Это судьба!

Чонин в этот вечер, или, правильнее сказать, уже ночь, спокойно смотрел очередное шоу, развалившись на кровати, изредка похихикивая и жалея, что завтра не воскресенье и пора вроде как спать ложиться, но не хочется (за что непременно поплатиться утром). И как-то совсем уж не ожидал, что расплата наступит гораздо раньше. — Пиздец! — выдохнул он, неожиданно почувствовав, как буквально в сантиметре от его лица, пролетел неопознанный летающий, чтобы рассыпаться на части по клавиатуре, предварительно нанеся непоправимый вред ноутбуку. — Жалко так… Что за?.. Стараясь не поддаваться панике, он медленно повернулся к метателю, моргнул и протер глаза, надеясь на оптическую иллюзию и позднее время… И чуть не закричал от ужаса, наткнувшись на совершенной дикий, неадекватный взгляд из-под густых бровей, который удалось разглядеть даже в полумраке комнаты. Ругаться и выяснять отношения тут же перехотелось. Чонин на полном серьезе подумал, что встретившись с таким персонажем в реальности, грешники сами дрова к котлу подтаскивают и в раскаленную сковороду прыгают, пока он в хорошем настроении. Сам же он всего лишь еле подавил желание начертить вокруг себя защитный круг. И не столько из-за того, что это выглядело бы очень глупо, сколько из-за оцепенения, сковавшего от ужаса конечности. Правда, на кукиш под одеялом сил все же хватило, но желаемого эффекта это действие не принесло. Словно в подтверждение не утешительных мыслей, страшный незнакомец зачастил на одном дыхании бодреньким речитативом (в котором отчетливо проскальзывали лишь слова, которые на телевидении бы точно запикали), потом злобно расхохотался и посмотрел прямо на него. «Сатану вызывает», — окончательно убедился Чонин, отодвигаясь еще дальше к стене и прикидывая как бы неожиданному визитеру повежливее намекнуть, что он категорически против открытия дьявольских врат посреди своей спальни. Дрожащей рукой он потянулся к ночнику, надеясь, что видение, испугавшись света (как и прочие подкроватные монстры), испугается и сбежит. Но когда мягкий свет заполнил помещение, стало только хуже… Страшный пришелец из его комнаты никуда не делся. Наоборот, нацепил на лицо улыбку милого парнишки, коллекционирующего плюшевых мишек и пересмотревшего на досуге все сезоны «Сплетницы», а по воскресеньям исправно посещающего храм (причем не для того, чтобы увильнуть от домашних обязанностей). И если бы Чонин не видел собственными глазами, как всего мгновением назад тот сверлил его недобрым взглядом из-под густых бровей и многообещающе скалился, непременно бы поверил в его искренность. И попался… «Да что я ему сделать успел?! Как у нормального человека вообще может быть такой взгляд?» — передернулся парень и попытался вспомнить, видел ли он этого, с позволения сказать, человека раньше. И очень скоро должен был констатировать, что такого сомнительного удовольствия прежде не имел, иначе бы непременно запомнил. С другой стороны он мог одеться не столь… эм… оригинально. Мог и не признать. Смотреть в глаза незнакомцу было по-прежнему страшно, не смотреть — недальновидно. Поэтому Чонин выбрал точку на его лбу, ровно между бровей в районе так называемого третьего глаза, и принялся усердно ее сверлить, стараясь не опускать взгляд ниже, во благо своей и без того ощутимо пошатнувшейся психики. И только после этого все же поинтересовался, углядев добрый знак в том, что на него до сих пор никто не накинулся: — Т-т-ты кто такой? Под пристальным вниманием своей такой идеальной Пары стало стыдно. И Кенсу, как можно непринужденнее сгреб ногой крошки черной грязи, налипшие на его носки из разбитого горшка, и почему-то снова сдавленно хихикнул, стараясь сгладить неловкость. «Следы дьявольские подчищает» — прокомментировал про себя Чонин, глядя, как этот малый, словно лисица хвостом, носком не первой свежести, с его пола черную копоть метет. — «Чтобы я раньше времени не догадался, и спасаться бегством не решил. Но ничего. Пусть только отвернется. Дождусь подходящего момента и в бега». — Кенсу. Пара, — галантно представился посетитель, наблюдая, как озадаченное выражение на симпатичном лице мгновенно сменилось на испуганное. Но даже так парень на кровати оставался красивым настолько, что мозг вдруг начал подавать сигналы о необходимости слюнявчика, так как все это начинало грозить порчей сценического костюма и запятнанного (в прямом смысле) звездного будущего. Жабо портить нельзя, ведь завтра кастинг… Черт! Кастинг!!! Кенсу вспомнил о главной жертве женского коварства и бросился к месту его нелепой кончины, чуть не рыдая от отчаянья. Спасать было уже нечего. Среди кучи белесых потертых осколков на него смотрел только чудом сохранившийся кусочек черепа, с левой глазницей, взирающей на нерадивого студента почему-то осуждающим взглядом преподавателя Кима. — О нет-нет-нет! Бедный Йорик! — И что ему теперь делать? Чонин испуганно икнул, прикрывая руками шею, в попытке уберечься от посягательств странного типа, кинувшегося прямо на него, и надеясь, что просто не совсем правильно того расслышал. Пара? Чушь ведь невероятная. Естественно, это не он. Смешно же! С чего бы его Паре на шею балетную пачку напяливать? Судя по диаметру, насильно отнятую у младенца на фотосессии. Нормальный человек никогда подобное не наденет. Даже в качестве протеста, против современных устоев общества. С другой стороны, нормальный человек и черепами швыряться не подумает. Нет-нет, это не может быть он! Кто вообще станет читать заклинания, только ради того, чтобы сразу прибить свою Пару. Черепом… Да кто вообще носит с собой черепа?! По коже неприятным мерзким холодком, пробирающим до самого костного мозга, пробежало ощущение надвигающихся больших неприятностей. Очень больших. И очень не приятных. Это же реально череп! Человеческий!.. Боги, пусть это будет не он! «Может убежать?» — скользнула в голове предательская мысль, но тут же была отвергнута, как несостоятельная. Ведь поздно… — А кто это? — решил все же поинтересоваться Чонин через пару минут, кивая на неопознанный. — Был… «Ну надо же, и голос замечательный!» — восхитился про себя Кенсу, находясь в полнейшем восторге от чужого неожиданного глубокого, немного охрипшего от затянувшегося молчания голоса. И зачем-то решил пошутить, добавляя и так не совсем адекватной обстановке нотку еще большей невменяемости: — Любовник. Бывший. Он слишком много глупых вопросов задавал, — и не сразу заметил, что и без того напуганный парень шутку не оценил, а побледнел еще больше, почти сливаясь с полотном простыни. «Боги, да что ему вообще от меня нужно?» — мысленно взвыл Чонин, наблюдая как объект его пристального внимания, сразу после признания в убийстве, как ни в чем не бывало, продолжил копошиться у безнадежно испорченного ноутбука, собирая черепки. — «А что если это простой маньяк (вернее не простой, а с извращенной фантазией), пробирающийся в спальни к молодым людям. И запустил он в меня действительно останками предыдущей жертвы? Такой же молодой и безоружной». Безоружной… Чонин запоздало схватил с прикроватной тумбочки телефон, решив его использовать в качестве того самого оружия, но быстро опомнившись, что в результате этого недальновидного поступка может и вовсе без техники остаться, сменил средство обороны на такое же дорогое сердцу, но менее ценное в денежном эквиваленте. — Не подходи, — воинственно предупредил он, размахивая перед собой, словно первый миссионер в Африке библией, увесистым ежедневником. Ведь стало еще страшнее, но уже от осознания того, что новая выстроенная логическая цепочка, получилась на удивление рациональной, адекватной и до ужаса правдоподобной. К тому же, парень на маньяка смахивал гораздо больше, чем на его Пару (даже при самом печальном раскладе). Взгляд в очередной раз остановился на белоснежной клоунской «юбочке» на чужой шее, однако, не скрывающей вид на тонкие ключицы, предательски выглядывающие из-под растянутой, отслужившей явно не один год, футболке. — Я… — Чонин быстренько перебрал в голове аргументы, которыми мог бы пригрозить незнакомцу, но не нашел ничего страшнее: — Буду звать на помощь. Громко! Я в квартире не один! Кенсу даже растерялся от такого заявления, преподнесенного в ультимативной форме. Ему бы тоже помощь если честно не помешала, но вряд ли в соседях у его красавчика патологоанатом имеется, поэтому он честно заверил, что не стоит людей посреди ночи беспокоить. Он и так справится, своими силами. Может быть… Рассыпавшийся на отдельные фрагменты «Йорик» мало внушал оптимизма. Актер снова грустно уставился на кучу осколков и поинтересовался у своей Пары без особой надежды: — У тебя что по труду было? А что? Призванные друг другу должны помогать. Не чужие же. — А ты уходить не собираешься? — ответила Пара нелогичным и самым глупым вопросом, из всех возможных в данной ситуации, на очень важный и актуальный вопрос Кенсу, у которого завтра кастинг вообще-то, а тут такое… Да и «тыковку» откровенно жаль… — Я вообще-то твоя судьба, если ты еще не проникся. Можно было бы и повежливее… — в больших глазах светилась почти детская обида (на которую Чонин привычно не купился). — Какая судьба еще? Ты чего несешь? — наотрез отказался проникаться он неожиданно свалившимся на него счастьем. — Самая обыкновенная судьба, призванная и обжалованию не подлежащая, — пожал плечами Кенсу, стараясь не уронить осколки из рук, повторного варварского отношения к себе «Йорик» ему уже точно не простит. — Соулмейт я твой. И все же Пара… Сердце Чонина испуганно замерло, затаилось в надежде остаться незамеченным этим упырем (но тот, к сожалению, ориентировался не только по звукам). И он окончательно решил, что не желает свою судьбу с психом связывать. Даже с таким симпатичным (рассмотреть то, что ему судьба из вредности подкинула, он все же успел). Хорош, что тут сказать: пухлые губы, густые темные брови, огромные глаза, поблескивающие в искусственном свете, плавные, почти детские черты лица и абсолютно ровное спокойное выражение, словно все происходящее его и вовсе не касается. Все портили только ранняя седина, перемазанные копотью из самой Преисподней лоб и щеки, и белая хрень на шее. Вот только его до сих пор не привлекала перспектива каждую ночь спать с заточенным ножом под одеялом. Естественно, в целях самообороны. Человеческих черепов для этих целей (в отличии от своей полоумной Пары) он не имел. Он же не псих!