнула я. – Твоё чутьё тебя не подводит, – с весёлой ухмылкой подтвердил Джордж, в то время как Фред просто молча смотрел на меня такими печальными глазами... – Короче, отвлекающий манёвр у нас есть, – заключила Джинн. – Гарри сможет поговорить с Си... Нюхалзом, и всё относительно хорошо. – Значит, всем пока, я пошла. – Куда это ты? – удивился Рональд. – В увлекательный мир подготовки к СОВам, и вам тоже советую хоть изредка там появляться, – строго проговорила я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, потопала к своей комнате. – Она, конечно, хорошая подруга, но ей стоит меньше думать... – Рональд, в следующий раз говори тише, ну или хотя бы дождись, пока я подальше отойду, – коротко обернувшись, сказала я.

***

      Этим утром на истории магии мы с Гарри и Роном обсуждали предстоящее Поттеру проникновение в кабинет розового диктатора. Потом на зельеварении Гарри получил очередной ноль, и случилось это по моей вине, я раньше времени опустошила его котёл. Потом обед, а после обеда Рон отправился на прорицания, Гарри на консультацию к проффесору Макгонагалл, а я на нумерологию.       Потом мы встретились возле кабинета ЗОТИ, Гарри рассказал, как прошла консультация. Амбридж вечно лезет не в своё дело, почему она так уверена, что Гарри не станет мракоборцем? Короче, не важно, не буду тратить нервы на эту жабу. Ну, а урок прошёл как обычно: конспекты, конспекты и ещё раз конспекты.       Как только прозвенел колокол, моё сердце забилось быстрее раза в три. Пройдя коридор до середины, мы услышали в далеке шум, безошибочно доказывающий, что близнецы начали своё дело. Вопли и крики отдавались эхом где-то наверху. Ученики, выходящие из других классов, замирали и прислушивались, с опаской глядя на потолок...       Из класса выскочила Амбридж. Она неслась так быстро, как только позволяли её короткие ноги. На бегу вынимая палочку, она помчалась в противоположном направлении, на лице Гарри появилось решительное выражение. – Умоляю, будь осторожен, – попросила я.       Он кивнул и, поддёрнув сумку за ремень, пустился бежать, уворачиваясь от учеников, которые оправились от первого удивления и теперь спешили в восточное крыло. Мы с Роном переглянулись и слились с потоком студентов, направляясь к источнику шума.       Наконец, эта огромная толпа учеников добралась до коридора Григория Льстивого, где появилось огромное болото с камышами, грязью и даже живностью, обитающей в болотах. Да, мозги у этих двоих определённо есть, только работают они не в том направлении. Но сейчас меня больше волновал Гарри, а если его всё же поймают? Нет, Амбридж сейчас со всех ног несётся сюда, и в кабинете никого нет. Толпа вдруг резко двинулась к другому коридору, там стояла ужасная вонь, а пол, стены и даже потолок были покрыты вроде-как смердящим соком. Бееееееее. Да, чувствую жаба долго будет возиться с уборкой. Минут пять мы топали по этому коридору, потом спустились по лестнице и оказались в вестибюле первого этажа. Посреди вестибюля с крайне хитрыми физиономия стояли близнецы. И чего они ждут? Тут, пыхтя и сопя, на лестнице появилась Амбридж. – Не дайте им уйти! – взвизгнула она, и тут же близнецов окружили члены Инспекционной дружины       Я привстала на носочки, чтобы лучше разглядеть, что там происходит, близнецов, кажется, вообще не волновало то, что они окружены. – Итак, – произнесла Амбридж, отдышавшись. – Вы полагаете, что превратить школьный коридор в болото – это смешно? – Мы полагаем, что да, – ответил Джордж, глядя на неё без малейшего страха. – Что они творят? – испуганно прошептала стоящая рядом со мной Джинни. – Я, конечно, хотела, чтобы они отвлекли её, но не так же!       Филч протолкался поближе к Амбридж, чуть не плача от счастья. – У меня есть документ, директор, – хрипло сказал он, помахивая куском пергамента. – У меня есть документ, и розги готовы... Прошу вас, позвольте мне сделать это сразу... – Очень хорошо, Аргус, – сказала Амбридж. – А вам двоим, – продолжала она, глядя вниз на Фреда и Джорджа... – Знаете что? – перебил её Фред. – Боюсь, у вас ничего не выйдет.       Он повернулся к брату. – Джордж, по-моему, в нашем с тобой случае идея школьного образования себя исчерпала.       Они же не... Рядом со мной, сбросив мантию-невидимку, появился Гарри. – Как прошло? – прошептала я. – Потом расскажу, – ответил Поттер, наблюдая за близнецами. – У меня тоже такое чувство. Пора испытать себя в настоящем мире, как ты считаешь? – ответил Джордж. – Согласен, – отозвался Фред       И, прежде чем Амбридж успела вставить хоть слово, они подняли свои палочки и хором воскликнули: – Акцио, мётлы!       Где-то в отдалении послышался громкий треск. Мётлы Фреда и Джорджа – на одной из них ещё болталась тяжёлая железная цепь с крюком, к которому приковала их Амбридж, – неслись по коридору к своим хозяевам. Они свернули влево, скользнули вниз над лестницей и резко затормозили перед близнецами – цепь громко прозвенела по вымощенному камнями полу.       Я тяжело вздохнула. Вот и всё, Грейнджер, а ты за последний месяц с ним всего тремя словами перекинулась... Зато Гордость с тобой, радуйся, ведь больше у тебя никого нет. – Надеюсь, мы больше не увидимся, – сказал Фред профессору Амбридж (хотя у меня почему-то такое чувство, что и ко мне это относится), перекидывая ногу через свою метлу. – И не стоит нам писать, – подхватил Джордж, оседлав свою.       Фред обвёл взглядом учеников, чуть дольше задержавшись на мне. Такие грустные, наполненные болью глаза, а он неплохо умеет скрывать эмоции, раз уж никто, кроме меня этого не заметил. Мы просто смотрели друг на друга, а я взяла и отвернулась, ибо не хочу, чтобы он видел мои слёзы, но он, наверное, подумал, что я не хочу его видеть. – Если кто надумает купить портативное болото вроде того, что выставлено у вас наверху, милости просим в Косой переулок, номер девяносто три, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки», – громко оповестил голос Джорджа. – Это наш новый адрес! – Держите их! – взвизгнула Амбридж.       Я обернулась, дабы узнать, что там вообще происходит.       Члены Инспекционной дружины кинулись к Фреду и Джорджу, но они уже оттолкнулись от пола и взмыли вверх футов на пятнадцать. Джордж поглядел на полтергейста, парившего вровень с ними по другую сторону вестибюля. – Задай ей жару от нашего имени, Пивз.       И Пивз, который на моей памяти ещё ни разу не послушался ни одного ученика, сорвал с головы свою шляпу с бубенчиками и отсалютовал ею, а Фред и Джордж под громоподобные апплодисменты толпы описали в воздухе полукруг и вылетели из распахнутых парадных дверей навстречу сияющему закату.       Сразу же все стали обсуждать произошедшее, Амбридж и Филч лишь скрипели зубами, а я постаралась сделать свою самую весёлую физиономию и стала распрашивать Гарри о его разговоре с Сириусом. Гарри сказал, что Сириус и Люпин настоятельно рекомендуют ему продолжить уроки окклуменции, и ещё Кикимер последнее время ходит какой-то слишком довольный.       После этого я больше ни о чём думать не могла, в моей голове крутилась лишь одна мысль: «Ты, дура, Грейнджер, д-у-р-а! Если бы ты простила его, сейчас было бы не так больно.»       Я, как в тумане, добралась до своей комнаты, столкнувшись в коридоре с миссис Норрис. Ко мне неожиданно пришла совсем другая мысль: «Почему мисис? Кто её муж?». Вот в этот момент я поняла, что мои нервы действительно сдали. В комнате я переоделась и рухнула на кровать, вспомнив, что завтра игра Гриффиндор-Когтевран.       Но я тут же об этом забыла, думая о Фреде. Ох уж этот Уизли, даже улететь нормально не может. А если он действительно не захочет меня видеть? Снова чувствую, как глаза начинают увлажняться. Ну нет, хватит, тебе самой не надоело плакать? Рядом со мной на подушку залез Джейми. Он тоже рыжий... Нет-нет-нет! Всё, Грейнджер, не рыдай! Тебе к экзаменам готовиться надо, до них всего две недели осталось. Раздался звук открываемого портрета и голос Джинни: – Герм, ты чего?       Я не ответила, стараясь незаметно сморгнуть набежавшие слёзы. – Только не говори, что это из-за него. – Ты о чём? – прикинулась дурой я. – Значит, из-за него, – вздохнула рыжая. – Джинн, я такая дура! – воскликнула я, зарываясь лицом в подушку. – Ну-ну, не наговаривай на себе, умнейшая ведьма своего поколения не может быть дурой, – попыталась успокоить меня Джинн, поглаживая по спине. – Значит, я не умнейшая ведьма своего поколения, потому что я д-у-р-а! – ответила на это я. – Герм, успокойся, он же не умер, вы ещё увидитесь и наконец нормально поговорите, а сейчас убиваться бессмысленно, – тихо говорила Джинн.       Я перевернулась на спину и посмотрела на подругу. – Да, Джинн, пожалуй, ты права, – вздохнула я.       И вот очередной вопрос без ответа, пришедший мне в голову: «Почему в семье Уизли всего одна девочка?» – А ты чего пришла-то? – Проведать тебя, ты в таком состоянии нас покинула, что я начала за тебя переживать. Ты завтра на игру идёшь?       Я кивнула. – Ладно, тогда до завтра, не раскисай, – улыбнулась она и вышла из комнаты.       Я вздохнула, постаралась выкинуть посторонние мысли из головы и стала запоминать карты по астрономии, перерисовывая некоторые в блокнот.       Так я сидела до одиннадцати, а потом легла спать.