Падение дома Фоксбрейнов

      Начнем с того, что Питер Фоксбрейн был мертв. Сомневаться в этом не приходилось.       Цепочка загадочных событий, приведших нас к ужасающей и трагичной развязке, началась в субботу 15 августа посреди ночи. Тревожный мой сон был прерван какими-то странными звуками, разносящимися по моей комнате. Было такое ощущение, что кто-то яростно спорил за стеной.       В моей комнате было темно, однако лунный свет, отраженный от снега на улице, вливался в помещение, благодаря чему можно было разобрать очертания мебели. Я сел на кровать и прислушался: перепалка шла в соседней комнате, которую делили между собой Питер и Роза. Как бы сильно я не прислушивался, разобрать что либо у меня не получалось.       Как идеальный конспиратор, я тихонько поднялся с кровати и на цыпочках подошел к стене. Голоса притихли. Я аккуратно открыл дверь в ванную, придерживая её, чтобы она не скрипнула и, стараясь производить как меньше шума, добрался до противоположной двери, ведущей в комнату Фоксбрейнов.       – Ты идиот! – вскрикнула Роза, – Совсем из ума выжил! Тебя лечить надо!       – Оставь меня в покое! – сказал ее муж, растягивая слова, – Я достоин большего! Я достоин лучшей жизни! Я достоин лучшего дома! Я достоин лучшей жены!       – Ну так и катись к черту! – рявкнула Роза. – Когда ты стал таким? Я тебя совершенно не узнаю! Не желаю тебя больше знать!       – Я собираюсь пойти в свой кабинет внизу... – сказал Питер, каким-то потусторонним голосом.       – Скатертью дорога!       – Все случится так, как я и планировал. Все́ пожалеют... абсолютно все...       Хлопнула дверь. Послышался щелчок, поворачивающегося ключа - очевидно, что после того, как Питер вышел, Роза заперлась изнутри. Затем я услышал звук удаляющихся шагов в коридоре и жалобные всхлипы в комнате.       С ужасным настроением я вернулся под одеяла, взглянув на часы - было двадцать минут четвертого.       В восемь утра меня разбудили громкие удары, кто-то яростно барабанил в мою дверь.       – В чем дело? – громко спросил я.       – Патрик, открой! Это я! – в голосе Розы чувствовалось неприкрытое волнение.       Я вскочил на ноги, набросил халат, заботливо приготовленный для меня с вечера миссис Экьют, после чего открыл дверь.       Роза тоже была в ночном халате, сильная тревога сковала ее лицо. В лапах она вертела какую-то бумажку.       – Питер... – произнесла она дрожащим голосом.       – В чем дело?       – Он в кабинете... Произошло что-то странное... Я... Я не могу его разбудить...       Я смотрел на неё, ожидая продолжения. Губы несчастной кошки дрожали, она продолжала судорожно теребить листок, и за минуту так и не смогла выдавить из себя ничего членораздельного.       Вдвоем мы спустились вниз. Уже светало, однако в доме было тихо, очевидно все еще спали. Кабинет выглядел также как и вчера: ныне покойные представители рода Фоксбрейнов продолжали взирать на нас своими могучими взглядами; на круглом столике стоял графин с красным вином, которое мы пили вчера вечером; рядом с ним стоял графин с водой и пара пустых бокалов. Питер Фоксбрейн сидел в кресле в ночной рубашке, склонив голову на левое плечо и выглядел безмятежно спящим. Я подошел к нему вплотную и потеребил за руку, а затем за плечо:       – Эй, Питер!       Голова хозяина затряслась под влиянием моих махинаций, однако он не очнулся. Я приложил палец к его носу, но не почувствовал дыхания. Я взял его лапу и сдавил запястье: пульса не было, абсолютно. Я приоткрыл его веко: глаз закатился. Сквозь шерсть чувствовалось, что кожа его холодна как лед. В самом кабинете было жутко холодно, несмотря на то, что окно было плотно заперто.       – Что это значит, Патрик? – нетерпеливо спросила Роза. Я чувствовал, что она все знала, просто хотела, чтобы я озвучил её мысли вслух.       Я посмотрел на неё с тяжелым вздохом.       – Всё кончено! – объявил я.

***

      Как я и говорил, Питер был мертв. Первым делом я поднялся наверх и разбудил своих коллег. Джуди и Ник, как я догадался ночевали в одном номере, но это не имело отношения к делу. Их чрезвычайно шокировала моя новость и они не задерживаясь ни на секунду, последовали за мной.       – Он действительно умер пару часов назад, – констатировала Джуди. – Примите мои соболезнования, миссис Фоксбрейн!       Роза сидела на стуле, обхватив голову обеими лапами. Держалась она, надо сказать, молодцом.       Ник стоял в центре кабинете, потирая лапой свой вспотевший лоб.       – В котором часу это случилось? – спросил он.       – Мы этого точно установить не сможем. – покачала головой Джуди. – Надо звонить нашим. Они должны забрать его.       – Роза, – я опустился на пол перед подругой, – Не пойми меня неправильно, но я этой ночью я слышал, как вы... спорили... я услышал совершенно случайно...       – Да, у нас это часто в последнее время... Он опять начал говорить какую-то чушь, что достоин лучшей жизни и лучшей жены... меня это разозлило!       – И ты прогнала его из спальни?       – Он сам ушел. Сказал: «Я пойду в свой кабинет». Я думала, что он вернется, а утром... не найдя его пришла сюда, а здесь...       – Это было двадцать минут четвертого, – сказал я полицейским. – А Роза меня разбудила в восемь. То есть он умер за эти четыре часа.       – Вам лучше подняться наверх, – сказала Джуди Розе. – Я вас провожу. Ник, позвони кому надо, пока я не вернусь!       Мы остались вдвоем с лисом наедине с мертвым телом. Пока Ник звонил в департамент, я осматривал лицо своего бывшего друга. Я знал эту панду с первого класса, и вот душа Питера навсегда покинула его бренное тело. На своей работе я насмотрелся на множество развороченных тел, так что цинизм закалил мою душу. Я был абсолютно спокоен. Я знал, что мои коллеги также закалены, так как повидали множество трупов, однако как представлю будущую реакцию остальных постояльцев...       – Это я. – сказал Ник. Он включил громкую связь.       – Привет! – радостно ответил чавкающий голос.       – Бенни, ты что ли? Я думал Джек сегодня дежурит?       – Не-а, – сказал Когтяузер, – Я его заменяю. Он попросил - я согласился. Мне же не трудно. Я тут в PSP играю. Ты когда-нибудь играл?       – Бенни, сейчас не время это обсуждать! У нас здесь свежий труп и нам нужен катафалк.       – Что значит труп? – удивился Когтяузер. – Вы же не работаете сегодня?       – Внеплановый. Приехали на горнолыжный курорт и хозяин отеля умер от чего-то непонятного... Несчастный случай. Как называется это место, Патрик?       – Так и называется «Отель Фоксбрейн»!       – Слышал, Бенни? Это рядом со станцией Snowcastle Way. Так что давай сюда бригаду, пусть заберут!       Лис положил трубку и уставился на картины.       – Ну вот, только с ним познакомились, а он уже отправился в след за Дугласом. Похоже династия Фоксбрейнов прервалась по мужской линии?       – Да, Роза теперь последний представитель династии.       – «Дети мэра Споттса», – вздохнул Ник, – Бесславный конец бандитской династии. Что с ним случилось, как думаешь? Сердце остановилось?       – Без понятия, – я помотал головой, – Пусть эксперты решают.       Мы вышли в гостиную. Там уже собрались все обитатели отеля, за исключением вдовы. Эмма Скоткинс и миссис Экьют совершенно убитые горем плакали друг у друга на плечах; Джуди что-то объясняла взволнованной Жоржете Бивер; Роджер Мортимер, на этот раз одетый в простую рубаху и брюки, расхаживал туда-сюда пребывая в раздумьях; Джордж Бивер тащил за руку своего сына.       – Что ты там собрался делать? – сурово спросил он.       – ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ НА МЕРТВЕЦА! – топнул ногой Стиви.       – С ума сошел? Зачем на него смотреть? Иди в комнату и сиди там, а то отдам тебя полиции, когда она приедет!       Ребенок брыкался и плакал. Мне стало не по себе: что-то маньяческое было в этом ребенке. Не хотел бы я встретится с ним через десять лет в темной аллее.       Мы объявили, что сюда уже едет группа, после чего втроем вернулись в кабинет охранять место преступления.       – Я смотрю лань с дикобразихой больше всего убиваются по поводу его смерти. – заметила Джуди, – Жене похоже хоть бы хны.       – Ну вы ж видели его характер. – сказал я. – Он был невменяемый в последнее время. Представляете сколько Роза натерпелась за все это время? Она так сильно устала от него, что это для нее в каком-то смысле... облегчение.       – Ага, – кивнула Джуди, – Как груз с плеч.       В комнату заглянул второй лис.       – Как неприятно получилось, – сказал он, глядя на тело, – Приезжаешь ты по приглашению в отель, а хозяин умирает на следующий день.       – Почему за тобой всегда следуют неприятности? – бросила ему крольчиха.       – При чем тут я? Что вы на меня напраслину возводите, как будто я какой-то проклятый зверь?       – Я как чувствовал, - усмехнулся Ник, – Когда только тебя увидел, сразу понял, что-то обязательно произойдет. Кстати, теперь то ты скажешь, зачем Питер тебя пригласил? Поскольку он мертв, думаю секрета фирмы уже нет?       – Я уже все рассказал, – ответил Роджер, осматривая столик с напитками, – Я приехал насчет большого заказа туфель. Мистеру Фоксбрейну потребовались тапки и шлепки для постояльцев.       – Вы лжёте! – громко сказал я. Мортимер перестал отводить глаза на столик и испугано посмотрел на меня. – Питер дорожил каждым центом и ничего не заказывал! Даже обслуживающий персонал уволился, поскольку он перестал им платить!       Джуди с Ником принялись сверлить его испепеляющими взглядами.       – Ну ладно, ладно! – согласился он. – Теперь и вправду нет смысла скрывать. Он позвал меня ради одного важного дела.       – Может скажешь какого? – Джуди уперлась руками в бока.       – А ради какого дела меня еще могут позвать? Найти спрятанный тайник, конечно же! Он видимо знает, что я в этом шарю, вот и позвал. Что тут такого? Искать тайники законом не запрещено! Я видимо остался последний специалист на всем свете, после того как медведю Бугросону проломили голову, ягуара Грэгсона отправили на нары до конца века, а волка Спайсера отвезли в психушку. Питер сказал, что его папаша перед смертью спрятал где-то тут золотишко, которое осталось после разорения и завещал его сынку. Просто сказать, где оно лежит - это ведь неинтересно, вот теперь и ищи мол сам. Хороший подарок, ничего не скажешь!       – И ты уже нашел его?       – Нет, даже не начинал еще, – сказал Роджер, обнюхивая кувшин с водой, – Планировали сегодня начать поиски. Кстати, он наверное подозревал, что умрет, так как сказал мне, что в случае, если с ним что-то случится, я все равно должен буду продолжать искать тайник и отдать найденное золото его любимой. «Огастос знает секрет», хм-м-м, интересно, что бы это могло значить? Какая-то семейная загадка или что... – он поднял крышку графина с вином и поднес свой лисий нос к горлышку, – О БОЖЕ!!!       Стеклянная крышка с громким звяканьем обрушилась на стол. Лис отскочил от стола.       – В чем дело? – испуганно спросили мы.       – ВИНО! – глаза лиса вылезли из орбит. Он смотрел на графин, словно на ядовитую кобру, – ВИНО ОТРАВЛЕНО!       – ЧТО?! – вскричали мы разом.       – ТАМ ЯД! – Мортимер выглядел просто сумасшедшим, – Понюхайте бутылку!       Ник схватил графин со стола и резко вдохнул.       – ФУ! – поморщился он, передавая графин мне.       Я помню запах этого вина, так как мы с Питером пили его вчера. Сегодня запах был совершенно другим: напиток пах какой-то гнилью или чем-то протухшим.       – Как будто сильно испорченный компот. – сказал я.       – Это та гадость, которой меня отравили! – вскричал Роджер. – Запах переспелых груш и жареного арахиса. Это тот самый яд, которым меня отравили в той проклятой Усадьбе Скроллов! Никогда не забуду этот запах! 100% это он!       – Понятно! – я вернул графин на стол. – Значит причина смерти нам ясна!       – Самоубийство? – спросила Джуди.       – Похоже на то! – кивнул я. – Если конечно ему не подсыпали этот яд тайно. Стойте-стойте! Я вспомнил! Вчера вечером в библиотеке, он попросил у меня прощения за всё («Если я тебе чего плохого сделал когда-нибудь... Я очень сожалею...»), потом сказал «Прощай» (не «Пока», а именно «Прощай»). Я сперва подумал, что это очередное проявление его помешательства, но сейчас все это кажется очень странным. И этот ночной разговор с Розой («Все случится так, как я и планировал. Все пожалеют... абсолютно все...»). Нет, он определенно покончил с собой сдуру! Все к тому и шло.       – А вчера вечером в столовой он был таким веселым. – вспомнила Джуди. – Когда наши приедут, отдадим им и бутылку на экспертизу.       – Довольно странно убивать себя этим «Аргентумным ферумом», – прошептал Мортимер. – Ощущение не из приятных - ты сперва начинаешь чувствовать эту вонь, но тебе кажется, что она исходит откуда-то извне, будто бы она вокруг тебя. Потом этот запах усиливается, тебе становится трудно дышать, ты начинаешь кашлять, а вонь все сильнее и сильнее...       Ник поочередно обнюхал все бокалы, что стояли на столе.       – Странно, тут запаха нет. Очевидно он пил прямо из горла.       – Ты даже себе не представляешь насколько это все странно... – в голосе Роджера звучала подозрительная нотка. Он был похож на того, кто уловил какую-то мысль, которую не уловили другие.       Однако озвучить свою догадку он не успел, так как в коридоре послышались новые голоса. Когда мы подошли ко входу, там нас уже ждал офицер Клыкадо в сопровождении двух хаски, тащивших носилки. Мы вкратце пояснили ему ситуацию. Он сфотографировал место преступления со всех ракурсов, после чего поместил графин с вином в контейнер для улик, затем мы помогли уложить Питера на носилки. Толпа в коридоре собралась проводить последнего Фоксбрейна в последний путь. Розы среди них не было. Клыкадо принялся допрашивать постояльцев, как того требовали правила.       Я поднялся наверх и постучал в дверь, соседнюю с моим номером.       – Войдите!       Я тихо вошел в комнату. Роза сидела на кровати, повернувшись ко мне спиной и смотрела в окно.       – Там... – начал я нерешительно. – Там уносят его... Ты не хотела бы пойти, посмотреть...       – Пожалуй я лучше посижу здесь, – покачала головой вдова Питера, – Мне сейчас не очень хорошо.       – Понимаю, – сказал я подходя поближе. – Всем нам сейчас нелегко. Такая трагедия. Но нам нужно жить дальше...       Роза молчала, продолжая непринужденно смотреть в окно.       – Я буду с тобой откровенен, – произнес я, набравшись сил. – Нам кажется, что Питер наложил на себя руки... Ты не знаешь, он принимал в последнее время какие-нибудь препараты?       – Вроде принимал что-то... от бессонницы... Патрик! – Роза с испугом повернулась ко мне, – Полиция будет подозревать меня?       – Что? В чем же это?       – В том, что это я склонила его к суициду! О, Боже! Миссис Экьют знает, какие у нас с ним были отношения в последнее время. Она все расскажет полиции! Они будут подозревать меня!       Она заплакав бросилась ко мне на шею.       – Патрик! Ты же полицейский! Прошу тебя, защити меня! Ты же знаешь, что я здесь не при чем!       – Тише, прошу тебя! – я погладил её по спине, – Я знаю, что ты не виновата! Я не дам тебя в обиду! Мы же с тобой знакомы столько времени!       Он объятий прекрасного каракала становится тепло на душе. У меня возникают смутные надежды.       – Пойдем в столовую. – предложил я. – Тебе надо отойти от дурных мыслей...       – Нет-нет, я посижу здесь! Не хочу ни с кем видеться.       Я снова спустился вниз. Полиция уже уехала, забрав улики и опросив постояльцев. Странно, что Клыкадо даже не поговорил с женой покойного. Ну, не будем выдавать плохую работу наших коллег.       Я пришел в столовую, где уже собрались постояльцы. Я объяснил им, что миссис Фоксбрейн не желает, чтобы её беспокоили и занял свое место, рядом с Джуди и Ником.       – Я попросила Клыкадо передать Скретти, чтобы она позвонила нам после экспертизы и сообщила результаты. – сказала мне Джуди. – Так, на всякий случай.       – Бедный, бедный Патрик, ¬– глаза Эммы Скоткинс были красные от слез. – Он был так молод. Он был так добр ко мне. Я никогда не знала другого такого доброго и благородного существа как он...       – Сколько ему было лет? – спросила Жоржета Бивер.       – Двадцать девять. Мы познакомились, когда мне было восемнадцать, а ему двадцать один. Он перешел на нашу специальность... Мы с ним так часто ходили в горы. Мы с ним занимались альпинизмом. Он всегда был душой компании, никогда не жалел денег на своих друзей. Когда они с отцом обеднели, все отвернулись от него. Гнусные сволочи! Только я одна осталась верна ему... – лань уронила лицо в сои ладони и снова заплакала.       – Просто ужасно, когда такие молодые покидают нас. – с сочувствием сказала бобриха. – Мой брат умер в возрасте семнадцати. А моя подруга детства попала в аварию в двадцать один. Фенек Джуниор Клацки трагически погиб в двадцать шесть...       – Жоржета, прекрати! – вмешался ее муж. – Тут родственникам и друзьям и так плохо, а ты еще некрологи перечисляешь! Ну умер Джуниор, ну и хвост с ним!       Маленький Стиви захихикал. Роджер Мортимер прыснул и тут же закрыл лапой пасть, стыдливо уткнувшись взглядом в тарелку. Жена сильно толкнула Джорджа в бок.       – Да, Питер был очень хорошим. – вставила дикобразиха. – Всегда был веселым и щедрым. Как и его отец собственно. Вечная память обоим!       Пошло бесконечное перечисление достоинств покойного, пока миссис Экьют не дернуло сказать:       – Мистер Мактейлз, вы же знали его дольше всех. Скажите и вы что нибудь!       Как же я не люблю этих неискренних речей. Ну не умею я говорить некрологи, ну что тут поделать? Тем не менее, пришлось мне при помощи импровизации сочинить какой-то длинный, полный лицемерия монолог о Питере, после чего поднял тост в его честь.       – Ты все-таки решил найти тайник с деньгами Дугласа Фоксбрейна? – спросил Уайлд у Мортимера.       – А как же, – кивнул тот. – Теперь это мой долг! Последнее желание усопшего - это закон! Только отдать сокровища из тайника я должен теперь, согласно его воле, его любимой.       – Ты хоть ей об этом сказал?       – Ну да, – замялся обувщик, – Да она как бы и сама об этом знает. Муж ей сказал еще при жизни.       – Я прошу нас простить, – сказала Жоржета, – Но мы наверное вынуждены будем покинуть отель, после того, что случилось.       – Нет. – прервал её Джордж. – С чего это мы должны уехать?       – Я не могу ночевать в доме, где кто-то умер!       – В любом доме кто-то умер! Я заплатил за проживание и питание и поэтому мы останемся здесь и будем жить здесь столько, сколько я скажу!       – Вдруг еще кто-нибудь умрет. – предположил Стиви, скорее с надеждой, чем со страхом.       – Мне вот какая мысль не дает покоя! – Мортимер покончил с завтраком и лег на спинку стула, скрестив лапы на груди. – Как я понял вы предполагаете, что хозяин покончил с собой, насыпав себе аргентумный ферум в вино, и выпив его? Я знаю действие этого яда - однажды испытал его на себе, но меня спасли, слава богу. У меня началась одышка и судороги. Я начал задыхаться и дергаться. Ник с Джуди помнят, как я тогда бился в конвульсиях. Животное, выпив немного этой отравы - умирает в страшных мучениях.       – Я поняла, к чему ты ведешь! – встрепенулась Джуди. – Питер Фоксбрейн был найден мертвым в своем кресле, в сидячей позе. Он сидел, положив лапы на колени так, как будто бы заснул, сидя в кресле и умер во сне.       – По идее его должны были найти на полу, в скрюченной позе, с выпученными глазами и выкатившимся языком. – закончил мысль Ник.        – Вот именно! – просиял Роджер. – Все выглядит так, как будто бы его после смерти усадили в кресло.       – Если конечно в бутылке действительно яд, как говоришь ты, а не просто испорченное вино! – заметил Ник.       – Вчера вечером он поругался с женой, – рассуждал вслух Мортимер, – А сегодня утром она якобы находит его мертвым, и совсем не переживает по этому поводу...       Воцарилась абсолютная тишина. Перестали бряцать столовые приборы. Все, находящиеся в столовой подняли свои взгляды на лиса. Жоржета Бивер ахнула и в ужасе прикрыла руками рот.       – Эй, я просто рассуждаю вслух! – замахал лапами Роджер. – Не подумайте ничего такого. Я не полицейский, поэтому ничего не знаю! Кстати, сколько сейчас времени? Почему на этих часах постоянно двенадцать?       – Сейчас одиннадцать-девятнадцать. – сказала горничная. – Эти часы никогда не работали. Они тут для красоты стоят.       Когда закончился завтрак, я вызвался отнести Розе в номер поднос с едой (салатом, яйцом пашот и чашкой кофе), после чего пошел в гостиную, где сидели мои друзья. По дороге я встретил Жоржету, интересующуюся у всех, не видел ли кто черную книгу, которую она оставила в библиотеке. Я извинился перед ней, за то, что забрал эту книгу себе вчера вечером и вернул её бобрихе.       – Я думаю нам тоже надо уехать. – вздохнул Ник. Они с подругой сидели на диванчике в холле, – Идти кататься на лыжах после такого настроения нет. Отдых испорчен.       – Вы с Джуди как хотите, а я остаюсь здесь до завтра. – твердо сказал я. – Я не могу бросить Розу одну в таком состоянии!       – Ник, мы не можем уехать. – не согласилась Джуди. – Не хорошо бросать Патрика одного в такой ситуации. К тому же нельзя оставлять Мортимера без присмотра. Мало ли чего придет ему в голову? Вдруг тут и правда спрятана большая сумма денег, и он найдет её и решит смыться.       – Уговорила, Морковка. – сквозь зубы прошипел лис. Вид у него был крайне недовольный и удрученный. – Проведу здесь еще одну ночь. Я знал, что это добром не кончится. Говорил, что надо ехать в Сахару! Мы тут как в том фильме ужасов про отель «Замерзший скалолаз».       У Джуди зазвонил телефон.       – Это наверное Скретти! – предположила она, принимая видеозвонок. – Привет, Скретти!       На экране мобильного появилась сонного вида барсучиха в белом халате на фоне зеленых стен морга. В одной лапе она очевидно держала телефон, в другой сигарету. По правде говоря патологоанатом была похожа на какую-то алкоголичку.       – Привет, Хоппс. – устало сказала она. – Как ты и просила звоню тебе! У нас тут уже всё!       – Замечательно, ну и как?       – Начнем с твоей бутылки. В ней виноградное вино семидесятилетней выдержки. – сказала барсучиха. – С большой примесью аргентумного ферума. Это вещество смертельно и в малых пропорциях, но там была намешана просто запредельная доза. И слона бы убило!       – Мы поняли по запаху, что это яд. – кивнула Джуди.       – Теперь по поводу тела... эй, какого лешего?! – барсучиха резко обернулась. За её спиной послышался громкий удар и звяканье каких-то металлических предметов. На экране появился бурый медведь в синем халате.       – Прости, Скретти. – виновато промямлил он.       – Под ноги смотри, громила. – отчитала его барсучиха. – Сам теперь скальпели собирай! – Она снова повернулась к экрану. – Только что провели аутопсию Питера Фоксбрейна. Вскрытие показало, что он умер пять часов назад. Причина смерти: фатальная доза снотворного «СлипЛайкДед», которое он, по видимому, принял около четырех часов утра.       – Снотворное? – переспросила Джуди, нахмурив брови.       – Ага, – с таким же скучающим видом повторила Скретти, – Очевидно две пачки одним махом. Смертельная доза. Заснул и не проснулся.       – Какое еще снотворное?! – громко спросил я, влезая под камеру телефона.       – Вот такое! – барсучиха продемонстрировала нам пакетик для улик, в котором лежало два каких-то желтых цилиндрика, – Две пустых пачки снотворного. Знаешь, где Бобби их нашел? В кармане его брюк! Вы что, не обыскивали труп?       Ник стукнул себе лапой по лбу.       – Хорошо же вы работаете, – промямлила Скретти без тени улыбки, – Не волнуйся: я не скажу, что вы опростоволосились. В общем две пустых упаковки в его кармане, а содержимое упаковок - в его желудке.       – А ферум? –спросили мы одновременно.       – При чем тут ферум? Аргентумный Ферум только в бутылке. В его организме следов яда мы не обнаружили. Он принял только лекарство.       Мы с Джуди и Ником обменялись взглядами полными недоумения.       – Где вы нашли эту бутылку, я не могу понять?! – спросила патологоанатом.       – На столике, рядом с телом. Он сидел в кресле мертвый, а рядом стояла эта бутылка.       Скретти сделала выдох и на мгновение мы перестали её видеть, так как весь экран заслонила пелена густого сигаретного дыма.       – Ну очевидно он решил травануть себя и подсыпал себе яд в вино, – пожала плечами барсучиха. – После этого передумал и наглотался таблеток. Кстати, во внутреннем кармане Бобби обнаружил предсмертную записку...       – ЧТО?!!!       – Вот она, сейчас зачитаю: «Я принял решение и никого не обвиняю. Все мое состояние я завещаю поделить надвое. Одна часть достанется моей любимой жене - Розе Фоксбрейн. Вторая - моей верной помощнице Лили Экьют. В случае смерти одной из них - вторая наследует всю её долю. Прощайте, и помните меня. Повторяю, что я никого не виню и прошу простить меня...» бла-бла-бла. Короче вот так вот! Я вам сейчас пришлю фото таблеток и этой записки. Да, и еще: Питер Фоксбрейн страдал серьезным заболеванием нервной системы и болезнью мозга. Он уже обращался к докторам по этому поводу. Прогрессирующая болезнь Альцплеера.       Я был в глубоком шоке. Мой пульс участился.       – Давай, до встречи. – не менее ошарашенная Джуди положила трубку.       – Какие же мы дураки! – Ник схватился за голову. – Почему мы не додумались обшарить его карманы?       – Лучше скажи, что ты думаешь по поводу услышанного! – нахмурилась крольчиха.       – Даже не знаю! – задумался лис. – Сперва думал отравиться ядом, даже подсыпал его в вино. Потом передумал и принял таблетки. Ну конечно же! Рядом с вином стоял графин с водой! Вот чем он их запил! Я еще удивился, почему от бокалов не пахнет как от графина. Довольно странно.       – Значит так... – рассуждала Джуди. – Питер в депрессии. Понятно, почему он был такой измотанный. Очевидно он давно решил покончить с собой, возможно из-за болезни. Вот почему он пригласил тебя, Патрик. Он хотел попрощаться с тобой и попросить у тебя прощения, очевидно по этой же причине он пригласил и Эмму Скоткинс, она ведь была единственной его подругой, кто остался с ним, когда он обанкротился. Вчера он просит у тебя прощения, говорит «Прощай», идет в спальню к жене. Ночью они ссорятся. Питер идет к себе в кабинет, пишет предсмертное письмо. Кладет это письмо к себе в карман. Насыпает яд в графин... Очевидно он понимает, какая страшная смерть его ожидает. Он боится и решает пойти другим путем. Берет две пачки снотворного, глотает их, запивает водой... садится в кресло, прячет в карман упаковки и засыпает.       – Самое странное самоубийство, какое я встречал. – сказал Ник. ¬– Если он передумал пить отраву, почему бы не вылить её? Ведь кто-нибудь мог отравиться потом! А может он на это и рассчитывал? Да нет, скорее всего ты права. Думаю всё объясняется его помешательством. А ты что скажешь, Патрик?       Я был в таком шоке, что туго соображал. Голоса друзей доносились до меня издалека. Однако я быстро пришел в себя.       – Я думаю, что надо показать фотографии лекарства Розе. Может она знает, какое снотворное принимал Питер. В этом надо разобраться!       – Конечно! – согласился Ник, – Только разбирайтесь, пожалуйста, побыстрее. Мне не терпится вернуться домой. Пойду дам пинка Роджеру, чтобы искал свои тайники поскорее!       Едва мы поднялись с диванов, как кто-то снаружи забарабанил кулаками в дверь.       – Это еще кто? – вырвалось у меня.       Миссис Экьют была уже тут как тут. Она распахнула двери, впустив гостя в прихожую. Войдя в свет, зверь задергал головой в разные стороны так, что снежные хлопья полетели в лицо дикобразихи. Гость снял пальто и вручил его миссис Экьют.       Это был гепард. Такой же как и наш дорогой Бенджамин Когтяузер, только высокий и стройный. Он был одет в строгий черный костюм с галстуком и выглядел весьма устрашающе, как член полулегендарной организации Звери в Черном. Я тут же узнал его, еще до того, как он выполнил военное приветствие, согнув лапу в локте и приложив пальцы к виску.       – Отдел по расследованию загадочных дел! Специальный агент Луи Дюпен! – важно произнес он. – Вы звали меня - я пришел!