Эпилог: Мои действия
28 мая 2017 г., 22:00
Рукопись, обнаруженная в сейфе
Итак, все закончилось. Пришлось вызвать санитаров, чтобы они вынесли бедного агента на носилках и извлекли посторонние предметы из наших с Уайлдом тел. Я выходил из гостиницы последним, мне хотелось собственноручно закрыть дверь, скрывающую за собой страшную тайну этого заведения. Полиция окружила здание, обмотала его желтой ленточкой и расставила повсюду конвои. Больше я никогда не вернусь туда и мои коллеги полностью солидарны в этом со мной. Мы договорились отныне проводить выходные как можно дальше от Тундра-тауна. Ник с Джуди теперь отдыхают исключительно на берегах моря Сахары, либо за городом в Малых Норках, у родителей зайки. Прошло несколько недель с того случая. Несмотря на то, что СМИ орали о нем на каждом шагу (что неудивительно, ведь за два коротких дня внезапно не стало одной из известнейших предпринимательских династий), мы мало говорили о нем с коллегами. Джуди с Ником первое время чуть ли не шепотом упоминали об отеле Фоксбрейнов, очевидно боясь задеть мои чувства и мою психику, однако это никак не влияло на меня. Один раз оставшись наедине с офицером Хоппс, мы немного поговорили о Розе Мяукис. Я рассказал ей про мою первую школьную любовь и признался, что в тот день, когда Питер был уже мертв, а Роза еще нет, я питал смутную надежду, что она в скором времени станет моей женой. Но судьбе не было угодно, чтобы все так сложилось. Я потихоньку влился обратно в свою работу и стал забывать о тех двух роковых днях, до тех пор пока... До тех пор пока Луи Дюпен не выпустил свой очередной автобиографический том. Первое время агент, насколько мне было известно, сидел на домашнем лечении с гипсом на лапе, залечивая повреждение, нанесенное ему на прощание Роджером Мортимером. Когда же здоровье его пошло на поправку, он вернулся к своему обычному занятию: бахвальству. Написал очередную книгу под названием «Мои новейшие приключения», состоящую из десяти рассказов, среди которых самым коротким был «Падение дома Фоксбрейнов». Ради интереса я купил книгу и прочитал этот рассказ. Не могу описать словами, сколько гнева и негодования вызвала у меня сия писанина, ныне занявшая свое почетное место там, где и должна быть. Если вам захочется когда-нибудь почитать эту книгу, ищите её в туалете для посетителей, на втором этаже первого корпуса полицейского департамента Зверополиса (белая дверь в самом конце коридора, около огнетушителя). Луи Дюпен очевидно решил своеобразно отомстить мне за мою выходку, ибо если имена Ника и Джуди упоминаются в рассказе пару раз от силы, то имя Патрика Мактейлза не упомянуто ни разу, будто меня там вообще не было. Мало того, что по его повествованию вообще невозможно понять с чего все началось (ибо Дюпен прибыл на место преступления в полдень субботы, после самоубийства Питера), так этот гад еще и присвоил себе мое разоблачение Роджера Мортимера. Наглости его конечно не хватило на то, чтобы написать будто он сам додумался до ситуации с часами, гепард просто описал всю суть вкратце в самом конце, даже не упомянув, что эту загадку разгадал следователь Мактейлз. Ну и пусть упивается своим бахвальством! Гепардов осталось мало и они скоро все вымрут. Чего нам злиться на вымирающих, верно? Мне нисколько не обидно! Ну есть такие вот личности - что ж я с этим поделаю? Я обычная полиция, а не полиция нравов! Кроме того, мне греет душу один секрет, который я не могу доверить никому, кроме бумаги. Да, Дюпен разоблачил эту дуру Эмму Скоткинс и её засадили далеко и надолго. Но мало того, что под его носом совершили мошенничество с чемоданом с деньгами, так он еще сидит и видит себя победителем, истинным детективным гением, эдаким Альфредом Прыгскоком, до сих пор не понимая, что же на самом деле произошло тогда в отеле Фоксбрейнов, который теперь пользуется дурной славой и популярностью у различных готов и других антисоциальных элементов. Поэтому я решил написать свою историю о том, как я побывал там, что я видел и что делал. Думаю когда-нибудь мою рукопись прочтут и покров тайны будет снят полностью и окончательно. Я уже описал все события со своей точки зрения, в отличии от Дюпена нигде не соврав и ничего не приукрасив. Разве только кое-чего я не договорил. «Не сказать - не значит солгать!» - постоянно втирают нам подозреваемые на допросе. Никогда бы ни подумал, что мне придется воспользоваться их тезисом. Теперь осталось доложить финальные кусочки мозайки, дабы можно было лицезреть истинную картину. Начнем с того, что я ненавижу Питера Фоксбрейна. Я всегда питал к нему жгучую неприязнь: у него было все, что мог пожелать маленький зверь (деньги, друзья, влияние, уважение), а у меня ничего. В мире нет справедливости самой по себе - её делают другие. Поэтому я и стал полицейским. В школе же меня использовали как игрушку для задирок и унижений. Питер со своей шайкой постарались отлично в этом плане, однако я сильно зависел от него - я думал, что добьюсь в жизни чего-то больше, если постоянно буду водиться с такими, как он . Это было большой ошибкой - я добился всего сам. После школы мои страдания прекратились - мы разошлись. Питер женился на Розе Мяукис, к которой у меня так и не хватило мужества признаться в своих чувствах. Но я оставил и отпустил это. Пусть забирает её себе и подавится! «Пора отпустить прошлое и жить будущим» - говорил я себе. Питер потом много раз приглашал меня к себе - я приезжал, мы болтали с ним и его женой. Я лицемерил, скрывая свою ненависть, которая поутихла, но не прошла полностью. Питер же похоже абсолютно забыл о том, как издевался надо мной и считал меня своим самым лучшим другом. Ага, конечно: не разлей вода прям! Какое же несказанное удовольствие я получил в тот день, когда услышал, что Фоксбрейны разорились! Я будто бы выиграл в лотерею многомиллионное состояние! Кроме того до меня доходили слухи, что Роза не счастлива в браке с Питером и мне это грело душу еще сильнее. И вот недавно, когда побывав у них еще пару раз, я начал замечать, что Питер все больше и больше входит в депрессию и потихоньку начинает сходить с ума, мне в голову пришла идея - совершить истинную справедливость! Я уже много справедливости привнес в этот мир, как и другие полицейские, однако я решил воспользоваться своим положением, и сделать немного для себя. Да, я в каком-то смысле коррупционер. Аргентумный ферум добыть чрезвычайно легко, несмотря на его запрет. Когда ты служишь в полиции, тебе открываются целые тонны и тонны полезной информации. Во время одной из облав мы прикрыли очередной притон наркоторговцев, там же я обнаружил несколько пакетиков белого вещества с нехитрой пометкой «Серебряное железо. Яд». Мне ничего не стоило спереть один такой пакетик. В чем же состоит фантасмагория и цепь странных совпадений, о которых я говорил в самом начале? Я приехал в отель по приглашению Питера и у меня был заготовлен коварный план. Однако я не знал, что Питер сам заготовил еще более коварный план и собирался осуществить его в одно время со мной. Я нисколько не боялся осуществлять свой замысел под носом у своих друзей: кому придет в голову подозревать полицейского, да еще и в том, что он спланировал какую-то гадость против своих старых друзей. После приезда я постоянно носил пакетик с ядом в кармане и дожидался удобного случая. Мой план окончательно сформировался, когда Питер пригласил меня к себе в кабинет, чтобы попить вина и потолковать о старом. Через некоторое время, как я описывал ранее, Джуди с Ником катались на катке, а я наблюдал за ними. Вскоре я погнался за сыном Джорджа и Жоржеты Биверов, который бросил в меня снежком. Догнать его не удалось, однако в результате погони, я оказался с обратной стороны отеля, куда выходят все окна. И тут я заметил кабинет Питера и то, что хозяин куда-то удалился. Открыть окно снаружи не составляло никакого труда, одно мгновение и я был внутри. Быстро-быстро стараясь подолгу не задерживаться в кабинете, я подошел к столику с напитками и высыпал все содержимое пакетика в горлышко графина с вином, которое мы с моим другом пили незадолго до этого. Смешиваясь с напитками вещество создает неприятный запах сильно переспелых груш, однако никто особо не принюхивается к вину, когда пьет его. Дело было сделано, оставалось только ждать. Когда вечером в пятницу я встретил Питера в библиотеке, то сразу понял, что вижу его живым в последний раз в своей жизни. Он сказал мне «прости и прощай», но я не придал этому особого значения. Я не знал тогда, что его смерти желаю не только я, но и он сам. Первое совпадение! Наутро Роза нашла мужа мертвым в кабинете. Я тогда нисколько не сомневался, что это моих лап дело. Мне оставалось только притвориться, что я глубоко шокирован и вести себя естественно в данной ситуации. Как же меня ошеломил вердикт патологоанатома, когда она сказала, что Питер наглотался снотворного. Неужели такое совпадение возможно? Понятное дело, что всех потом удивил тот факт, что в желудке покойного - снотворное, а в его бутылке - яд. Потом бобриха позвала Дюпена, который начал все вынюхивать. Потом лис ловко провел меня с часами, послав искать инструменты и по быстрому опустошив тайник, пока я бегал за ними. А теперь самое интересное. Роза позвала меня к себе в комнату и показала записку, которую нашла утром рядом с трупом. Там было сказано: «Я делаю это ради тебя. Сделай же и ты это ради меня». Роза обнаружила письмо около графина с отравленным вином и решила, что Питер адресовал записку ей, призывая жену выпить яд и отправиться вслед за ним. На самом же деле, как я потом понял, письмо предназначалось Эмме Скоткинс и его смысл был примерно таков: «Я убиваю себя, ради любви к тебе. Если ты и в правду любишь меня, как и я тебя, убей мою жену, как ты и обещала мне и свали всю вину на горничную». Питер тот еще фрукт, но об этом позднее. Я не рассказал полностью, о чем еще мы говорили с Розой в тот момент. Расскажу вкратце. После того, как я утешил её, я перевел разговор куда-то в философскую даль, начал вспоминать о нашей с ней молодости, как мы дружили в школе. И в конечном итоге я признался, что люблю её и выразил надежду, что теперь, когда Роза стала свободной, мы наконец-то сможем быть вместе. Признаюсь реакция её оказалась вовсе не такой, какую я ожидал от неё. Она отчитала меня, за то, что я говорю такие вещи в день смерти Питера и попросила оставить её одну. Я решил, что она просто пока еще не в себе, и попытался мягко и ласково объяснить ей, что её брак с Питером был ошибкой; что он никогда не любил её так, как это делал я, что она была несчастлива в этом браке, ведь они постоянно ссорились. Я пообещал Розе, что со мной ей всегда будет хорошо, и хоть у меня нет такого большого отеля, а всего лишь маленькая комнатка на задворках, я планирую очень скоро значительно подняться. Но её реакция на эти слова потрясла меня: Роза закатила такой скандал, которого я совершенно не мог и предположить. Она сказала, что я не в своем уме; что они с Питером любили друг-друга; что она никогда не любила никого, кроме него, а уж тем более, как она выразилась, «какого-то зашуганного чудного соболя не от мира сего». Меня это разозлило и я рассказал ей, каким на самом деле заносчивым и высокомерным выродком был её муж. Тут Роза вспылила окончательно и заявила, что я никто, и просто завидовал Питеру; сказала, что гордится тем, что стала членом династии Фоксбрейнов, указав при этом на фамильный герб (я бегло взглянул на него и заметил, что там отсутствует один из кинжалов, но опять же не придал этому значения). Роза выгнала меня из комнаты, дав понять, что я могу не рассчитывать на её лапу и сердце. Именно поэтому я вышел из её номера таким злым и раздраженным. Вот значит как она ко мне относилась, так же как и Питер! Наконец-то её черная душа окончательно оказалась на свету. Тварь предпочла мне этого подонка, который её ненавидел и путался на стороне с Эммой Скоткинс. Что бы она интересно сказала, если бы знала, что её дорогой муженек попросил свою любовницу прирезать её ночью в постели? Что ж, как писала Мышкинс-Кротик: Я хулиганство не прощу Плевать мне на смазливость, Меня обидели - я мщу, И это справедливость! Следующей ночью лань через окно пробралась в номер вдовы, и в почти полной темноте нанесла ей ряд колющих ударов в тело и шею, а также один режущий по лицу. Эмма почти с точностью привела в исполнение придуманный Питером план. Однако эта дура не заметила одной важной вещи: когда она наносила удары по Розе, та уже была мертва! Помните, как я ранее описывал события той ночи: «Проснувшись в 4:45 я поднялся с кровати. Было темно, за окном продолжала бушевать метель. В 4:58 я был в ванной и мыл лицо холодной водой. Когда около 5:00 я вернулся на кровать, услышал не очень громкие удары - кто-то постучал в мою дверь...» Я постоянно смотрел на часы. В 4:45 я проснулся. В 4:50 я отправился в туалет, прихватив свои отмычки. Комнаты в отеле Фоксбрейнов устроены таким образом, что попасть в них можно тремя способами: через главный вход в коридоре, через окно, и через дверь, ведущую в ванну (так как ванны свдоенные). Взламывать замки меня научил Сальваторе Тамиас, и в академии я прекрасно сдал экзамен по тайному проникновению. Открыв замок и тихо проникнув в комнату Розы, я долго стоял и смотрел на спящего каракала. Лунный свет прекрасно освещал её кровать. Роза лежала на спине и видела во сне своего обожаемого мистера Зазнайку. Ни один мускул моего тела не дрогнул в тот момент, когда я набросил подушку ей на лицо. Удушить Розу с первого раза не получилось: цепляясь за жизнь она брыкалась как только могла. В один момент подушка упала на пол и Роза завизжала что есть мочи, но только на одно мгновение: я крепко сжал руками её тонкую шею и сдавил её, что было мочи. Я почувствовал как что-то хрустнуло внутри... В конечном итоге дело было сделано: Роза Фоксбрейн была мертва. Я задушил её! Я аккуратно уложил мертвое тело на спину, в ту позу, в которой она и лежала до того, как я начал вершить возмездие. Я закрыл ей глаза и накрыл одеялом по грудь. Все выглядело так, будто бы она умерла во сне. На всякий случай я открыл окно - если поймут, что её убили, пусть думают, что преступник сбежал через окно наружу. Сделав дело я взял её ключ, вернулся в ванную и запер дверь обратно. После этого взглянул на часы: 4:58. Я промыл лицо холодной водой и взглянул на себя в зеркало. Ничего во мне не изменилось после того, как я совершил правосудие. Тогда я еще не знал, что тот короткий вскрик Розы, который она успела издать из-за того, что я уронил подушку, был услышал внизу. Дюпен тут же вскочил с дивана и повредил ногу. Пока он отсиживался и ждал, когда боль пройдет, я успел задушить Розу и привести все в порядок. Не знаю, что было бы, если бы агент не подвернул лапу... Он бы прибежал наверх вовремя и услышал бы возню в комнате. Даже думать не хочу, как бы я тогда выкрутился. Но все обошлось, к счастью. Потом я слышал, как Роджер гуляет по ночному отелю, а пока я спал, Эмма проникла в номер с покойницей через открытое мною окно. К тому моменту, когда лань залезла внутрь, на полу комнаты уже образовался сугроб. Не ожидая этого лань наступила в него, оставив в снегу свои следы. Потом преступница совершила осквернение тела при помощи кинжала. Видимо во время этого действия с её носа упали очки, которые она случайно раздавила. Лань просидела в комнате, не зная что делать без очков, и в итоге, когда уже начало светать, решила все таки попытаться залезть обратно в свою комнату. Проснувшись, я заметил её силуэт, когда она проходила мимо своего окна. Потом я уснул. Эмма видимо не сразу пошла звать на помощь, а еще какое-то время собиралась с мыслями. Вот почему мне показался странным тот факт, что по ощущениям я проспал несколько часов, хотя вроде бы между моим пробуждением и поднятием на ноги всех полицейских должно было пройти всего несколько минут. Я нисколько не врал, когда сказал, что был шокирован, когда мы с Дюпеном выломали дверь и увидели труп. Забегая в комнату я уже приготовился увидеть лежащую в кровати Розу, завернутую в одеяло. Уже приготовился демонстративно щупать ей пульс, проверять дыхание, а потом радовать Дюпена своими актерскими талантами, упав на колени и упершись мордой в щечки покойной рыдать и стонать, бормоча при этом «Ах, Роза, как же так? На кого ты меня оставила?» и так далее. Меня будто громом поразило, едва я завидел изрешеченный ножом труп в скрюченной позе на полу. Вот почему у меня путались мысли. Я всерьез начал думать, не моих ли это рук дело? Может быть вчера в приступе гнева я взял откуда-то нож и избил им Розу, после всего этого, а потом забыл, как лунатики забывают, что ходят во сне? Честно признаться, я был близок к тому, чтобы выдать себя. Каким бы моральным уродом не был этот Луи, признаю, что мышление у него развито хорошо. Интересно получилось: я собирался совершить два убийства, а вместо этого совершил лишь одно! Эмма Скоткинс хотела совершить одно убийство, и не совершила ни одного! Это наверное единственный случай в полицейской практике за последнее время, когда за убийство сажают не того зверя, который его совершил, при этом этот зверь стопроцентно уверен в том, что именно он преступник, и арестован законно, а настоящий убийца спокойно и свободно живет себе. Как же я обрадовался про себя, когда начав свою грандиозную речь, Луи Дюпен первым делом объявил, что от подозрения освобождаются четверо: он сам, Джуди Хоппс, Ник Уайлд и Патрик Мактейлз. Ха! Первым же своим предложением он вычеркнул из списка подозреваемых реального убийцу! Ну и лопух! Я даже чуть не признался во всем, чтобы доказать ему, какой он дурак и простофиля, но пришлось промолчать: победа над Дюпеном конечно дорогое удовольствие, но свобода и уважение коллег гораздо дороже! И все таки я немного шокировал его своей дедукцией, относительно трюка Роджера Мортимера. Небольшой бонус, так сказать утешительный приз. Все равно, глубоко в душе я считаю себя победителем. Луи, если ты читаешь это, то знай: это я, Патрик Мактейлз! Я подсыпал аргентумный ферум в вино Питера Фоксбрейна! Я задушил Розу Фоксбрейн это ночью! Я не мстил - я совершал справедливость! Да, у меня свои представления о ней, но они таковы. Я, зверь из подворотни, в одиночку прикончил одну из некогда самих известных и могущественных династий в городе! Я распечатаю эту рукопись и положу её в сейф в своей комнате. Работа полицейских крайне опасна. Если мне суждено погибнуть на работе, то надеюсь, что гепард переживет меня и прочитает это! И еще кое что важное: где-то через неделю, после того, как была арестована Скоткинс мне пришло письмо от Питера Фоксбрейна, которое он отправил незадолго до своей смерти. Суть письма вкратце была примерно такой: «Патрик, когда ты будешь это читать, скорее всего я буду уже мертв, но я хочу чтобы ты знал: во всем виновата Эмма Скоткинс. Она заставила меня покончить с собой и она собирается убить мою жену. Если ей это удалось, я надеюсь, что ты знаешь, что делать. Я знаю, что ты любишь Розу. Так отомсти этой Скоткинс. Засади её в самую дальнюю камеру, из которой она никогда в жизни не выйдет! Заставь её вечно сожалеть о своем поступке! Твой вечный друг, Питер.» Я долго думал, какого черта? Что это за чушь? Неужели лань лгала нам? Неужели это она придумала этот ужасный план, а не Питер? Конечно же нет! Мы проверяли Скоткинс на детекторе лжи, она снова и снова повторяла то, что сказала нам тогда в гостинице, и прибор зафиксировал, что она говорит правду. А разгадка вся в том, что Питер - та еще мразь. Его бесило осознание того, что он умирает, а его близкие (Роза, Эмма и Экьют) будут жить. Он ненавидел их всех за это. И решил насолить всем и каждому. Он не сомневался, что Эмма из любви к нему согласится убить Розу и подставить горничную. Он позвал в отель трех полицейских, рассчитывая, что хотя бы один из них, разоблачит лань, а чтобы перестраховаться - послал мне письмо, где просил арестовать Скоткинс. Питер - распоследняя крыса, грязь под ногами, скунсов хвост, я очень сожалею, что эта поганая тварь сдохла не от моих рук, а тихо мирно отошла во сне от снотврного. Никакая болезнь Альцплеера не является для меня оправданием его поступков, он остался таким же, каким был в детстве - мерзавцы со временем не меняются. Так кто же из нас истинное зло: Я, Эмма Скоткинс или Питер Фоксбрейн? На первое место я бы поставил Питера, себя - на второе, а Эмму - на третье. Думайте обо мне что хотите! Лично я не считаю себя плохим человеком. Работая в полиции я совершил очень много добрых дел, спас много невинных жизней, привнес чуточку справедливости в этот мир. Так разве плохо то, что я сделал немножко для себя? Мне лишь стыдно перед моими коллегами, которые верят в меня. Джуди Хоппс даже предложила мне стать их с Ником напарником, если позволит шеф. Я согласился. Троица Хоппс-Уайд-Мактейлз, довольно неплохо звучит, если подумать. Может быть мне не стоит этого делать? Может сжечь эту рукопись? Унести эту тайну с собой в могилу? Нет, Зверополис должен когда-нибудь узнать правду! И особенно её должен знать этот агент с Пекарной улицы, который отказался давать комментарии по поводу того, что в его книге присутствуют неточности. Он вообще не попытался даже объяснить, откуда взялся аргентумный ферум в графине. А когда стало ясно, что Розу сперва задушили, сломав ей кадык, а потом избили кинжалом, он вообще заявил, что «здесь какая-то ошибка» свалив все на недобросовестную работу медэкспертов. Итак, я возвращаюсь к своей прежней работе. Думаю нас ждет еще много великих дел. Обещаю больше не творить самосуд для себя, а честно выполнять свои обязанности, которые на меня возложены и соблюдать все предписания. Я Патрик Мактейлз, младший следователь ZPD. Это моя история о том, как яЯ еси зверь, сотворивший сие!
