Drawtale

– Я дома, – говорит Фриск так тихо, что едва слышит собственный голос. И это хорошо, здесь и без того слишком шумно. Все так же тихо Фриск стягивает неудобные потрепанные ботинки и на цыпочках проходит по коридору. Излишняя предосторожность - родителям сейчас явно не до своего ребенка. Фриск слышит, как они ругаются на кухне, с каждым новым словесным выпадом повышая голос все сильнее и сильнее. Грубый сиплый бас отца перебивается визгливым, с истеричными нотками криком матери, и вместе они образуют жуткий, омерзительный дуэт; слушать его немногим приятнее, чем визг стекла, по которому скребут ножом. Снова. Фриск плотно затворяет дверь в свою комнату, но это не помогает - стены слишком тонкие, явно не рассчитанные на такой мощный поток ругани. Какое-то время Фриск неподвижно сидит на кровати: взгляд в стену, руки безвольно покоятся на заштопанном покрывале. Затем с кухни доносится звук разбивающегося стекла. Фриск бессильно кривит губы и достает тетрадь. – какие-то проблемы, малыш? – отстранившись от грохота за стеной, Фриск слышит приятный низкий голос Санса. Он, как обычно, улыбается, но по каким-то неуловимым признакам - наклону ли головы, прищуру ли глазниц, - можно уловить его беспокойство. Рядом с ним стоит Папирус, как всегда воодушевленный, как всегда готовый поделиться этим воодушевлением с другими. Двое братьев-скелетов - они такие разные, но в то же время чрезвычайно похожи в одном: они всегда рядом, чтобы утешить Фриск. – ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС МОЖЕТ ЧЕМ-ТО ПОМОЧЬ? Великий Папирус слишком великодушен, чтобы догадаться, как сильно он помогает одним своим присутствием. Великий Папирус может казаться кому-то слишком глупым или слишком наивным или даже недостойным такого громкого титула, но Фриск видит, какое величие на самом деле скрыто в его искренней и доброй душе. – Хочешь посмотреть со мной аниме? – Альфис по обыкновению немного скованная, словно в глубине души все еще боится, что ей откажут. Но присутствие Андайн за плечом определенно идет на пользу её уверенности. – Если кто-то тебя обижает, то ты просто говоришь мне, и я иду выбивать из них дурь, ясно, малявка? Фриск моргает. Свадьба Альфис и Андайн определенно закончится тем, что одна из невест перевернет стол и устроит с гостями масштабную потасовку. Это будет... весело? – Хочешь кусочек пирога, дитя мое? Одного слова, произнесенного Ториэль, всегда достаточно, чтобы в груди разлилось тепло, похожее на то мягкое нежное тепло, что идет от весело потрескивающего огня в камине, или от большого куска пирога в животе, или от заботливо подоткнутого одеяла перед сном. Поэтому Фриск находит в себе силы кивнуть, когда Асгор просит сохранять в душе решимость, улыбнуться гримасе Меттатона и неловкому поддакиванию Блуки. Все верно: если слишком долго грустить, у шоу упадут рейтинги. – Ну что за идиотизм, – ворчит Флауи, но даже его тон сегодня не содержит и пятой доли привычного яда. Фриск улыбается и снова повторяет, на этот раз обращаясь ко всем: – Спасибо. Фриск чувствует тепло душ своих друзей-монстров и то, что Флауи не все равно.