Drawtale

Проблемы начинаются там, где заканчивается лист бумаги. Фриск снятся красочные сны о том, как цвета выплескиваются из двухмерного измерения, заливая пыльный пол и бледные стены комнаты. Проходят волной по коридору, и мерзкий городишко тонет в них, захлебываясь ругательствами. И затем - тишина. И затем - музыка и голоса, знакомые, радостные. Но когда Фриск открывает глаза, впереди - только облупленный низенький потолок, и сбивающий с толку шум унылой людской жизни. Иногда Фриск кажется, что если наклониться еще чуточку сильнее, уткнуться носом в свежий рисунок, еще не очищенный от грифельных крошек и стружки ластика, можно будет преодолеть тонкую бумажную преграду и на самом деле... заменить реальность? Заменить серые школьные коридоры лабиринтами Руин. Заменить летящие в спину бумажные комки крупными хлопьями снега. Заменить трескучие вопли старого телевизора мелодией музыкальной шкатулки. Заменить маслянистый плеск грязной реки ненавязчивым шелестом фонтана. И даже если бы барьер никогда не был разрушен. И даже если бы они никогда не увидели звезды. Фриск кажется, что светящиеся кристаллы на стенах пещеры сияют в тысячу раз ярче безжизненных огоньков на таком далеком небе. И как приятнее, как проще бы было до конца своих дней заслониться от окружающего мира разрисованной бумагой. У матери всегда холодный, потухший взгляд - как будто бы весь внутренний огонь в ней уже выгорел, потух, оставив за собой бесцветный слой пепла. Грязные спутанные пряди свисают по бокам худого лица, только острее очерчивая и без того слишком острые скулы и жесткие складки, залегшие в углах рта. «От тебя одни проблемы.» Закрыв глаза, Фриск может представить, как звуки тусклого голоса теряют четкость, смешиваются, меняют свой тон, и на свет, наконец, появляется «Ха-ха! Как мило... Мне хочется потрепать тебя за щечку.» Появляется мягкая улыбка, и чувство защищенности, и, наверное, впервые в жизни - желание называть кого-то Мамой. Отец всегда злой и разбитый. Его подбородок покрывают остатки плохо выбритой щетины, а в маленьких поросячьих глазках мелькает только два выражения: гнев и усталость. Когда он злится, его начинает мелко потрясывать. «Тебе лучше заткнуться, не то я выбью из тебя всю дурь!» Как следует постаравшись, Фриск может вообразить разделяющий их лист бумаги, такой же плотный и неразрушимый, как барьер, отделяющий мир людей от мира монстров. Асгор - именно такой, каким должен быть настоящий король: справедливый и обладающий добрым сердцем. Фриск пока не чувствует в себе готовности в полной мере видеть в нем отцовскую фигуру, но исходящая от Асгора аура спокойной уверенности - это именно то, с чем должно ассоциироваться понятие «дом». С кухни доносится звон винных бутылок, но вместо него Фриск слышит дружелюбное «Не желаешь ли выпить со мной чашечку чая?». Фриск хотелось бы обклеить стены своей комнаты бессчетным количеством рисунков и никогда оттуда не выходить, но Надежды и Мечты снова оказываются ограниченными форматом А4. Ночью Фриск смотрит на затянутое тучами небо и слышит в ушах голос Флауи: – Оно такое же пустое, как я. Фриск молча прижимает цветочный горшок к груди.