3
5 мая 2017 г., 22:06
Хината был похож на солнышко.
Если бы не азиатская внешность, его можно было бы спутать с Уизли, хэх.
Кагеяма познакомился с Хинатой, когда они сели в одну лодку. До этого они виделись несколько раз на торжественных приёмах и тому подобной чепухе, которую устраивали их семьи. В одиннадцать Кагеяма уже понимал, что всё это не более чем фарс. А вот маленький Хината искренне хотел найти друзей среди тех, кто приходил в пышных платьях, строгих кимоно и аккуратненьких костюмчиках.
Кагеяма тогда — стыдно признаться даже самому себе — постеснялся подойти к такому светлому сокровищу.
Тёплый, мягкий, добрый, светлый, пугающий до мурашек и пронизывающего кости холода по всему телу — все эти качества Кагеяма узнал потом, позже, когда их разделила шляпа по разные столы, а фраза “зелёный тебе совершенно не к лицу” пронеслась сквозь весь обеденный зал. Кагеяма, когда немного подрос и осознал некоторые вещи, был готов поспорить с высказыванием — зелёный и серебряный вполне шли к его синим глазам, но, увы, спорить было уже бесполезно и поздно.
Они росли в немного разных условиях. Семья Шоё была более близкой к магловскому миру, более человечной, несмотря на чистокровность, когда как Тобио жил в более… прохладной атмосфере. Нет, родители его любили, это точно было понятно, но иногда со своей “аристократичностью” перебарщивали.
А ещё у них были общие интересы, точнее взгляды на них: да, их привлекали полёты на мётлах, да, это было круто, но. Вот самому, без магии бы творить такие чудеса, чтобы все замирали от восхищения — и не из-за волшебства, а из-за твоих усилий, твоих врождённых способностей.
Творить магию без магии — это была их мечта.
— Слушай, Кагеяма, а может… — Хината тогда не постеснялся завалиться в гостиную Слизерина, но перед самым концом неожиданно замялся, неуверенный; это было действительно странно для такого бестактного гриффиндорца. — А, ладно, забудь.
— Что именно я должен забыть?
Кагеяма уже в тринадцать лет знал, как подтолкнуть друга к нужному ответу, к действию. Хината был для него как хорошо изученная карта с множеством опасных бермудских треугольников.
— Что я предложил тебе попробовать магловский спорт, — раздражённо тогда отмахнулся Хината и быстро исчез из поля зрения.
Ловить Хинату по всему Хогвартсу Кагеяма не любил именно из-за его маленького роста, отличным способностям к камуфляжу (и это с рыжими волосами-то! что за жизнь) и настырности. Хината всегда ощущал Кагеяму каким-то шестым чувством или третьим оком, избегая, увёртываясь на чистых инстинктах. В такие моменты никто не хотел помочь им в маленькой борьбе, что ещё больше злило.
Нет, в Хогвартсе не было расизма как такового (наверно), но если с Ойкавой мирились из-за его статуса капитана, уважали за игру и принципы, совмещённые с типичной змеиной смекалкой и нетипичным поведением, то Кагеяму откровенно побаивались и даже старались не приближаться. Скорее презирали. «Рожей ты не вышел, вот и всё» — объяснял тогда Хината, когда они вместе сбежали в Запретный лес и, не найдя там что-то реально крутое, опять начали цапаться, прощупывая тему для разговора. Иваизуми-сан позже возражал, что внешность Кагеямы просто слишком обыкновенная для японца, вот даже на их фоне выделяется. А Ойкава-сан приговаривал, ухмыляясь, что Кагеяма не умел улыбаться.
После случая с предложением о спорте, Кагеяма даже не стал искать друга. Просто пошёл в выручай-комнату, где добыл всё необходимое, начиная от книг и заканчивая всевозможными атрибутами.
Ему даже не стыдно признаться, что первым делом он обратил своё внимание на волейбольный мяч лишь из-за его яркого жёлтого цвета.
Возможно, он напомнил ему солнышко. А солнышко напомнило Хинату. А Хината не мог выйти из его головы довольно давно (с первой встречи).
Если серьёзней — то почему они не имели возможность увлекаться другими видами спорта, кроме квиддича? Ведь есть же магические шахматы где-то в подземелье, хотя это всё же не то. Неужели такой опасный спорт — единственный магический, доступный для детей? Почему их не учат основам математики, физики, геометрии, литературы, истории? То есть, понятно, что эта школа была школой чародейства и волшебства, но сможет ли маг посчитать проценты кредита достаточно быстро, защитить сам себя в суде, блеснуть в диалоге знанием литературы?
Почему всё это на самообучении?
Почему вокруг них так много опасных вещей? Зачем вообще рядом с территорией школы есть Запретный лес, кишащий монстрами? Конечно, сейчас их явно меньше, но не проще было бы его вырубить?
Почему ученикам, склонным, к примеру, к обычным физическим упражнениям, не давали проявить себя?
Кагеяма ловил кое-какие слухи по поводу бывшего старосты гриффиндора — был странным, не говорил своё мнение по поводу школы, не восхвалял великого Дамблдора. И выбрали-то потому, что только он мог поставить всех разом на место. Выбирать было не из чего.
Кагеяма довольно долго об этом думал. Смотрел на улыбающегося Хинату, который плевал со своей колокольни на вражду факультетов, смотрел на Ойкаву-семпая, который затухал из-за идиотских правил, ограничивающих его магическую силу и талант.
— Эй, Хината-идиот, надо поговорить!
Хината встрепенулся, его глаза блеснули предвкушением, и под общие пожелания “надрать зад этому напыщенному аристократу” нескольких людей со своего факультета вышел за пределы гостиной, остановившись возле портрета.
Эта дама привыкла делать вид, что ей уже плевать, кто называет пароль, и тактично удалялась. Что творится-то! Что творится!
— В выручай-комнату, — Кагеяма махнул головой, засунул руки в карманы и немного сгорбился, шагая по лестнице и смотря под ноги.
— Что, неужели великий король не может справиться без меня? — Хината ухмыльнулся, сверкая своими внутренними заклинаниями света. Слизеринец лишь дёрнул плечом, держа язык за зубами.
Выручай-комната встретила их волейбольной площадкой, натянутой сеткой, горой мячей и запахом чего-то свежего, из-за чего рос азарт и желание побеждать.
— Бакаяма, волейбол - командный спорт, — Хината сглотнул накопившуюся слюну, нервно оглядываясь.
— Я знаю, придурок. Именно поэтому я хотел поговорить.
Вдох.
Выдох.
Не забыть сделать вдох, когда он смотрит на тебя прямо.
— Ты… я знаю, что ты не так… чёрт, как же это сложно, — Кагеяма оттянул свои волосы ладонью, натягивая их до предела и боли. — У тебя куча друзей, я знаю. Но ты не хотел бы… уйти после окончания пятого курса в магловский мир? Летом мы, мы могли бы потренироваться, и, честно, не возникнет никаких проблем, можно даже в Японию рвануть, заклятие я уже выучил, ну, для языка которое и!..
От визга закладывало уши.
Тобио заметил, как Хината высоко прыгал и подсвечивался изнутри мягким свечением — это было то волшебство в не магических вещах, которое они оба искали и которое творили. Сами, без палочек.
— Знаешь, зря так Великий король говорил, — Хината утёр выступившую слезу, в последний раз всхлипнув от счастья. — Ты отлично улыбаешься. Когда хочешь, конечно.
— Идиот, — затрещина была принята со смехом.
Потому что не больно.
Потому что счастье так и пёрло из груди.
— А что твои родители?
Вопрос был насущным, особенно для кого-то вроде Кагеямы, чья семья чтила традиции, не видела маглорожденных в упор и презирала домашних эльфов.
— Я послал им письмо и сегодня получил ответ.
— Давай прочтём.
А после этих строк Хината лишь прикоснулся губами к макушке Кагеямы — утешающий жест, полный любви, нежности, молчаливой поддержки и этого внутреннего тепла. Потом хлопнул по спине со всей дури, волной выбивая воздух из лёгких так, как обычные люди на это неспособны.
— Мы потом ещё в Африку съездим, беспалочковой магии научимся. За тёмными заклинаниями съездим в Россию. А в пятнадцать будем уже обычными школьниками. Людьми. Будем творить свою магию. Как тебе такой план?
Кагеяма, вжимаясь лбом в бедро Хинаты и держась за его руку, чтобы не упасть (в бездну, в отчаяние, в неприятие, в замкнутость) с диванчика в гостиной, думал, что это был замечательный план.
Души пели.
