Это судьба!

— Йоу, друг! — на плечо опустилась тяжелая рука, вынудив присесть под чужим весом. — А я кое-что знаю. — Пора бы к двадцати одному году хоть что-нибудь узнать, — проворчал Кенсу, не без труда стряхивая с себя наглую конечность. — Надеюсь, в голове еще место осталось? Пошли на пары. — Обижаешь, — не обиделся Чанель. — Ну, давай! Рассказывай, к кому тебя подкинуло. К жаркой цыпочке? Или ты все же утер нос Джи, ииии… — Второе! — кивнул Кенсу, а друг расцвел в очередной довольной улыбке: — И что? Этот несчастный еще в петлю от счастья не полез? — Не полез… Но по глазам было видно, что очень хотел, — вздох получился настолько тяжелым, что Чанель снова понятливо хмыкнул: — Не принял что ли? — Не принял, — очень хотелось намекнуть, что эти многозначительные хмыканья друга очень раздражают, но не очень мотивируют (желательно, чтобы наоборот все было), но вместо этого, Кенсу с мольбой заглянул ему в глаза и поинтересовался, даже сам морщась от того что голос получился слишком уж жалобным: — Что мне делать? Он же мне понравился. — Ждать, когда твое природное обаяние сыграет, — пожал плечами Чанель, снова приобнимая друга за плечи, отмечая, что на этот раз тот вредничать и бороться с дружеским произволом не стал, покладисто стерпев чужие прикосновения. — Только для этого надо еще дождаться, когда оно уже проснется, наконец. Самому интересно посмотреть. Какое завуалированное оскорбление. Кенсу и не догадывался, что его друг так умеет. Непонятно на что он вообще рассчитывал, когда у него совета просил? У человека, который со своей собственной жизнью разобраться не может. Правда тут же сам себя урезонил, что нельзя по этому поводу злословить. Даже в мыслях. Ведь никто не застрахован… — И почему я тебя до сих пор рядом терплю? — Терплю, — фыркнул Чанель, не забыв, с видом повидавшей жизнь многодетной матери-героини, драматически закатить глаза вверх. — Сознайся, что ты моим обществом наслаждаешься. — Ты слишком высокого мнения о себе, — рассмеялся Кенсу. Странно, но шутливая перебранка с другом подняла настроение. Вроде и не поддержал ни одним словом, и даже не пообещал дежурно, что все получится, как это принято у нормальных людей, а перспективы на будущее все равно уже начали казаться не такими серыми и наполненными безысходности. — Ты смотри, я же могу обидеться и не рассказать тебе о постановке нового «Агента 007» в авторской интерпретации. — Друг прислонил ко лбу тыльную сторону ладони, «раненный» такими жестокими словами, и лукаво добавил, уже зная, какая реакция последует далее: — А также о том, что сегодня прослушивание… — Сегодня?! — ужаснулся Кенсу, непроизвольно подавшись вперед, к залу, где обычно эти самые прослушивания проводились, но, не сделав и пары шагов, застыл на месте, вкопанным на добрый метр под землю столбом, потерянно забормотав: — Как так? Без предупреждения. Я же сценарий даже не читал! Это не честно… Все куплено. И вообще! — Да нормально все. Сценарий еще никто не читал. Ищут амбициозных, нетривиальных, не зажатых, уникальных исполнителей. Постановка то альтернативная. И режиссер из этих, современных и талантливых. С новыми взглядами. Ты должен его знать. — Кто именно? — удивился Кенсу, заблудившийся в путаных объяснениях. — Не знаешь? Ну, ты даешь! Он же во всем мире жуть, какой известный. Когда актеры узнают, кто именно режиссером-постановщиком будет, сразу же соглашаются на участие в проектах. Некоторые даже бесплатно. Да он даже на Бродвее что-то ставил… Или в… Забыл. Но точно крутой, в общем. — Имя ты его тоже забыл? — хихикнул Кенсу, отмечая, что если даже Чанель о нем что-то слышал, то должно быть действительно «жуть, какой известный». — Почему? Помню! — надул нижнюю губу друг, складывая руки на груди с видом оскорбленной добродетели, которая людям все и на блюдечке, а ей фигу вместо дружеской поддержки и доверия. — На «Д» его имя. Или на «П». Вообще-то ты лучше должен знать. К счастью, в этот момент они подошли к двери в зал, со свеже-отпечатанной афишей на дверях, зазывающей всех желающих принять участие в новом кастинге, и потешаться над легкомысленностью и забывчивостью друга стало совершенно некогда: — Это же мюзикл! — ахнул Кенсу, пробежавшись взглядом по строчкам на плакате. — Здорово, правда? Сразу половина конкурентов отсеется! К тому же, я в заявке написал, что мы с тобой в музыкальную школу на специальные занятия ходили полгода. У нас поблажки будут. — Или наоборот, — поджал губы более скептично настроенный Кенсу. Не верил он в такие подарки судьбы. Только в старание и настойчивость. — К тому же ты отказался со мной ходить, заявив, что и без того необычайно талантлив. — Что, кстати, чистая правда. — Чанеля вообще было достаточно тяжело смутить трудностями. Ему бы и жабо не помешало. — К тому же, как они это проверят? Кенсу глубоко вздохнул, и с тяжелым сердцем толкнул створки к своему будущему, не особо надеясь на успех заведомо обреченного на провал мероприятия. Однако пару часами позднее должен был признать, что от его друга все же порой поступают адекватные решения. Киллер! Эта роль должна была точно стать лучшей и самой яркой в начинающейся карьере. И пусть вид столь важного и сложного персонажа отличался особой эксцентричностью (хотя, ему ли привыкать?), это даже добавляло некой изюминки и привлекательности непростой задаче. К тому же, бонусом к нетривиальной роли прилагалось по сценарию целых четыре фразы, каждая из которых состояла более чем из трех слов! И было уже не так обидно, что ровно через две минуты его герою предстояло бесславно погибнуть на сцене от шальной пули… Чанель роль и вовсе не получил, в виду отсутствия «мало-мальской гибкости и зачатков грации», и предпочел поспешно скрыться из зала, поймав на себе задумчивый взгляд старосты. Просто постановка обещала быть не ординарной, включающей такой же оригинальный реквизит, судя по всему не легкий. А о сообразительности и умении старосты появляться в самых неожиданных местах, чтобы очередную гадость сотворить, уже легенды слагали. Причем некоторые «сложил» сам Чанель, не без участия Кенсу, ставшего как-то жертвой чужого произвола (он вообще достаточно добрый и наивный, чтобы этим другие воспользоваться не пытались). Это случилось с полгода назад. — А ты на какую роль пробоваться будешь? — спросил у замечтавшегося, и явно находящегося где-то далеко от него друга, Чанель. Кенсу даже споткнулся на ровном месте от такого неожиданно глупого вопроса. — На главную, конечно. — Ведь зачем довольствоваться малым, если можно выиграть джек-пот? — Решил замахнуться на Канны? — довольный своей шуткой хохотнул Чанель и чуть не прошел мимо зала, свернув в нужном направлении лишь только потому, что Кенсу его вовремя подхватил под руку. — Почему нет? Красная дорожка мне будет к лицу, — не повелся он на откровенную дружескую провокацию. Правда не учел, что в актерской среде, далекой от мирной, всегда настороже быть рекомендуется. — А ты прав, очень пойдет! — восторженно согласились за их спинами голосом старосты. — Я ведь как раз добровольца искала. Будет тебе красная дорожка! Все как ты хотел! И не обманула (как Кенсу на это не надеялся). Пришлось ему побыть ответственным на устроенном, в качестве поддержки студентов, импровизированном «Оскаре» за красную дорожку. Ответственность заключалась в том, чтобы вовремя транспортировать сей предмет к началу церемонии и раскатать, а потом убрать обратно на склад, когда все одногруппники и преподавательский состав торжественно пройдутся по ней, сияя в лучших нарядах. Тогда-то Кенсу окончательно и утвердился с предполагаемой ориентацией. Коварные они все-таки — женщины. Что молодые, что ровесницы… Успешно избежав нежелательной встречи, Чанель направился в столовую, обед никто не отменял, а Кенсу, сытого исключительно амбициями и положительными эмоциями, требовалось обязательно накормить, чем-нибудь более материальным. А то загнется ведь талант в расцвете лет, так и не открывшись миру. Сам он об упущенной возможности жалел конечно, но не настолько сильно, чтобы по этому поводу возненавидеть более удачливого друга (не последняя возможность же в жизни, в самом деле), наоборот, мысленно (пока) пожелал ему удачи и купил поздравительный шоколадный чизкейк на собственные деньги. Но друг так и не пришел…

***

— Это что? Самолет? — Кенсу закрыл глаза и медленно посчитал до десяти, пытаясь остановить подкатывающую к горлу истерику. Неизвестно как у других людей с этим, а у него истерика всегда прямо к горлу подкатывала. И если ее вовремя не остановить, то автоматически преобразовывалась во всякие гадости словесные. В основном матерные. Ну, или просто в испуганный вскрик, как в этом случае, когда он оказался на чужих коленях, рядом с иллюминатором, который в этот момент как раз изображение редких облаков передавал. — Это чертов самолет и я мог материализоваться за его пределами! Ты дебил?! — Извини, — замялся самый глупый на свете соулмейт. Видимо реально расстроенный. И судя по бегающим в панике глазкам, явно что-то не договаривающий. — Здесь недолго лететь. — Правда быстро сообразил, что лучшая защита — нападение, и с вызовом добавил: — Да и обед сейчас. Кто ж знал, что ты такое время неудобное выберешь? — Серьезно? — у Кенсу от возмущения даже гневных слов не осталось. Вернее остались, естественно, но в этот момент как-то в голову не приходили. — Если ты думал, что расстояние помешает мне появиться рядом… — Судя по вновь виновато забегавшему по сторонам взгляду, он не так уж и далек от истины оказался. Этот парень точно одаренный. Повезло ему. Обладающий настоящей магией без вспомогательных порошков и древних заклятий на крови. Редкость в современное время вообще-то. Иметь дар выведения из себя окружающих. Страшная сила. Так и хочется его… В смысле, прибить его хочется. Хотя… — Вот же идиот. Дай телефон!.. Самолет! И надо же было додуматься. Без документов, денег, билета… — актер требовательно вытянул руку и вздрогнул, когда незнакомец, на коленях которого он с таким удобством расположился, вежливо и почему-то виновато попросил оставить его общество, раз уж Пара так удачно рядом сидящей оказалась. Вот тут-то он и вспомнил, где собственно находится и покраснел от смущения, кланяясь под сопровождение незлого смешка в исполнении временного «кресла». Чонин тоже оценил степень неправильности происходящего и перетащил не сопротивляющуюся Пару себе на колени, с неудовольствием отметив, как в душе всколыхнулось что-то напоминающее ревность. Чего быть не могло в принципе. Вроде бы. «В любом случае, нечего чужим людям ноги отсиживать», — оправдал он свой недальновидный поступок. Это неприлично в конце концов! — Улыбнись! — потребовал Кенсу. И Чонин действительно расплылся в улыбке, не от страха, а по инерции, еще не до конца избавившись от шока после встречи, а в следующее мгновение отчаянно заморгал, ослепленный яркой вспышкой. — Какого черта?! — возмутился он, отгоняя разноцветные круги перед глазами, настойчиво не собирающиеся никуда исчезать еще достаточно долго. — Собираешься мной любоваться и дома? Так понравился? Кенсу постарался вложить во взгляд как можно больше скепсиса. Вот и откуда у его Пары такое самомнение выработалось? Нет, он вообще-то красавчик, но ведет себя так, словно первую строчку занимает в топ «сто самых красивых мужчин планеты»: — Вышлю твою фотку родителям, чтобы знали, кого в случае чего винить в моей неудавшейся жизни вне самолета, корабля, метро… Или куда ты там меня замуровать в следующий раз решишь попытаться? Пусть хотя бы накажут по всей строгости. — Молодые люди, нельзя телефон, — мило улыбнулась симпатичная стюардесса. — А вы кто? И откуда здесь?.. Займите свое место. На коленях нельзя. Сколько же здесь «нельзя» всяких… — Я с ним! — Кенсу не без садистского удовольствия, порожденного чувством безнаказанности, трепетно прижался к своей Паре, в попытке придушить, но внешне лишь лучезарно улыбнулся, ловя ответную улыбку умиленной девушки, от такой сильной атаки подрастерявшей сразу все претензии. — Любовь всей его жизни. — Соулмейт, — обреченно выдохнул Чонин, тоже невинно улыбаясь стюардессе, отмечая, что ему досталась уже не такая открытая и добрая улыбка в ответ как его Паре, мастерски притворившейся нормальным парнем. Умеет же он… Или все вокруг просто слепые глупцы, не видящие ничего дальше собственного носа? Или это все же он один здесь глупец? К счастью, основательно задуматься над тревожащей мыслью он не успел. Кенсу, проводив взглядом девушку, стер эту обезоруживающую улыбку с лица, и посмотрел на свою Пару уже совсем другим, строгим взглядом дознавателя: — Если уж ты решил таким образом попытаться от меня избавиться, мог бы страну подальше выбрать. Был ли смысл лететь в соседнюю? Хотя бы… не знаю, Австралию. Чонин же, глотая голодные слюни, смотрел на наглеца (не успевшего даже пообедать по кое-чьей милости), поглощающего его собственную еду, которую так неудачно принесли всего за несколько секунд до появления Пары. И вместо возмущения отчего-то стушевался и честно признался: — Денег не хватило. Ты знаешь, сколько туда билет стоит? — На собственном счастье не экономят! — нравоучительно урезонил его Кенсу, облизывая испачкавшиеся в соусе пальцы и блаженно жмурясь от этого процесса. Какая все же ему на редкость глупая Пара досталась. Не может ничего как следует сделать. Ведь вдруг бы действительно помогло? И он хотел даже разозлился на него по-настоящему по этому поводу, но не получилось. Слишком уж настроение было хорошим. Ведь киллер! Репетировать надо… — А когда мы обратно?.. Эй! Ты чего? Уснул? Только почувствовав неласковый тычок острым локтем в грудь, Чонин смог сбросить с себя наваждение и отвести взгляд от пальцев, периодически соблазнительно исчезающих за пухлыми губами, неловко заерзал, отметив, что сидеть становилось все неудобнее, сглотнул слюну в отчего-то пересохшем горле, и признался: — Да сразу и вернемся. Теперь мне там делать совершенно нечего. Все же, чтобы не говорили завистники, а настоящим чувствам расстояние не помеха!