Когда сердце нестерпимо болит

      Зайдя в свой кабинет, Реджина увидела летающие над столом огоньки. Это были маленькие светящиеся лампочки фиолетового цвета, медленно вращающиеся по кругу и создающие приятное освещение в полностью тёмном помещении. — Ради всего святого, Мал! Из-за тебя, нас когда-нибудь поймают и сожгут на костре! — резко захлопнула дверь брюнетка и взмахом руки включила искусственное освещение, заставив огоньки исчезнуть. — Перестань, Редж, — лениво потянула развалившаяся в мягком кресле блондинка, — ты настолько всех запугала, что сюда никто не осмелится зайти, даже под страхом смерти. — Именно это их и ждет, если найдётся такой глупец, — усмехнулась Миллс, с удовольствием садясь в кресло напротив. — Ну, как прошёл первый день со вторым курсом? — выжидающая пауза, — мне было скучно, да ещё и свет отключили во всём университете, и я решила развлечься, дожидаясь тебя, — объяснила Малефисента, видя, что подруга не собирается отвечать на вопрос из-за её невинной выходки. — Ничего особенного, те же безмозглые студенты, пару раз посещало желание поджечь всю аудиторию одним щелчком пальцев, еле сдержалась, чтобы силой мысли не придушить опоздавшую блондинку и с удовольствием поиздевалась над юной Волчицей, доведя её почти до обморока, — перечисляла Реджина с королевской улыбкой и коварным огоньком в глазах. — Да уж, действительно ничем не примечательный день, — расхохоталась мисс Дрэгон, — ты неисправима, дорогая! Чем тебе не угодила юная Волчишка? — спросила блондинка, закашлявшись от недавнего смеха. — Да я их за версту чую, не ожидала увидеть среди своих студентов оборотня. Если она достаточно умна, то на моих лекциях больше не появится. И, надеюсь, её подружку-Спасительницу я тоже больше не увижу. — Ну что ж, это мы ещё посмотрим, — сказала Мал, с интересом наблюдая за подругой и отгоняя от себя предчувствие, что эти второкурсники ещё не раз доставят им проблем. Спустя час в дверь декана Миллс постучали. Подруги отвлеклись от изучения последних новостей в области археологических раскопок и антропологии и одновременно произнесли: «Войдите!» — Эй, Грэм, привет! — улыбнулась Реджина, увидев заходящего профессора Хамберта, — как прошла лекция? — Реджина, декан Дрэгон, — кивнул Охотник обеим дамам, закрывая за собой дверь и удивленно осматривая кабинет. — О, боги, Грэм, — воскликнула Мал, — ты хороший друг Реджи, а я её самая давняя подруга, — подмигнула она улыбающейся брюнетке, — зови меня Малефисента или, на худой конец, Королева Тьмы, — снова громко рассмеялась мисс Дрэгон. — Простите, мисс Малефисента, я учту. Удивлён, что в твоём кабинете, Реджина, есть свет, — продолжая крутить головой, произнёс Грэм. Подруги переглянулись, в глазах Миллс были заметны укоряющие искорки и всем своим видом она призывала Мал исправить ситуацию. — Реджина использует автономный генератор, небольшой мощности, чтобы в случае чрезвычайной ситуации или внезапного отключения электроэнергии её исследования и наработки не канули в небытие, — как ни в чём не бывало объяснила Малефисента, добродушно улыбаясь Грэму. — Это гениально, Миллс! — воскликнул Хамберт. — Может, хочешь чашечку кофе, Грэм, — предложила Редж, не имея ни малейшего желания даже косвенно продолжать тему, касающуюся её магических способностей. — Не откажусь, благодарю, — улыбнулся Охотник и присел на мягкий диван, стоящий в углу кабинета. Казалось, что профессор чувствует себя как дома. — Что ты сделала сегодня утром с этими второкурсниками? — внезапно рассмеявшись, сказал зоолог. — Когда я спросил, почему они все смотрят на меня волком, одна студентка вскочила со своего места и как ошпаренная выбежала за дверь. Какая-то блондинка попыталась извиниться вместо неё и тоже покинула лекцию, — рассказывал Грэм, явно недоумевая и гадая, чем же Злая Королева их так напугала. — Спустя двадцать минут, парень с протезом решил якобы незаметно улизнуть, сославшись на неотложное дело, и в довершение всего этого цирка, очередная изящная блондинка лениво потянулась и ледяным тоном, по-королевски произнесла: «Здесь все такие эмоциональные, пожалуй, мне стоит удалиться». — Мда, Реджи, по-моему, ты превзошла себя! — смеялась Малефисента, игнорируя красноречивый взгляд, который ей посылала подруга. — Эта та брюнетка, с красными прядями и короткой юбке, и блондинка в отвратительной кожанке? — улыбаясь, уточнила Миллс. — Да, это они, весьма неуравновешенные девицы, как мне показалось, — кивал Грэм, медленно попивая превосходный кофе. — Что ж, оставлю вас с Охотничком, простите, профессор Хамберт, — хитро подмигнула Реджине подруга, — не терпится познакомиться с этим курсом на моей лекции. Хорошего дня! — Только не вздумай превратиться в дракона, дорогая! — игриво улыбнулась профессор Миллс, глядя на подругу, — а то девочка совсем с катушек слетит. — О, что ты, я не так коварна, как ты, — многозначительно протянула Мал и скрылась в тусклом коридоре. Когда дверь закрылась, Грэм восхищённо улыбнулся, взглянув на Реджину, и по-дружески произнес: — Да, не зря вас обеих называют Королевами университета. — Это ты ещё с моей матерью не знаком, — ответила Миллс другу, откидываясь на спинку кресла и возвращаясь к изучению новостей. — Могу представить, — еле слышно добавил Хамберт, всё ещё улыбаясь. Профессор Грэм Хамберт был добродушным преподавателем (как нам уже известно) зоологии. Они с Реджиной подружились сразу, как только она пришла работать в университет. Кудрявый любитель животных, с голубыми глазами и мягким североирландским акцентом, производил впечатление спокойного и надёжного человека. Охотник всей душой, по-братски любил Реджину, и неоднократно спасал её от накатывающей периодически апатии и усталости, что случалось довольно часто. И кстати, своё прозвище он получил, потому что пару раз появлялся на лекциях в охотничьих сапогах, забывая переобуться после продолжительных скитаний по лесам и болотам, в поисках новых видов животных, насекомых или птиц. Миллс искренне дорожила этими отношениями. Грэм был единственным другом, кроме Мал, с которым она могла поделиться своими переживаниями, проблемами и отвлечься от тоскливого чувства в груди. О магическом аспекте своей жизни Реджина, конечно, ему не рассказывала. Слишком тяжело было от воспоминаний и ответственности за прошлую ошибку, которая многим принесла страдания и стоила ей счастливой жизни. Временами Реджине было невыносимо больно сознавать, что она на самом деле очень одинока, и вся эта напускная королевская холодность и гроша ломаного не стоит. Не помогала и почти безграничная магия, с помощью которой можно было иметь все блага мира. Но магия бессильна, когда потеряна человеческая жизнь, когда разъедающая пустота крепко укоренилась в душе, заполнить которую может только чистая любовь, и эта любовь также потеряна, без надежды на исцеление. А надежду, Реджина, утратила очень давно, навсегда запретив своему сердцу чувствовать, построив вокруг себя невидимые титановые стены. Поэтому Грэм и Малефисента были единственными, кто не давал ей окончательно всё бросить и сойти с ума где-нибудь на окраине Бостона, в старом заброшенном домике с бутылкой виски в руках. И Миллс была бесконечно благодарна им за это. А глядя на эту великолепную брюнетку, с аристократической осанкой, и не менее благородными манерами, никто бы не подумал, что она может быть несчастна.