Это судьба!

Аудитория послушно вынырнула из легкого оцепенения, тоже заинтересовавшись появлением нового действующего лица. Загудела заинтересовано и затихла почти сразу же, сменив расслабленность, присущую затяжной лекции у строго профессора, на мрачную гнетущую настороженность. Кенсу, если бы захотел, наверняка на ощупь смог бы почувствовать странное напряжение, повисшее в воздухе. Казалось, что абсолютно все в помещении с жадностью разглядывали неожиданно стройные бедра, с яркой кружевной повязкой на одной из них. И даже не подозревал, что обнаженные участки тела их волновали сейчас в самую последнюю очередь. Гораздо большего внимания заслужила черная рукоять пистолета, закрепленная за тугой резинкой кружевной подвязки. Воцарившуюся тишину, лишь разбавлял профессор, по инерции все пытающийся зачитывать текст, но с каждым словом все тише и неразборчивей, в конце концов, бросая это изначально обреченное на провал дело, чтобы с придыханием поинтересоваться: — Вы к кому? — Не столько в тайной надежде, что к нему, сколько искренне желая, чтобы все же не по его душу. И даже дал себе мысленное обещание быть к студентам немного лояльнее. Во избежание, так сказать, повторения подобных инцидентов в будущем. — К нему! — как-то до обидного пренебрежительно махнул актер рукой в сторону Чонина. Правда, посмотрел при этом таким ясным, трогательно-наивным взглядом, что уличить в изощренном издевательстве над собственной Парой его было невозможно. Хотя, наверняка, это было именно оно. Чонин облизнул разом пересохшие губы, живо представив в красках, как теперь по поводу и без будут над ним посмеиваться одногруппники, припоминая неординарное появление Пары, в полном боевом… Поэтому слишком уж нарочито удивленно и фальшиво переспросил, не столько надеясь, что Кенсу милостиво откажется от своих слов, сколько оттягивая момент неизбежности: — Ко мне?! Кенсу поморщился. Переигрывает. Чонин и сам понял, что отнекиваться бесполезно и обреченно кивнул: — Ко мне. И когда недоразумение самым благоприятным образом разрешилось, а сопутствующая нестандартной ситуации пауза затянулась, раздался тоненький девичий голосок, поинтересовавшийся о самом волнующем на данный момент: — А вы нас убивать не будете? — Девушка сидела от «киллера» дальше всех, за первой партой у самой двери, а потому имела право на смелый вопрос (а заодно и фору в случае неудовлетворительного ответа). Кенсу кокетливо заправил за ухо искусственный черный локон: — Этим? О, нет-нет. Это же игрушка, — картинно похлопал он ресничками, снова лучезарно улыбнулся, и заговорщицки «зашептал», загородившись импровизированным полурупором из согнутой ладони от Чонина: — Моя Пара такие вещи обожает просто. Ну, с переодеваниями… Извините, что не вовремя так получилось.- И даже смущенно пошаркал ножкой по полу. От движения юбочка заколыхалась, и Чонин вдруг поймал себя на жадном рассматривании кружевной резинки чулка то появляющейся, то снова скрывающейся за черной тканью от этого движения. Сбоку завистливо выдохнули, давая надежду, что не все так уныло в его будущем, как с самого начала представлялось: — Опять ему везет. Чонин был вынужден мысленно согласиться. Девушка из его Пары ничего себе такая получилась, весьма зрелищная. Присутствующие же, глядя на необыкновенно милое создание расслабились и непроизвольно улыбнулись в ответ. Синхронно так. Как котенку, замотавшемуся в шерстяных нитках, и в процессе распустившего половину связанного свитера. Не улыбался лишь Чонин, ощущая себя жертвой произвола, той самой хозяюшкой вязаного изделия, затравленно оглядываясь на ряды новоиспеченных зомби, в которые неожиданно вступили его одногруппники. А потому поспешил покинуть аудиторию, справедливо рассудив, что у него имеется уважительная причина и профессор против такого своеволия не будет. И не ошибся. — Какая милая барышня, — умиленно кивнул почтенный преподаватель, от которого комплимента можно было дождаться еще реже, чем высшего балла на экзамене, провожая взглядом счастливчика-студента. С такой Парой не соскучишься. Молодец! С фантазией… И вздохнул с тоской, вспоминая, что его-то дома ждет лишь шестидесятилетняя жена. Любимая, конечно, но без пистолета. Да и из ролевых атрибутов у нее только бигуди на голове. Но он на них насмотрелся уже на десять жизней вперед… А про лояльность к учащимся… Это он не подумавши ляпнул. Пусть учатся нормально, дармоеды. Только и могут, чтобы у родителей деньги из кошельков тянуть, а вот чтобы умом воспользоваться, так на это у них мозгов не хватает… Кенсу не возражая плелся за своей Парой, вернее за собственной вытянутой рукой, которую Чонин выпускать не собирался и сжимал так, словно боялся выпустить и потерять ее обладателя. И не зря. Судя по счастливым лицам одногруппников вокруг, его опасения было оправданы. И только покинув пределы комнаты «моральных пыток», актер обреченно простонал: — И что будет теперь? Позорище! — чувствительно приложившись лопатками к двери, счастливо отрезавшей их от чужого внимания. Чонин сначала хотел из вредности сказать, что наверняка теперь его фото появиться на первой полосе газеты, с пометкой об испорченных нравах современной молодежи, но внезапно передумал. И даже покладисто позвонил другу, попросив отпроситься с занятий и отвезти их подальше отсюда, для душевного спокойствия окружающих. И собственных. В любом случае, все получилось даже забавно: — Да ничего не будет. Ты похож на девушку. — Не похож вообще-то, — отлип от стены Кенсу, чье возмущение осталось без комментария. Но если бы он видел, с каким скепсисом Чонин посмотрел на этих словах на его ножки, обтянутые чулками… Что характерно правый чулок, не выдержав испытаний, съехал, разбивая в прах надежды Кенсу закрепить за его резинкой бутафорию. Не выдержит. Левый же каким-то чудом еще держался на месте, что смотрелось как-то уж совсем вызывающе неправильно. — Ну-ну, тешь себя иллюзиями. Ты даже передвигаешься как девчонка, — удивительно, но пикировка с Парой доставляла небывалое удовольствие, словно подзаряжая хорошим настроением. Эффект Призыва, конечно же… Это уже был удар ниже пояса. Ведь не как у девчонки, а как у соблазнительной девушки! Кенсу эту походку столько дней оттачивал, натирая мозоли и вывихивая лодыжки, не для того, чтобы всякие дилетанты так пренебрежительно о ней отзывались. И вообще, это называется — профессионализм. А потому перекосился, мечтая стереть издевательскую улыбочку с лощенного лица: — Достал! И это ничего, к словам Чонин уже давно привык. Почти. И даже уже практически не вздрагивал. А вот дуло черного блестящего пистолета, направленное прямо на «ни хрена не чувствующий рудимент в груди» изрядно напрягало. Тем более что сердце Чонина очень даже чувствовало. В данный момент преимущественно страх и почему-то капельку разочарования и обманутого доверия. Как-то он надеялся, что Пара его гораздо больше ценит и бережет. — Кенсу, ты чего? Мы же друг для друга созданы, — Чонин предусмотрительно побледнел, в провальной попытке слиться с бледно-персиковыми стенами, и аккуратно, прихватив кончик дула щепотью, отвел его в сторону. — Да и огнестрел в общественном месте — не слишком удачная перспектива для начала карьеры актера. — Забыл, — наигранно смутился Кенсу, поднимая подол юбки и запихивая «ствол» обратно под кружевную подвязку. Чонин в очередной раз непроизвольно отметил, что ножки у него очень даже. Как для парня в чулках и коротком платье. — И это бутафория. Я же не псих… — Как скажешь, — заботливо проворковал неудавшийся смертник, как с душевно больным. — А вообще, снимаю шляпу. Так меня еще никто не соблазнял. Я уже почти сдаться готов. «Сюрприз» удался. — Это не для тебя! — задохнулся возмущением актер: — Я кофе должен был вынести, а тут ты… И вообще не то, что ты подумал. Это всего лишь мой костюм! Сценический! Постановщик молодой, со своим видением и креативным подходом. Это такая вольная постановка… Чонин на это окинул в очередной раз внимательным взглядом вызывающий наряд и согласился: — Очень вольная. — Да много ты понимаешь в современном искусстве?! — возмущенно фыркнул парень. Не столько реально возмущаясь, сколько пытаясь скрыть стыд. Вообще-то, он бы предпочел в этот момент сквозь пол провалиться, но, думается, студенты аудиторией ниже, тоже от креативных авторских постановок и создаваемых в процессе образах, в особый восторг не придут. -Какая еще роль? Подружки Джеймса Бонда? — обидно рассмеялся Чонин. Бэкхен, поспешивший после странного звонка друга на выручку, задохнулся восторгом: — Вау! Зато на эту роль берут всегда настоящих красоток, — нелепо поддерживая шутку в своей излюбленной манере, когда не понятно, он серьезно или просто издевается. — Ну что, поехали? Кенсу задумчиво повертел в руках яркую брошь и томно взмахнул ресницами. Все же постоянные репетиции и усиленное вживание в роль успели наложить свои опечатки на его поведение и вкусы. Чонин обреченно прикрыл веки. И во что он вляпался? Это получается, что ни роль то новые персонажи в доме. И ладно бы все утонченные и возвышенные, а если исключительно отрицательные и наделенные исключительно мерзопакостным характером? Даже хуже, чем уже имеется в наличии у его Пары. С другой стороны, он и сейчас того… киллер. Хотя исключительно неправильный и до кончиков накрашенных ногтей положительный. Что? Он накрасил ногти?! Хотя, наверное, это даже интересно, но безрассудно. — Друг, я бы на твоем месте не бездействовал. Смотри, какая девушка получилась прехорошенькая. Будешь ушами хлопать и точно уведут. Может быть, даже я, — Бэкхен любовно поправил пышный бант фартука, завязанный на спине. — По-моему, ты надо мной издеваешься, — Чонин мрачно посмотрел на свою Пару, но все равно ненавязчиво оттеснил друга подальше. — Да как тебе такое в голову могло прийти? — почти искренне возмутился тот, наматывая искусственный локон лже-горничной на палец, не забывая томно хлопать ресницами. — Мои намерения чисты и прозрачны. А ты что думаешь, Кенсу? Выйдешь за меня замуж? — Думаю, твоя Пара оценит пополнение в семействе, — мрачно процедил актер, направляясь на выход, в желании поскорее сменить наряд. И компанию… — Это точно, — не смутился намеками Бэкхен, — Будешь у меня любимой второй женой. — Второй?! — почему-то возмутило Кенсу именно такое унизительное понижение ранга, идущего в резонанс с его конкурентно-способной натурой. Вторым он быть категорически не любил. Порой, был, но все равно не любил. — Любимой же! — округлил глаза Бэк. К счастью, заваливаться на занятия к Паре в непотребном виде, больше никому в голову не пришло, так что остальной путь удалось проделать без дополнительного урона и без того пошатнувшегося достоинства актера. А восхищенный свист в спину от тройки прогуливающих студентов, тот решил принять за комплимент. Так было приятнее. Мстительно отдавив ногу, издевательски галантно распахнувшему перед ним дверь Бэкхену, неудавшийся киллер забрался в машину, предусмотрительно придерживая юбку, чтобы не получить очередную порцию насмешек, и еле подавил довольную улыбку, когда следом распахнулась противоположная дверь, впуская в тесный салон Чонина. Хотелось бы думать, что это было намеком с его стороны… Вот только напускная веселость от такой близости сама по себе пропала. Кенсу нервно принялся теребить подол платья, стараясь не думать, что он, собственно, в платье. Чонин задумчиво смотрел в окно, надеясь, что бросаемые искоса взгляды остаются незамеченными. И лишь только Бэкхен беззастенчиво лыбился, рассматривая через зеркало заднего вида колоритную парочку, которая в этот момент смотрелась гармонично, как никогда: — Все же сразу заметно Пару, отмеченную Богами. Связь, что ли между ними имеется… Ребята подозрительно покосились друг на друга. Скепсис Кенсу был особенно оправдан, хотя бы в силу неоднократных посягательств на его честь (которым он не то чтобы сильно сопротивлялся). А судя по намекам болтливого водителя, Пара могла его вообще того… опоить. А он и не в курсе. — Духовные, — поспешил уточнить Бэкхен, наблюдая, как плотоядно блеснули глаза Кенсу, прикинув, что в случае чего, его ведь и за соучастие привлечь могут. — Вы же, как близнецы астральные. Чонин недоверчиво фыркнул. Это было почти оскорблением. Да и что-то он раньше особой схожести между ними не замечал. И дело далеко не только во внешности… — Не верите? — правильно расценил их реакцию Бэкхен. — А давайте проверим вашу совместить? Хотя это лишнее. Боги не ошибаются… — Как проверим? — Чонин и Кенсу одновременно заинтересованно подались вперед и, переглянувшись, поспешно отвернулись друг от друга. Слишком поздно делая вид, что не особо то оно им и интересно. — Чего проще? Устроим тест на совместимость. — Бэкхен с сожалением покосился на дорогу. Жаль, что у него не самолет, а машины автопилота пока не имеют. И не проследишь ведь нормально за реакцией этих двоих… Кенсу с ним мысленно согласился, даже не зная о поразительной схожести мыслей (вот где та самая духовная гармония, никакие Обряды Призыва не нужны). Действительно ведь жаль, что не имеют. Бэкхен с начала их не такой уж и длительной поездки, успел нарушить с десяток правил. С автопилотом было бы по-любому надежнее, чем с этой разиней за рулем. А ему до сих пор надо кофе вынести… — Выбирайте: зима или лето. Раз, два, три!.. — Зима! — Лето! — Серьезно? Да кто вообще в своем уме зиму выберет? Зимой же ноги и нос мерзнут! — Кенсу в шоке посмотрел на свою Пару, которая словно застеснявшись промямлила: — Зимой Новый год… — Дурацкий тест, — мрачно проворчал актер, не довольный и результатами, и Бэкхеном, который эту ерунду с тестами придумал. — Ну, это… — Бэкхен с тоской убедился, что его метод не столь уж совершенен, как хотелось бы. — Все правильно! Противоположности притягиваются. Кенсу повеселел: — Точно! Давай тогда еще чего-нибудь загадай нам. — Хорошо, — не стал спорить тот, вдавливая руку в сигнал клаксона, прежде чем послать заковыристое ругательство «слепому рукожопу», чуть не «поцеловавшему», каким-то чудом пока еще «девственный» бампер его машины. Не принимая в качестве оправдания, что это именно он резко перестроился на занятую полосу, увлеченный беседой с друзьями. Кенсу еле подавил желание окрестить себя святым знамением, стараясь не замечать чужой руки на бедре, которая обосновалась там сразу же после резкого движения, заставившего тела пассажиров синхронно податься вперед. Чонин же и сам от себя не ожидал такой заботы. Если уж начистоту — совершенно бесполезной. Сомнительно, что его рука чем-то помочь сможет в случае реальной аварии, но действовал исключительно рефлекторно, и руку убирать не собирался (тем более что не гонят), конечно, исключительно в целях безопасности. Все же его Пара на удивление хрупка и беззащитна, словно девушка, а наряд это только подчеркнул. Бэкхен, если и заметил импровизированный скиншип (продиктованный исключительно добрыми намерениями!), то не подал вида, продолжая, как ни в чем не бывало, прерванный разговор: — Солнце или луна? Раз, два, три! — Луна. — Луна… Да ты издеваешься! — сверкнул глазами актер, со вздохом откидываясь на спинку сиденья. Чонин мужественно промолчал, но настроение и у него малость подпортилось. После этого в машине снова повисла гнетущая тишина. Даже Бэкхен затих, пристыженный своей неудачей. Вроде помочь хотел, а в итоге только хуже сделал. Вот и помогай после этого людям… Пассажиры на заднем сиденье, казалось, и вовсе задремали. По крайней мере, Чонин свое последующее поведение ни чем другим объяснить не смог. Ладонь, до этого целомудренно возлежавшая на чужом бедре, провокационно прикрытом пышной юбочкой, вдруг в очередной раз решила проявить инициативу (хотя давно пора было уже научиться ей не доверять, раз уж подводит с завидным постоянством), принимаясь нежно оглаживать чужую ногу, обтянутую чулком, с каждым движением продвигаясь все выше. Так что вскоре и вовсе скрылась из виду. Объяснить такое поведение себе было гораздо сложнее, ведь даже во сне… Впрочем, никто и не требовал от него покаяния, принимая правила игры. Кенсу рвано выдохнул и сжал колени, как целомудренная школьница, но пресекать чужие поползновения не спешил. Справедливо полагая, что в этом случае он и при более подходящей обстановке от своей Пары ничего подобного больше не дождется. Хотя следовало бы, в этот момент он не имел никакого права на слабость. За ним стояла вся театральная академия, а он… Конспираторы, к слову, из них получились так себе. Стыдно признаться, но не продержались и пяти минут, прежде чем Бэкхен, изображающий правильного водителя, и на вид все так же усердно всматривающийся в дорогу, невинно поинтересовался: — Куда вас? В отель? — Зачем в отель? — выпучил глаза Чонин. — Точно, — захихикал его друг, встречаясь с ним взглядом в зеркале: — Вы же не малолетки какие, чтобы на заднем сиденье машины зажиматься. У вас собственное жилье есть. Кенсу смущенно покраснел. — У меня нет. Я с родителями живу, — уточнение получилось довольно-таки жалким, потому он поспешил оправдаться: — Но это только пока. Вот как только учиться закончу… — Тогда к нам? Я погуляю где-нибудь. Но вы мне должны будете… — Ой, нет-нет. Мне в университет надо. Срочно. Кофе я так и не вынес, — Кенсу был тверд, как просроченный пряник, в своем намерении не опорочить честь всей академии и отыграть свою роль так, чтобы им гордились потомки, которым еще предстоит ступить на нелегкий путь борьбы за всемирную известность и востребованность на ниве актерского мастерства. — Кофе? — рука Чонина неожиданно чувствительно, до боли, сжала бедро, оставляя на нем красные следы от пальцев. Наверное, он был разочарован. — Кофе — это серьезно. Не смеем тогда задерживать… А у актера после этих слов почему-то стало грустно и как-то мерзко на душе… Но все же не до такой степени, чтобы отступиться от идеалов всей жизни и пойти на попятный. Он просто не имел на то морального права! — И что в нем такого особенного? — задумчиво поинтересовался Чонин, наблюдая, как хрупкая фигурка, затравленно оглядываясь, перебежками направлялась к двери, предусмотрительно прикрыв лицо искусственными волосами. — Все вокруг так им очарованы. Может, это гипноз? Какая-нибудь новая секретная разработка? — О нет. Все гораздо проще, — Бэкхен наклонился к нему поближе, и с видом злостного коварного заговорщика прошептал, опалив чужое ухо теплым дыханием: — Это называется — дружелюбие. Попробуй как-нибудь и люди к тебе потянутся. Действует безотказно. Проверено на собственном опыте. Чонин вздрогнул, он этот вопрос скорее себе адресовывал и не ожидал ответа. Тем более такого… который вообще не помог. — И главное время-то как удачно выбрал для появления. Ты бы видел этих людей со страшными улыбками роботов, которых я считал преимущественно адекватными ребятами. — Не думаю, что он это специально, чтобы тебя опозорить. Не от него же зависит, — в очередной раз попытался образумить приунывшего друга Бэкхен. — Конечно, «не от него». Он вполне мог сговориться… — Чонин многозначительно посмотрел куда-то мимо своих ботинок в пол. Этот поистине дьявольски-извращенный ум вполне был способен что-то подобное провернуть. Бэкхен тоже пару секунд выжидающе буравил землю взглядом, словно ожидая, когда она разверзнется и Кенсу явится из своей обители, уже не стесняясь зрителей, прозорливо раскусивших его поднаготную… Естественно, никуда тот не явился. И не столько потому, что не мог этого в силу неспособности распадаться на атомы в одном месте и собираться в единое целое в другом, наплевав на расстояния и суперпрочные современные напольные покрытия, сколько банально занятый собственными проблемами, которые не заставили себя долго ждать и очень скоро появились. В институте его ждал очередной сюрприз. На этот раз неприятный. И почему все сюрпризы не могут быть приятными? Актер подавил тяжелый вздох, признавая этот день полностью и бесповоротно неудачным. Если уж день не заладился с самого утра, то не стоило и надеяться, что что-нибудь изменится к обеду. — Я думал, что ты гораздо серьезнее, а ты… — ударил по больному преподаватель Ким, сложив руки за спину, а бровки в сочувствующее выражение, начиная совсем издалека: — Кенсу, ты же понимаешь, что такое положение вещей недопустимо. Сегодня ты исчез с репетиции. Ты должен был вынести кофе, но не вынес. Тебя что, в черную дыру засосало? — К соулмейту вообще-то, — обиженно буркнул Кенсу, начиная догадываться, к чему это бровки сочувственно выгнутые. — Да знаю я. Потом твой друг решил поделиться с нами своими догадками о твоем месте пребывания. Ничего против не имею. Но реши свои проблемы в ближайшие дни. Не хотелось бы актера потерять в разгар представления. Боюсь, иначе придется тебя заменить. Ты же меня не подведешь больше? — вкрадчиво поинтересовался преподаватель напоследок, заглядывая через глаза прямиком в душу. Кенсу ответил ему самым преданным взглядом, отдавая себе отчет, что на такой провокационный вопрос однозначно ответить не мог. Слишком уж много было неучтенных факторов. Таких как воля Богов, личное везение (в наличии которого у себя он в последнее время сильно сомневаться начал), тараканы в голове Ким Чонина… Он вообще старался ничего заранее не планировать, чтобы потом обидно не было (правда, каждый раз все равно было обидно). Но все же кивнул: — Да без проблем! Должно быть, проделал это достаточно убедительно, потому что преподаватель распекать и совестить его перестал. Вместо этого завороженно уставился на своего студента, словно впервые в жизни воочию увидеть удосужился: — Напомни, какого персонажа ты играешь? — Киллера! — не без тайной гордости доложился Кенсу, радуясь, что разговор с опасной темы ушел. — Оригинальный образ получился… Сильный, — дипломатично похвалил задумку известного режиссера преподаватель. И добавил чуть слышно себе под нос, делая заметку не будущее: — На афише надо будет написать, что вход только для людей с устойчивой психикой и администрация ни за что ответственности не несет.