Сказ о том, как Илья Муромец в Аидово царство ходил

Утром ранним ли, ночкой темною - а для Царства Подземного все едино - пробудился ото сна Илья Муромец, пробудился в палатах он белокаменных. Перед ним Стрибог стоит во крылатых лаптях, да чудовища вида жуткого: - Вставай-просыпайся, Илья, да к Чернобогу на поклон собирайся! Взяли Муромца-то под белы рученьки, отвели к Чернобогу да Маре. Сидят они на тронах высоких да златом-серебром изузоренные, вокруг свита из чудищ, одно другого страшней. Хари-то Илье все знакомые, лишь одно чудище доселе невиданное - пес преогромный о трех головах да о гриве змеиной. - То Сварожич Семаргл, - молвил Стрибог, любопытство Ильи заметив. Подивился богатырь русский - слыхал он, что Семаргл обличье крылатого пса имеет, а о том, что главы у него целых три, и ведать не ведал - да поклонился в пояс: - Исполать тебе, Огнебог Семаргл, Сварога старший сын! Позабавили речи его Чернобога: - Да, верно, он же теперь сын Гефеста! Ну да ладно. Коли ты, Илья, богатырь русский, и вправду за землю родную печешься, да за Забаву любимую горы готов свернуть, сослужи мне службу нелегкую! Объясни, будь добра, Мара милая, что за службу Илье мы придумали. Улыбнулась тогда Владычица да Семаргла по шее погладила: - Между Киевом да Черниговом два пути, две дороги проложены. Есть дороженька кривоезжая, верст-то в ней почти тысяча, есть дороженька прямоезжая, вполовину она короче. Замуравила та дорожка-то, заколодела, ведь не ходят по ней и пешие, да не ездят по ней и конные. На дорожке на той прямоезжей на сыром дубу Соловей-Разбойник сидит. Как засвищет он по-соловьему да как крикнет он по-звериному, все цветы на лугах осыпаются да с травой-муравой заплетаются, темный лес-то к земле склоняется, звери дикие во все стороны разбегаются, а людей что ни есть - мертвые лежат. Отправлял на него князь Владимир дружину - вся дружина в один день полегла. Закручинился тут Илья, запечалился. - Надоел, в общем, мне этот Соловей, - Чернобог уже молвил. - Флоре и фауне от него сплошной вред. Людей убивает толпами, суди их потом. И от свиста его соловьиного у меня Цербер нервничает, в смысле Семаргл. У него же логово недалеко от Чернигова. Вот и дай Соловью укорот, Илья Муромец! Полно ему детей сиротить, жен вдовить да матерей... кхм... слезить! Приведи его в стольный Киев-град князю Владимиру на погляд, да сруби буйну голову. Выслушил речи эти богатырь Илья Муромец да в дорожку собрался. Предложил Стрибог ему лапти крылатые, меч булатный да щит сверкающий - отказался от чужого добра Илья Муромец. Предложил ему коня доброго да кольчугу, самоцветными каменьями изукрашенную - отказался повторно молодец, взял лишь лук свой да палицу. Проводили его до выхода, проводили в обратну дороженьку, да закрылись за ним врата кованы - не попасть больше в Царство Подземное, пока службу он не сослужит. Оседлал Илья коня верного, что траву на поляне щипал, да поехал на поиски Соловья-Разбойника, Одихмантьева сына. Ехал он по тропинкам нехоженым, по дорожкам неезженым, по лесам по темным да по лугам заливным скитался, да добрался наконец до Чернигова и дорожку нашел прямоезжую до самого града Киева, на которой злодей-Соловей притаился. Поехал по той он дорожечке, да глядит - совсем она замуравела. Добрый конь его о корни спотыкается, в ямы саженные спускается. Ни людей, ни зверей, ни птиц - только вороны черные кружат, точно трапезу сытную ждут. Долго ли, мало ли по пути тому жуткому Муромец ехал, и глядит - повернула дороженька, вправо уходит. А по левую руку дуб огромный стоит, и на том-то дубу мужичишка сидит. Разглядел мужичишка тот молодца, в рот два пальца засунул и дунул! Тут цветочки-то все осыпались. Да все травы-муравы в узелок завязались. Да деревья вокруг застонали да зашатались. Да конь Муромца на колени упал. А сам Муромец едва чувств не лишился - из седла он вылетел да за землю сырую схватился. Придала мать-сыра земля ему сил одолеть этот свист басурманский. Снял с плеча лук тугой он, разрывчатый, да пустил в Соловья три стрелочки. Так от первой стрелы злодей уклонился, да вторую стрелу над собой пропустил, но от третьей стрелы как шарахнулся, так она ему выбила зуб глазной. Соловей-то наземь свалился да Илья ему руки связал да к стремени прицепил: - Полно тебе, злодей, матерей да отцов слезить, жен вдовить да деток малых сиротить! И повез Разбойника по наказу самого Чернобога да во стольный он Киев-град. Показал он разбойника князю Киевскому, самому Владимиру, в белы ножки тому поклонился да боярам его семь поклонов отвесил. - Вот уж чудо чудное, диво дивное, - молвил князь Владимир, на Соловья на Разбойника глядя. - Посвисти-ка, Соловушка, нам с боярами! Тут нахмурился Илья Муромец - не по нраву ему идея пришлась - да молвил осторожно, что не след злодею волю давать, что от свиста басурманского ничего хорошего свет не видывал. Призадумался князь Владимир, да бояре его насмехаться стали: ох, не трясся бы Илья как хвост заячий! Вот уж пошел в богатыри деревенщина! Осерчал тогда князь Владимир да свистеть Соловью приказал. Подбоченился тут разбойник да глумливо в усы ухмыльнулся: - Не у вас-то я, князь, обедаю, да не вас хочу я послушати! У Ильи я сегодня обедаю, да Илью хочу я послушати! - Ты давай, не балуй, разбойник - засвисти-ка сейчас в треть силушки, - отвечал ему Илья Муромец. - А ты, князь, не серчай, у меня за плечом схоронись: той Соловушке веры нет. Ухмыльнулся опять Соловей себе в бороду: - Да какие сейчас "треть силушки", коли зуб у меня ты выбил? Вот нальют мне чару зелена вина, да ведра с полтора, тут и раны мои затянутся, как с зубами, так без зубов засвищу - посмотреть любо-дорого! Хоть и косил глаз разбойника мерзостно, поднесли холопы ему чару вина - полтора ведра. Осушил он ту чару вина, сил-то сразу набрался, кривы руки в рот сунул и давай свистеть - не в пол силы, а во всю силушку! Терема-то тут зашатались, псы да кони все разбежались, а людей что тут было - мертвы наземь попадали. Лишь Илья от свиста того не свалился да Владимир-то князь куньей шубой укрылся да за Ильей от свиста смертоносного схоронился. И то чуть навек не оглох! Тут уж Муромец-то дождался, пока воздух у Соловья не кончится, да швырнул руковицу булатную. Из того и дух вышел. Как очухался князь Владимир, так велел Соловья казнить да Илью дружиной верховодить поставить. Отказался Илья от дружины - он срубил Соловью буйну голову, с градом Киевом попрощался да в обратный путь поспешил. Чернобог да Мара в Царстве подземном в пору ту за ним наблюдали. Ворожила им ведунья Геката, заклинанья она читала да на зеркало травы бросала, и то зеркало Илью отражало. Мудро молвил Владыка Подземный, на бояр мертвых глядя: - Вот придурки! Сейчас их всех похоронят, а нам опять объяснять, что переселение душ не работает. Когда они все поверят в Ирий и Пекло? - Даже если б оно работало, - поводила плечиком Мара, - то в свиней бы они не хотели!.. Ну да ладно, вернемся к Илье. Ты отпустишь его любимую? - Я - отпущу, - Чернобог сказал тихо. - Но ты помнишь, чем кончилось дело с Орфеем. Опечалилась тогда Мара - потерял ведь Орфей любимую. Он не должен был оборачиваться до конца Подземного царства, но не смог, не сумел, повернулся - и вернулась в Царство Аидово тень любимой его Эвридики. Опечалилась очень Мара, но сказал Чернобог, что поможет. Сослужил Илья службишку - заслужил он и помощь малую. А где помощь для бога малая, то для смертного милость великая. Как спустился Илья в Царство Подземное да привел Стрибог-душеводитель его под Чернобоговы очи, так и молвил Владыка Муромцу: - Сослужил ты мне службу хорошую. Соловей-Разбойник теперь только в Пекле может свистеть, а там мы его быстро заткнем. Теперь возвращайся назад и Забава будет идти следом. Только не вздумай оборачиваться пока не минуешь кованые ворота. Тени по пути тоже рекомендую не бить и кафтаны не зашивать. Ох и возрадовался Илья, что Забаву скоро увидит! Поклонился он Чернобогу да Маре ниже прежнего да в путь обратный собрался пуститься. Не заметил богатырь русский, как грустна стала Мара, как Стрибог глаза опустил да как в свите чудовища завздыхали. И не понял он, что охота на Соловья не была испытанием. Испытание - нетерпеливостью - во сто крат страшней... Но тут встал Чернобог и молвил: - Стой, Илья! Дай мне богатырское слово, что не обернешься. Вздрогнул весь мир подземный, Чернобога руке подвластный. Не заметил того Илья Муромец. Дал он слово свое богатырское, что не обернется до самых кованых ворот, да вперед поспешил. Только вышел он из дворца Чернобогова, из палат его белокаменных, на тропинку только ступил... как окликнул его Пирифой, за седалище к камню прикованный. Хотел обернуться, да вспомнил Чернобога наказ и дальше пошел. Долго шел он по полям асфоделевым, по дороге, что змейкой вилась, да и начал-то думу думать - ведь не слышно шагов Забавиных. Не отстала ли его красавица? Или, может, вообще не идет, не торопится - обманул вдруг его Чернобог? Горько стало тогда Илье. Захотелось ему обернуться, поискать глазами Забаву. Но нельзя ему оборачиваться - он ведь слово дал богатырское! Так дошел он до речки Смородины. Там Харон на веслах стоял. Перевез он Муромца на ту сторону да сказал тихо-тихо: - Наш Владыка и раньше нарушал законы Подземного Царства, но так нагло - впервые. Не подведи его, богатырь. Поклонился Харону Илья да быстрее вперед поспешил. Но чем дольше идет, тем сложнее-то слово держать богатырское. Очень хочется обернуться, очень хочется - но нельзя. Показались впереди врата кованы, златом-серебром изозорены, и до них-то всего полверсточки. Путь-то весь уже почти пройден. Так и хочется обернуться - ничего страшного-то уже не случится. Повел плечами Илья могучими, но не стал оборачиваться - крепче меча булатного слово его богатырское! Лишь быстрей зашагал витязь русский. До ворот-то шагов два десятка осталось, не идет богатырь, а летит. Богатырское слово каленым железом жжет. - Стой! Илюша! Помоги мне! - женский крик за спиною раздался. Тут почти обернулся Муромец, но сдержался - на колени упал да землицу царства подземного горстью сгреб: - Погоди ты чуть-чуть, Забавушка! Не могу я сейчас обернуться! Богатырское слово нерушимо! Снова встал богатырь и пошел, слезы горькие рукавом утирая. Лишь два шага он сделал - за спиною опять закричали. Снова вздрогнул Илья... и тут понял - не Забавы любимой то голос! Так похож... но не тот он все же. Захотелось ему обернуться, захотелось еще сильнее, но не забыл Илья о слове богатырском. И дошел Муромец до решетки, слова данного не нарушил. Не обернулся. Как шагнул он через решетку, как захлопнулись за ним ворота, так и бросилась ему на шею Забавушка - стройная да румяная, с косой пышной да взглядом ласковым. Живая. Посадил ее Муромец на коня да поехали они прочь от Царства Подземного - отца с матерью радовать. Рассказала дорогой Забава, будто видела сон очень странный: вроде как она умерла, но Илья за ней к самому Чернобогу спустился и на свет белый вывел. Успокоил ее Илья, рассказал что Стрибог посоветовал - заболела она тяжело, да лежала в гробу словно мертвая, но Илья ей лекарство нашел да к жизни вернул. Долго жили они и счастливо, много деток нажили. Много песен в народе об Илье сложили - не забыли витязя славного, что любил больше всех свою Родину, да за землю родную живота не жалел, да держал он слово-то богатырское. Слово крепкое, нерушимое. *** А пока Илья в Муром-то ехал, Чернобог-то в палатах совет держал: - Если кто-нибудь думает, что я нарушаю законы нашего мира, - сурово он молвил, - или что я стал слишком добрым, или слишком долго общался с Христом... напомню, что Русь это вам не Эллада. А еще у нас тут не афинская демократия, чтобы кто-нибудь мог обсуждать мои решения и пытаться сорвать мои планы. Если подобное повторится, Тартар покажется вам светлым Ирием. Все все поняли? Вот и чудесно. О, кстати. То, что на этот раз я простил вашу глупость, не означает, что все могут идти. Особо отличившиеся будут отрабатывать. Пирифоя в Тартар вместе с троном, будет привратником "Пекла". Кто у нас мастер Забаву изображать? Лернейская гидра? Отправляешься на поверхность и проникаешься местным колоритом изнутри. Воруешь скот и девиц, жжешь поля, но без фанатизма. Будешь пакостить, пока какой-нибудь богатырь не прибьет. Представляешься "Змей Горыныч", а то с русичей станется женщину пожалеть. Кстати, головы лишние оборви, оставь... ладно, пусть будет три. Циклоп!.. Работаешь по той же схеме, назовем тебя "Лихо Одноглазое", будешь у нас бесполое. Харон, не смотри на меня так, у меня к тебе нет претензий. А вы, господа судьи, совсем распустились, даю вам месяц на изучение русского языка и письменности. Не справитесь - разжалую. Еще недовольные есть?!