Проклятый

Сиэль еще не мог определиться, раздражает его чрезмерное наблюдение, смущает или можно терпеть. Иногда своя реакция тяжелее в восприятии, чем чужая. И если мужчина скуп на ощущения и их просто разглядеть, то свои, Сиэля, — проблема. Близкое присутствие хозяина замка поможет разобраться, как бы не хотелось это отрицать. Днем Себастьян перестал держать под строгим контролем. Вместо этого Сиэль находился в одном помещении со слугой. Они все на одно лицо, потому и не понять, один и тот же стоит, или же один сменяет другого?.. Сиэлю было любопытно их изучить. Абсолютно идентичны, даже волоски изо льда лежат в таком же порядке. Почему в них не было добавлено какое-то разнообразие? Почему отсутствовала различие? Их создатель не хотел мучиться с выбором? Или дело в чем-то личном?

⌖✟⌖

Ночью начиналось самое интересное. Порой подросток не замечал, когда к нему залезает еще кто-то в постель. Осознавал ближе к утру, находясь в своеобразных объятьях. А бывало, что хозяин замка приходил перед самым отбоем и ложился рядом. После такой выходки мальчик еще долго не мог заснуть. Час как минимум лежал бревнышком. Странное ощущение… С одной стороны Сиэлю нравилось быть рядом с кем-то, чувствовать чужие объятия и легкие ласки, но с другой стороны — это резкое вторжение в личное пространство, которое начинало бунтовать в моменты нарушения. А бунтовало оно весьма своеобразно: смущение, злость… возбуждение. Последнее ставило в тупик. Как такое вообще может быть?! Сиэлю не нравятся мужчины в этом плане, но ласки приятны… Он успокаивал себя только тем, что это первое теплое внимание после смерти родителей. Вполне вероятно, что и женские ласки пришлись бы по душе. Просто в замке больше никого не было. Однако со временем самоубеждение слабо помогало. Сам маг стал восприниматься иначе. До определенного момента мальчик не разглядывал в нем объект для желания. Он не снился по ночам в весьма двусмысленном образе. Сейчас же, стыдно иной раз в глаза посмотреть. Стыдно за свою реакцию. Стыдно просыпаться в объятьях и желать… больше ласки. Сиэля напрягали такие изменения. Он мысленно молился, чтобы Себастьян приходил к нему как можно реже. Хотелось сбежать от странных чувств, что преследовали по пятам… Но молитвы никто не слышал, и подросток стал сам стараться отстраняться от мужчины. Только бы сбежать от странных изменений. И однажды Себастьян, раздраженный, что его общества стараются избегать, а от прикосновений отстраняются, хотя раньше все было с точностью да наоборот, решил поговорить. Ворвался в большой зал, место раньше служащее для отдыха большого количества гостей. А сейчас там сидел мальчишка и пробовал играть на рояле. — Нужно поговорить, — без приветствия заявил, распахивая двери и быстрым шагом направляясь к играющему. Сиэль оторвался от своеобразной игры, не без удивления. — Что-то случилось? — Почему ты меня избегаешь? — в лоб спросил мужчина. — Я разве тебя избегаю? — Каждый раз, как я пытаюсь к тебе прикоснуться, ты краснеешь и отстраняешься. А когда мы вместе спим, стараешься лежать на самом краю, лишь бы не контактировать со мной. В чем дело? — сильнее прежнего нахмурился Себастьян и встал позади подростка, руками опираясь о закрытую крышку рояля. Весьма странная поза. И очень опасная для Сиэля, ведь ему закрыли пути к отступлению. — Ни в чем, — сглотнул. — Просто я порой тебя не понимаю, что ты хочешь добиться всеми этими действиями. А когда лежу в одиночестве, это дает шанс поразмышлять, — пытался блефовать мальчишка, придумывая историю. — Ты все еще не можешь понять? — с разочарованием на лице, маг скривил губы. — Ждешь, чтобы я ответил напрямую? — Тебе интересны реакции людей? — Ты — мой ключ к становлению вновь человеком. — Я? — удивленно хлопнул глазами подросток. И как он может ему помочь?.. Он не хочет влюбляться в мужчину! Это же не нормально! Не естественно! — Ты, — недобро усмехнулся ледяной принц и наклонился еще ближе. Ошалевший и смущенный новостью мальчишка мог ощутить холодное дыхание. — Хочешь ты этого или нет, но моим станешь. — В каком смысле стану твоим? — немного заикаясь прошептал Сиэль. Голос неожиданно пропал. Слишком близко находился хозяин замка. — Во всех смыслах. — Нет-нет-нет… — замотал головой. — Ты с ума сошел?! — Что тебя так пугает? — с заданным вопросом мужчина вцепился ледяными пальцами в подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. — Ты даже не знаешь от чего отказываешься. Уверяю, я смогу доставить тебе много удовольствия. — Это ненормально… — пискнул от слишком близкого контакта мальчишка. — Абсолютно нормально. Ты привык к своим собственным стандартам, даже не подозревая, что существуют другие. И воспринимаются они без дикости. Я пытаюсь тебя заполучить, но ты стал ускользать. Поэтому, возвращаясь к началу разговора, я еще раз спрошу, что происходит? — Н-ничего, — Сиэль, покрасневший до кончиков ушей, попытался немного отстраниться, — для меня странно такое внимание, я не привык к нему. Я вообще к вниманию непривычен. — Раньше тебя ничего не смущало, — продолжал давить Себастьян. Хватку он ослабил и даже слегка погладил по подбородку большим пальцем. — Даже сейчас ты смутился. — Просто ты стал более настойчив, — вздрогнул мальчишка. Слишком интимные для него прикосновения. — И только? — Да. Чего Сиэль стал опасаться, помимо прикосновений, так это пристального взгляда красных глаз. Они стали в нем не просто дыру прожигать, а читать, словно раскрытую книгу. Здесь и нервозность, и смущение, и желание скрыться от них под одеялом. Именно это оружие пришло в действие. Хозяин замка стал молча разглядывать. И черт знает, что происходило в этот момент в его голове. Догадался ли о истинной причине, или же нет?.. — Все, — Сиэль попытал удачу еще раз отстранить мужчину, — перестань так откровенно меня разглядывать. Надо придумать нормальный способ тебя расколдовать. — У меня было достаточно времени, чтобы его отыскать. С уверенностью могу тебе заявить, что других путей нет. — Ты его искал один, — упрямился мальчишка, неожиданно положив свою ладонь на глаза ледяного принца. Тот сразу отпрянул и перехватил руку, неосознанно сжимая сильно. С тихим охом боли, Сиэль попытался вырвать конечность из крепкого захвата. Больно получилось. — Что ты делаешь? — Ты меня смущаешь таким пристальным взглядом, — буркнул мальчишка. Отпуская крепко захваченную руку, маг отступил. Но только затем, чтобы сесть рядом на большой пуфик. За рояль. Прошло три года с последней игры на музыкальном инструменте. Сухое исполнение «к Элизе». Он даже не доиграл до конца в тот раз. — Ты играешь? — удивился Сиэль, услышав первые ноты. В этот раз Себастьян решил вспомнить первую прелюдию Баха из тома ХТК. Светлая, наполненная легкостью и теплом мелодия очаровывала любого слушателя. — Играл раньше. — А я все думал, кому принадлежал инструмент, — Сиэль повернулся к нему лицом. Хорошо, что можно сейчас переключиться на другую тему. — Научишь меня играть? Не отвлекаясь от исполнения, мужчина ответил: — Я никогда никого не учил. Не думаю, что из меня выйдет хороший педагог. — Но хоть что-то, — посмотрел умоляющими синими омутами на мужчину. Тот не мог увидеть, зато мог почувствовать. Остановившись на втором предложении прелюдии, пальцы застыли над клавишами. — Тогда попробуй одной рукой сыграть гамму. От «до» до «до». Нужную октаву Себастьян выделил. — Что?.. Сиэль же вообще ничего не понял. По идеи он всегда пытался играть наобум, подбирая звуки, что звучали бы вместе красиво. А сейчас пытался повторить за своим учителем, но пальцы заплетались. Себастьян не торопил и спокойно ждал, когда выполнят первое упражнение. С помощью него мужчина поймет, насколько пластично рука и насколько быстро подросток может перебирать клавиши нужными пальцами. И это только правой рукой. С левой позже предстоит тот же тест. Только там пальцы ставятся зеркально правой руке. Сиэлю давалось это трудно. Он путался в порядке пальцев, путался, когда надо снова возвращаться на первый, пока не стал что-то бормотать себе под нос. Проговаривая сам себе, он стал быстрее понимать логику. — Давай сыграем вместе, — предложил после шестой попытки Себастьян и приготовил первым палец над клавишей «до», только на октаве выше. — Мы будет играть с тобой одно и то же. И я тебе буду говорить каким пальцем нужно сыграть ту или иную клавишу. — Не стоит, — Сиэль слабо улыбнулся. — Видимо, игра на музыкальных инструментах — это не мое. Я лучше послушаю. Настаивать никто не стал. Себастьян сел ровнее и продолжил с той части, где остановился. Все та же прелюдия, давно выученная наизусть. Так же, как весь первый том Баха. И только второй мужчина обошел стороной. Знал лишь по нотам. Сиэль заслушался. Да, игра действительно красивая. Хотя ему и сравнивать не с чем. Все, что он слышал до этого, игры в трактирах, куда его бывший народ забредал на пару деньков. Хозяин замка слишком увлекся. Прелюдии сменялись фугами, поднимаясь по полутонам верх, пока весь том не был сыгран. На последних нотах, Себастьян стал играть слишком резко, добавляя ненужной громкости. Словно без души. А как только подошел к концу, захлопнул крышку рояля и поднялся на ноги. Музыка Баха слишком сильна. Она раскрывает душу музыканта. Тот проникается насыщенностью звуков, ее красотой, и невольно начинает пропускать через себя. Но для холодного проклятого принца… это сказывается не так хорошо. Именно поэтому под конец он больше не мог проникнуться музыкой. Сыграл отвратительнее и просто отпрянул от инструмента. — На сегодня хватит, — хрипло ответил Себастьян, направляясь на выход. — Ты куда? — удивился Сиэль резкой смене настроения. — В лес. — А можно с тобой? — Нет, — с холодом отказал хозяин замка и вышел из зала. Тяжелые двери после его ухода зловеще захлопнулись. — Странный он, — сам себе ответил мальчик, тихонько вздохнув. Теперь он снова остался один. И чем себя занять? Вновь сходить в библиотеку? Да вроде нет настроения. Просто пройтись по замку? Может, в какое-нибудь запретное крыло, пока никто не видит? Последнее желание вышло неплохим вариантом. Но для начала вернуться к себе и взять карту. Методом тыка, с закрытыми глазами, Сиэль выбрал место, куда будет направляться. Какая-то комната, путь к которой проходил через запретный коридор с портретами и другими картинами. Любопытство съедало. Что мужчина мог прятать в том крыле и почему так рьяно его охранял? Какого же было удивление попасть в детскую комнату. О том, что в ней жил маленький мальчик, говорило многое. От цветов, до планировки. Сохранились игрушки, какие-то странные рисунки, висящие на стенах. Но спальня к себе не располагала. Слишком мрачно из-за малого количества света. Сиэль заинтересованно бродил по спальне, пытаясь понять, почему ее атмосфера настолько сильно отличается. Бродил, пока не наткнулся на висячий, немного изрезанный портрет. Поправив холст рукой, Сиэль обнаружил на ней Себастьяна, только тот был совсем ребенок. Младше Сиэля. По виду лет восемь-десять. Но его взгляд… Уже в то время в нем скрывалось слишком много холода. Неясная зловещность. Возможно, все дело в красных глазах и неулыбчивом лице. Во взрослой версии это не бросалось так сильно в глаза, как в детской. Ребенок не должен выглядеть так. — Что же сделало тебя таким?.. — прошептал Сиэль, словно обращаясь к ребенку на портрете. Не мог Себастьян просто так стать отчужденным. Один только был вопрос: портрет рисовали до или после трагедии с матерью? А из-за необычного цвета глаз, напугав собственную мать, он мог лишиться жизни. Неизвестное пугает людей. Необычность приводит к необдуманным действиям. Помимо портрета, подросток уделил внимание рабочему столу. И шкафчикам, и тумбочкам, суя свой нос туда, куда не просят. Но, увы, мало что попадалось на глаза. Какие-то старые игрушки, книжки, шахматы. Наверняка это стандартный набор любого богатого мальчика, чьим воспитанием и образованием занимались. Углубив поиски, держа надежду, что что-нибудь интересное, стоящее внимания, да найдется, он с радостью отыскал это «нечто». Интересной вещью оказался личный дневник. Там, где хранятся личные мысли и переживания маленького ребенка. Любопытство просто распирало. Это шанс узнать чуть больше о прошлом Себастьяна. Как он стал таким жестоким. Конечно, читать на месте слишком рискованно, да и в комнате тоже трудно, ведь Себастьян может в любой момент нагрянуть. Впрочем, как и сюда. Выбора нет. Сиэль спрятал дневник под одежду, слегка вздрогнув от холодной вещи на теплой коже, и поспешил убраться из этого крыла, пока хозяин замка не вернулся. Есть примерно час на прочтение, прежде чем Себастьян вернется. Обследование других запретных мест отошли на второй план. Интереснее ознакомиться с прошлым мужчины и взять из прочтенного выгоду. Сиэль буквально бежал в спальню, не желая терять ни минутки. Устроившись на заправленной постели, он достал дневник и раскрыл первую страницу. Потрепанная книжка, местами размазанные чернила и почерк такой забавный. Совсем детский. Внизу на краю корочки стояла дата «1589 год». Сиэль углубился в чтение. И по мере того, как глаза бегали по строчкам, ему становилось не по себе, а на глаза сами собой наворачивались слезы. Так грустно было. Тяжелая судьба у ребенка. И теперь становилось понятно, что с такой мрачной и безрадостной жизнью трудно стать кем-то светлым. Не после попытки матери убить, Себастьян стал мрачным и жестоким ребенком, какого можно было разглядеть на портрете. Ему с самого рождения не уделяли внимание. И он был не единственным ребенком в семье. Когда-то у него был старший брат, что погиб при несчастном случае. И какого было десятилетнему ребенку, когда его обвинили в смерти брата. Родные не верили его словам. Мать, до того опасающаяся, стала открыто ненавидеть. И не далек был случай с утоплением. Сиэля била дрожь, словно он стал прямым свидетелем всех этих событий. Ему было сложно понять, что значит, когда родители тебя ненавидят, ведь родители Сиэля его любили больше всего на свете и до последнего защищали. Жаль только, что после не получилось. Но, подростку казалось, что родители всегда рядом с ним, может, это они направили его сюда. Кто знает. А Себастьян… ему было так плохо. Одиночество так и скользило по всем страницам. Может, в этом и была причина, что он стал жестоким. Люди его боялись, ненавидели, но уже за дело… Он настолько зачитался прошлым несчастного ребенка, что не заметил прихода этого самого «ребенка». И конечно, тот заметил, что именно находится в руках мальчишки. — Где ты это взял? Сиэль подорвался, инстинктивно прижимая книжку к груди. «Дурак! Надо было следить за временем!» На мага же страшно было взглянуть. Казалось, он стал еще бледнее, а в глазах плескалась самая настоящая ярость. — Ты оглох? — Н-нашел, — пискнул мальчик, сжимаясь под таким взглядом. Хоть бы его не убили за это... — В той части, куда я запретил тебе ходить. Правильно? — тон сменился на обманчиво спокойный. — Должен же я тебя лучше понимать... Дневник, что мальчишка прижимал к груди, отшвырнула в стену невидимая сила. Руки ледяного принца дрожали от едва контролируемой злости. Он настолько сильно впивался ногтями в кожу, что могла пойти кровь. Если бы она существовала, то обязательно бы пошла. — Ты намерено меня ослушался. Явился в мою бывшую комнату, без зазрения совести копался в моем прошлом. И ты за это поплатишься. — Я не думал, что там окажусь... — прошептал Сиэль, дрожа от страха. — Я просто бродил по коридору с картинами... — Не строй из себя идиота, — едва не прошипел мужчина, надвигаясь на мальчишку, — ты прекрасно знал, куда ход тебе запрещен. Так сложно приструнить свое любопытство и не нарываться на неприятности? — Ты так мало о себе рассказываешь. Ты все твердишь, что я могу тебе помочь, если влюблюсь в тебя, но как я могу влюбиться в того, о ком ничего не знаю? — Все, что тебе было нужно, ты узнал. И избавь от своей жалости, она мне ни к чему, — хмуро ответил мужчина грубо обхватывая подбородок подростка и заставляя на себя смотреть (скоро это войдет в привычку). Температура в комнате стала понижаться с невероятной скоростью. Потухли свечи и камин. Из рта Сиэля стал исходить пар. — А я не жалею тебя. Наоборот, я стал понимать, почему ты стал таким, каким являешься сейчас. — Тогда ты не удивишься, если я запру тебя здесь без еды и воды. — И чем это тебе поможет? — Поможет тебе. Осознать, что нехорошо ослушиваться и рыться в чужих вещах, когда тебе не было дано разрешение. — А ты потом опять будешь лечить меня от истощения? — Нет. — И будешь опять испытывать отвращение, когда будешь наблюдать, как я моюсь? — За два дня не истощишься. Вытянув руку в сторону, в руки мужчины залетел дневник. А как только отпустил подбородок мальчика, исчез из комнаты. Температура после его ухода не поднялась, зато за дверью послышался странный звук, похожий на цепи. — Вот упрямец — недовольно пропыхтел мальчишка, поежившись. И чем ему эти два дня заниматься? Особенно с учетом невозможности согреться. Одеваться во все теплые вещи и сидеть под одеялом, дочитывая взятую из библиотеки книгу. Других вариантов не было.