Учиха-Который-Выжил!

— Дети цветы жизни. Дети цветы жизни. Детей трогать нельзя. Дети — это свет. — на автомате шепчу мантру. Главное не сорваться, а то всего лишь два месяца прошло. — А я знаю, откуда появляются дети! — заявила одна из одноклассниц. Причем выделив акцентом слово «дети» так, как будто сама уже не ребенок. — Это... Это когда мужчина и женщина целуются, их слюни смешиваются, и женщина глотает…! Вот!       «А-а-а-а-а!» — все слышали, да? Это был мой крик души. От всего этого бреда я уже докатился до того, что периодически тихонько бьюсь головой об стенку или стол, разницы нет. Эта тема является одной из самых обсуждаемых среди класса и среди девочек в частности. Так же как, например, разговор о несправедливых родителях, не разрешивших надеть двухсантиметровый каблук. Или о том, что родители не хотят покупать велосипед и новые игрушки. — Эй, Гарри, с тобой все в порядке? — мальчик, в очках и свисающей соплей из носа, озадаченно на меня посмотрел. Как же его зовут… Джон, Том, Стен? — Да не обращай внимание. Он просто ненормальный. Так его моя мама называет. Она говорит, что он болен чем-то неизлечимым, так что держись подальше, а то вдруг заболеешь. — Правда? Большой Дэ, как же ты с ним живешь? — мальчик с обожанием посмотрел на Дадли. — Да… — договорить пацан не успел, так как прозвенел звонок.       В классе я старался слиться с местом и не отсвечивать. Мне искренне не хотелось отвечать на глупые вопросы учителей. Как и ожидалось, я учился лучше всех по любому предмету. Учителя возили меня по разным конкурсам и, когда я выигрывал, называли гением. Мне было противно это слышать из-за того, что я выигрываю не у равного противника, а у ребенка. Тем более это не нравилось мне, потому что чем чаще я что-то где-то получал, тем больше меня ставили в пример Дадли. Он бесился и выводил свою блаженную семейку. Как и большинство детей, Дадлик заводил себе друзей и рассказывал, какие у нас с ним дома происходят «страсти». К концу третьего семестра их компания уже пыталась на меня наезжать, но гордость потомка великого клана не позволяла мне отвечать таким плебеям, как они. Примерно раз в неделю у нас устраивались «танцы с бубном», когда каждая из сторон думает, что именно она охотник. На самом деле я считался самым слабым в классе и вообще задохликом на вид из-за чрезмерно большой одежды. С детьми я старался не сближаться, а учителя старались реагировать на всех одинаково, не выделяя кого-либо. Так что подойти с вопросом можно, а поболтать просто так — нет.       Кстати, мой образ играет немаловажную роль во всем спектакле. Меня часто путают с девочкой из-за отросших волос, которые закрывают глаз и шрам. Хотя мои одноклассники знали мой истинный пол, но те, кто был старше — нет. Волосы сзади естественно росли, а самому их стричь у меня не получалось. Точнее получалось, но очень криво и косо, как-то клочками. В итоге вышла жуткая прическа: впереди хорошо, а сзади, как будто в меня несколько раз ударила молния.       Глаза вызывали сильный ажиотаж у большинства людей. Все пытались посмотреть, что же там под челкой. Дадли распустил слух, что у меня вместо глаза черный провал и если в него посветить фонариком можно увидеть мозги. Еще был слух, что у меня шрам на пол лица — это было почти правдой. Чего только не говорили, но вскоре дети привыкли и перестали акцентировать на этом внимание. Кстати, учителя тоже спрашивали, что это у меня с глазом. Мне приходилось всеми правдами и неправдами изворачиваться и не показывать его.       Однажды меня поймала бойкая молодая учительница и, когда увидела,… чуть не потеряла сознание. Вызывали опекунов, службы по защите прав ребенка, врачей. Подняли целый кипишь вокруг. Самое интересное — я мог уйти в другую семью, сказав, что со мной плохо обращаются. Сделать всем Дурслям большую гадость. Заманчиво, конечно, но это бы повлекло последствия. Вряд ли бы я долго занимал полку в приюте из-за того, что являюсь «надежным» ребенком и милашкой-обаяшкой. В общем было бы много геморроя. Врачи, обследовавшие меня, сказали, что так проявляется природная аномалия, и это будет проблематично как-то убрать, тем более, пока я мелкий. Зрение исправить, конечно, можно, но только хирургическим путем, который мне не подходит. После заключения докторов моя жизнь вернулась на круги своя.       Да, мой левый глаз был откровенно жутким и очень плохо видел, точнее почти не видел. Поэтому с чёлкой мне даже проще. Постоянные тренировки Шарингана с перерывом в неделю-полторы не давали левому глазу восстановиться в отличии от правого, который уже через два дня был как новенький. Лопнувшие сосуды и капилляры не регенерировали ни сами, ни при помощи магии, ни даже от направленных стихийных выбросов. Плюс ко всему глаз временами ужасно болел. Останавливать тренировки я не хочу из-за того, что прогресс идет очень медленно и со скрипом. Скрипит, кстати, именно левый глаз. Правый вполне так бодренько и почти без последствий в виде боли активируется. Как бы печально не было, но узнать почему со мной происходит такая чертовщина ни я, ни местные врачи не могут.       Первый год в школе закончился. Группа «неравнодушных» ко мне детей сформировалась аккурат к концу учебного года. Они вроде планировали бурную деятельность на лето, что-то вроде «достань трусы Гарри Поттера и натяни их ему на лоб». Ага, я прям встал и жду. Малолетние идиоты. С этим стоит что-нибудь сделать. Самый жирный минусище школы — это то, что я потратил кучу времени для своего развития в пустую и на уроках только пять процентов материала были мне полезны. Если сравнить академию шиноби и английскую школу. Это как небо и земля. В первой нужно ловить каждое слово учителя, каждый жест, запоминать огромное количество жизненно важной информации, делать сложнейшие расчеты с предсказанием для ловушек, а не сидеть на полу и не играть в глупые игры с учителем, изучая буквы и цифры*.       Момент для того, чтобы ткнуть Дадлипусечку в его место, с которого рыпаться не стоит, выпал на летние каникулы.       Поздно вечером, когда все уже легли спать, и на всей улице потухли окна домов, я выходил на задний двор через кухню, устанавливал с помощью специального крепления мишень от старых дротиков, валяющихся без дела на чердаке, чтобы на дереве в саду не оставалось следов и не было шума.       Из метательного оружия у меня десяток иголок, три кухонных ножа, один раскладной и один кунай. Кстати, кунай у меня получился из почти двух десятков иголок и мотка железной лески. Магия… стихийная магия. Очень хотелось прирезать тетушку Мардж, заехавшую в гости на выходные, и расчленить ее собаку, вот и вышел у меня кунай.       Так вот, занимался я своими делами, как почувствовал, что на меня смотрят, а когда начал оборачиваться чувство пропало. С самого начала было понятно, что горе-шпион — это Дадли. Он так прижимался к окну, что на нем ползли белые круги от дыхания, а когда «прятался» шторки сильно колыхались. Все это безобразие продолжалось пока Дадли не осмелел и не пришел посмотреть, так сказать вблизи. Родителям он ничего не говорил, ловя на себе мои угрожающие взгляды. На удивление, младший Дурсль проявил смекалку и пришел раньше меня на «полигон», спрятавшись за большим кустом. Куст разросся сильно, но недостаточно, чтобы скрыть огромный зад Дадлика.       Я специально не обращал внимания на куст и не замечал шевелящиеся сами собой ветки. Как говорил старый Мастер из страны Железа: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе, чтобы успеть вспороть живот катаной». Дадли в кустах совсем расслабился и не ожидал, что ножик, почти до самой рукояти, войдет в землю около его руки. Он почти начал орать. Я предполагал, что так и будет, и заткнул ему рукой рот. — Замолчи. — Ммхпмх! — он не хотел униматься, продолжая кричать и вырываться. В его глазах было столько дикого страха, казалось, можно было самому утонуть в этом беспокойстве. — Замолчи! Себе хуже сделаешь. — прошипел я. Дурсль замер, почувствовав холод железа у горла. — Я все маме и папе расскажу! Они тебя накажут! Псих! Ненормальный! — яростно выдал этот... это недоразумение. — А ты успеешь? Для тебя же лучше будет молчать. — я угрожающе повертел кунаем перед его носом. — Или ты замолчишь навсегда. — тихо закончил я, зловеще улыбнувшись.       Дадли кинулся бежать к дому, запинаясь в ногах. Он уже потянулся к ручке, чтобы открыть дверь. Как игла метко и неглубоко вошла тыльную сторону ладони. Из глаз полились слезы, и он снова попытался заорать, но я был быстрее и, легко предугадав реакцию, засунул край его пижамы в рот. Дадли вжался в стену, весь задрожал и что-то тихо затараторил себе под нос. Кажется, молитву. — Не слышу, что ты там мямлишь? — насмешливо спросил я. — Я н-не сскаж-ж-ш-с-с, — голос сорвался и перешел в свист, во рту все еще была зажата пижама. — Что?! Ты скажешь? — угрожающе начал я, прищурившись и специально медленно замахнувшись.       Он выплюнул ткань, мешавшую говорить. Быстро и раздельно начал тараторить одно и тоже, смотря прямо мне в глаза. Его зрачки от страха сузились и стали похожи на черные точки, а с лица схлынула краска. — Нет! НЕТ! Не скажу! Отпусти! Прошу! Умоляю!       Ну вот и подошли к самому главному. — Я больше не намерен терпеть твои и твоих дружков выходки. — сквозь зубы прошипел я и схватил Дадли за грудки. — Ты ведь сможешь их угомонить, правда? Иначе... — Да-да! Я...я все сделаю! Я сделаю, так как ты просишь! Только отпусти меня-я. — заблеял пацан, заставив меня несколько брезгливо сморщиться. — Хах, наивный, я не прошу. — мои губы расплылись в широкой ухмылке,— Я приказываю. — активирую Шаринган. С одним томое ничего особо не сделаешь, зато добавить красочности в свой образ не помешает.       Дурсль свалился на колени, руками размазывая по лицу сопли, слюни и слезы. Я просто забрал все свое оружие. Вытащил иголку из его руки, снял мишень и прошел в дом.       Уже в чулане я подумал, что малость перестарался и оставил его заикой на всю жизни. На кой-черт я показал ему свои глаза? Откуда это ребячество? О, Ками, что за странное поведение?! Хотя ладно, мне же лучше. Избавился от назойливых букашек за одну ночь.       На следующий день Дадлик шарахался от меня, как от чумного. Тетя и дяди пытались вытянуть из него хотя бы словечко, только вот мой «клиент» начинал заикаться, как контуженный. Хм, сможет ли он отговорить своих друзей? Если нет, то придется сделать ему ночной визит прямо в кроватку. Сам себе проблем нажил.       Во всем нужно искать плюсы. Наверное, для большинства людей я рационален и даже пессимистичен, но реально же я стараюсь извлекать любые, даже самые маломальские плюсы. Ночью с кодовым названием «Д» Шаринган очень плавно активировался и также плавно отключился. Летом закреплю результат и перейду ко второй стадии. Печать с энергией также спокойно накапливается. Да-с, если так и дальше пойдет, то проблем с развитием не будет.

***

      Жизнь Гарри Поттера, то есть моя, Саске Учихи, шла свои чередом. Школу я воспринимал, как необратимое зло, и смирился, пройдя перед этим все пять стадий осознания неизбежного. Три года в ней уже время трачу. Как родная, прям. И вздремнуть, и учеников по шпынять. В школе у меня даже появилось несколько прозвищ. В основном из-за того, что каким-то «чудесным» образом я выигрывал во всех драках, в которые меня втягивали. Ну а что мне, элитному шиноби, могут сделать дети? Гарри Поттер — «Зеленоглазый демон началки» или «Гений, который смог…», а что там я уже «смог» — это другая история… Эх, было времечко. Большой Дэ и Ко боятся меня, как черного огня Аматерасу. С дружками Дэ, правда, пришлось еще раз побеседовать в не менее «милом» тоне, чем с Дадликом. Тот случай, когда цель оправдывает средства.       В общем личность, как ни старался, я небезызвестная. И не только в школе, кстати… Я честно искал неприятностей шатаясь вечером в темных переулках, но они, неприятности, не хотели идти ко мне. Я прям крутился около странно разодетой молодежи, а они меня взяли и приняли за своего. Потому что я подхожу своим внешним видом под набирающее популярность движение в рок музыке. С их стороны было только странная просьба покрасить челку или просто пряди в какой-нибудь яркий цвет и носить одежду, похожую на их. Но ни краситься, ни одеваться так странно я не собирался.       Так вот о неприятностях. Была даже не ночь. Днем посреди улицы, когда я шел домой из магазина, ко мне подкатила компания, состоящая из двух человек, подростков, с чистым намерением забрать деньги и продукты. Меня пристойно отвели в темный переулок и почти начали свое темное дело. Я упорно выводил их из себя, чтобы парни напали первыми. Через пару минут первый пошел, с громким криком, в рукопашную. Удары скользили в сантиметрах десяти от меня, пока прицел у мальчика не настроился. Ничего необычного в бою от простого подростка не увидишь. Я осторожно откинул пакеты подальше в проулок и парочкой метких ударов по носу, приправленных магией, вывел из игры первого.       Зато второй полез уже с ножом. Который я выбил из его рук почти сразу. Усиливаю и ускоряю себя за счет внутреннего резерва, едва не начиная черпать из печати силу. Нож в печень, никто не вечен, да? Я в последний момент перевернул нож рукоятью вперед, и пацан получил тяжелый удар в солнечное сплетение. Ну не разводить мне же тут кровавую грязь? За такое и посадить могут в этом мире, наверное… Забрав пакеты, со спокойной душой я пошел домой.       Бой меня слегка вымотал, точнее мой резерв, быстро выдохшийся. Похоже сложность печати и заключается в том, чтобы случайно не начать тянуть из нее силы. Только вот три года почти прошли, а я до сих пор ее не ощущаю. Магия копится, ее можно тянуть, но до формирования печати еще слишком далеко. А вот обычный резерв растет исправно, медленно укрепляясь и расширяясь.       Саморазвиваться мне мешала одна назойливая женщина. Миссис Фигг устранить было делом техники. Она периодически ломает себе ноги и руки каждый раз, когда наступает время «посидеть с Гарри». Проникать к ней в дом было сложно, пока коты его охраняли. Я считаю, что человек все же умнее кошки и залить газон валерьянкой у соседей во дворе очень просто. В первый раз я чуть не попался. Хорошо хоть Шаринган додумался «включить». По всему дому стояли охранные контуры и ловушки завязанные, кстати, не только на нее. Это подтвердило догадку, что она за мной «приглядывает».       Свой дом я тоже осмотрел, но было сложнее отличать мои магические эманации от чужих. Дом по периметру был обвешан разными ниточками магии, неизвестного для меня назначения. Надеюсь пока. И внутри больше всего «мишуры» было на камине. К удивлению, на всех Дурслях ничего не висело, а от тети и Дадли исходили слабые чахлые ниточки магии. Если сравнивать Петунию и Дадлика, то от тети линий исходило в несколько раз больше, чем от мальчика. Тем не менее по сравнению со мной тетя Туни была очень бледным подобием мага. Вернон же оказался совершенно обычным человеком.       Середина августа перед четвертым классом не пестрила событиями. Вся семья Дурсль, ну и я за компанию, поехали покупать обувь на следующий школьный год. Получилось выбить хорошие высокие кеды, черного цвета. Дадли там тоже что-то купили, но я не интересовался. Но дядя говорил постоянно, что это не такая нищебродская обувь, как у меня. Я первый выходил из магазина, но меня почти сшиб с ног низенький мужичок в странной одежде. — О, простите, сэр. — тараторил он.       От резкого движения мои волосы (криво обстриженные патлы) растрепались, показывая шрам. — Великий Мерлин! Это же Вы! — он как был на полу, так и пополз на коленках, поправляя свой огромный фиолетовый цилиндр. Так не понял, почему он на меня таращится, как будто увидел минимум местного Бога.       Тут вклинилась в разговор Петунья: — Отойдите, уважаемый! Совсем люди с ума сходят! Да вы хоть понимает…!       Что там пыталась доказать тетя, я не слушал, но однозначно понял, что этот человек — волшебник. И неужели они узнали, что это я спалил ту деревушку Аматерасу? Я в шоке уставился на карлика. Дядя не дал мне ничего сказать, оперативно выведя меня и Дадли на улицу и так же быстро забрав Туни. Без паники, Шаринган не у меня, пламя не мое, все вопросы к Волдеморту. Мне стоило бы вывернуться и поболтать с тем человеком, но уже поздно и мы едем домой.