Drawtale

Бинты слой за слоем ложатся на покрытую шрамами кожу. Фриск уже не помнит, когда в руках последний раз оказывался нож, и старается пореже закатывать длинные рукава полосатой футболки, но все равно носит на запястьях потрепанные повязки. Следы на коже, в отличии от следов на бумаге, не стираются, оставаясь вечным напоминанием о бесплодных поисках способов пережить очередной слишком мрачный день, слишком горькую неделю, слишком длинный месяц. Найти правильный путь было непросто, но то, что в итоге это все-таки произошло, единственное, чем Фриск на самом деле гордится. За окном щебечут ранние птахи, и на улице свежо и тихо. Ранее утро воскресенья - единственное время, когда в городке действительно приятно находиться. Дома вокруг еще окутаны сонным трансом, светлое небо розовеет над кромкой деревьев, где виднеется вершина горы Эботт. Однажды настанет время спуститься в Подземелье, чтобы навестить знакомые места, но пока Фриск является для своих друзей связью с поверхностью, о которой все они так мечтали. Их Надежды и Мечты - то, что Фриск обещает себе защищать до последнего. Их Надежды и Мечты - единственное, что позволяет Фриск сохранять в собственной душе способность надеяться и мечтать. В руках у Фриск выброшенный кем-то горшок. У него неровные обломанные края, но это неважно - Фриск не имеет ничего против потрепанных жизнью вещей, потому что чувствует с ними душевное родство. Адонис находится на своем привычном месте, и несколько минут Фриск молча смотрит на него со странной смесью умиления и воодушевления. И затем - принимается за работу. Вскоре цветок вместе с необходимым количеством земли переезжает на новое место жительства. На обратном пути Фриск бережно прижимает горшок к груди, ничуть не заботясь о том, что приставшие к зубчатым краям стенок комья земли оставляют на синей ткани грязные разводы. Адонис находит свое место на подоконнике, рядом с неаккуратной стопкой тетрадей и коробкой цветных карандашей. Не медля ни секунды, Фриск садится рисовать. – Теперь мы будем жить вместе. Как тебе такое? – спрашивает Фриск, сжимая в пальцах листок бумаги. Флауи кривится так, будто бы не просто проглотил целый лимон, но предварительно еще и разжевал его. – Я готов умереть вторично прямо сейчас. – Ну брось, – Фриск смеется, беззвучно, чтобы не разбудить храпящих за стеной родителей. Флауи закатывает глаза. – В любом случае не понимаю, почему я должен жить с тобой. У тебя не нашлось занятия получше? Фриск качает головой. – Это же просто. Потому что ты мой лучший друг.