Сказочник

Зверь был огромным. Настолько огромным, что люди на его фоне казались всего лишь мошками, а их оружие и вовсе не было видно. Люди что-то кричали, плакали и стонали, и эта какофония звуков заставляла кривиться и затыкать уши. Но это никак не спасло от этого звукового ада. Хотелось, чтобы это скорее закончилось, и мир погрузился в такую любимую мне тишину. Похоже, зверь думал так же. Запрокинув голову, зверь закричал. Его рев перекрыл все окружающие звуки. Его рев не был противен, в отличии от предыдущих звуков. Он звучал, как нечто естественное в этом мире, и в какой-то мере успокаивал. Благодаря этой короткой передышке, я смог осмотреться и увидеть то, что каким-то удивительным образом не замечал. Это была бойня. Зверь стоял посреди неизвестной деревни и с его шкуры скатывались волны яркого пламени, которые потом, будто сами, будучи разумными, распространялись вокруг зверя, жадно поглощая все, до чего добирались. Древесина, из которой были построены дома, под их напором ломалась и источалась. Как и плоть людей. Те, до кого добрался этот «разумный» огонь, были уже обречены. Но не все люди были простыми жертвами, которые могли лишь ожидать своей участи и в животном страхе пытались сбежать. Были и те, кто вопреки своему страху, атаковали зверя. Хотели выиграть время для остальных? Скорее всего. Вот только их мельтешение лишь явно раздражало зверя, никак не мешая. Они творили странные вещи, действительно странные, которые подошли бы в качестве спецэффектов в каком-нибудь фэнтезийном фильме. Используя странную магию и явно очень острое, хорошо заточенное оружие, они яростно, на грани отчаяния, атаковали. Вот только зверю было все равно. Взмахнув своими хвостами, он единым движением разрушил несколько улиц и заживо погреб дюжину человек, не меньше. В голове внезапно возникла странная мысль. Все это, несмотря на всю ужасность, было красивым. Смерть и страх, что витали вокруг зверя, делали его монстром. Но отторжения к нему я не чувствовал. Наоборот, хотелось помочь зверю, чтобы поскорей вокруг наступила полная тишина и умиротворение. Люди, да и вся деревня, были чужды и противны. В первую очередь мне. Смотря сверху вниз на безумие, что творилось вокруг, я ощущал даже легкую радость. Будучи ярым противником любого насилия, мне нравился хаос, что принес этот монстр. Даже отвратительный запах имел легкий сладкий оттенок, что позволял мириться с ним. Я наслаждался. Вновь повернувшись к зверю, я решил внимательней рассмотреть его. Яркая, огненно-рыжая шерсть и без «живого» огня полыхала под ярким солнцем. Чем-то этот зверь был похож на лису, если убрать большое количество хвостов и искривлённое физическое строение. Было нечто человеческое в облике этого зверя. Посмотрев, наконец, в алые глаза монстра, меня внезапно настигло чудовищное осознание. Этим монстром был я. Мир моргнул и перевернулся. Звуки пропали на миг, чтобы потом ворваться в мой вакуум с трехкратным усилением. Переступив с ноги на ногу, я с досадой вспомнил, что ног у меня уже нет. Лишь четыре лапы. Уже новым взглядом оглянувшись, я поразился тому, насколько реалистично выглядит все вокруг. Насколько правдиво выглядит смерть и отчаяние. Не мудрствуя, я позволил пламени делать всю работу за меня, лишь изредка помахивая хвостами, отгоняя от себя самых назойливых. Люди и правда были маленькими. Размером с мой коготь. Удивительно, насколько четкими стали мои сны. Я уже и не помню, как наполненные уютом и спокойствием сновидения сменились этим. Неизвестная мне деревня каждую ночь гибла под лапами зверя. И теперь я впервые нахожусь в роли этого зверя, покинув удобный пост наблюдателя. Теперь смерть нес я сам. Признаю, ощущения были не из приятных: под лапы попадались обломки и остатки человеческих тел, а весь шум вокруг вновь упорно атаковал через уши мой мозг. Приходилось время от времени рычать, хотя местами я откровенно халтурил. Но звук собственного рычания звучал так расслабляюще, и немного по-домашнему. Кажется, я слишком погрузился в себя. Настолько, что у меня пошли слуховые галлюцинации. Иначе как объяснить то, что сквозь тресканье пламени и крики людей я услышал плач. И сквозь надрывные рыдания был слышал едва слышный шепот. «Прекрати это.» Невольно я замер. Отстранившись от бойни, я сосредоточился на этом непонятном шепоте. «Пожалуйста, прекрати. Я больше не…» Голос сорвался, теряясь в рыданиях, а я почувствовал, как в моей груди образовалась дыра. Будто из моего тела пропал тот самый кусок, где находится сердце. Опустив голову и удостоверившись, что эти ощущения обманчивые, я все равно, под напором ощущений, сделал глубокий вдох и в отчаянии закричал. Мир вновь мигнул и перевернулся. С удивлением я смотрел на прутья перед собой, пытаясь понять, что происходит. Поэтому я не сразу заметил, что не один. — Ты! — яростный крик заставил перестать рассматривать решетку и посмотреть на блондина с обратной стороны. — Гребанный демон, что это вообще было?! Сон плохо отделялся от реальности, воспоминания накладывались друг на друга, и легкая боль в висках заставляла слегка морщиться и отвлекаться от своих мыслей. Отвечать на непонятные вопросы я не собирался, но мой гость и не ждал ответа. — Это не было сном… — злость наполняла голос силой, из-за чего проигнорировать слова было сложно. — Они… Они были все мертвы! Умирали на моих собственных руках, проклиная на прощание! А теперь гребанное время повернулось вспять и все опять живы! Живы и ни черта не помнят из того ада, что ты сотворил за неполный год! Чертово демоническое отродье, ответь, какого черта вообще это было?! Парень не стеснялся своих слез. Как и своей слабости. Я в растерянности смотрел, как он трясся, обхватив себя руками и потерянно смотря куда-то мимо меня. Его громкий голос, который до этого, наполненный яростью, разносился вокруг, потерял всякую силу, обернувшись шепотом. Бессвязные мольбы непонятно кому чередовались с жалостливыми просьбами всё объяснить. Он выглядел обычным подростком, который сломался, не выдержав всего, что приготовил для него этот мир. Забавным было то, что в какой-то мере он напомнил мне прошлого меня. Постойте… подростком? Но мы виделись совсем недавно, и он был мельче. — Эй, пацан, — чувствуя холодок внутри, я настороженно следил за парнем, не зная, чего ожидать. — Ты помнишь нашу первую встречу? Ответа пришлось ждать достаточно долго. Я буквально чувствовал, как моя шерсть становится дыбом, наэлектризовываясь от того напряжения, что царило вокруг меня. И лишь чудом не подпрыгнул, услышав тихий ответ: — Да, помню. — Скажи мне, когда это было? — Не помню, — кривая улыбка обезобразила лицо, что-то ломая в облике парня. — Года четыре назад. Может пять. Я правда не помню. Схватившись за волосы, парень начал содрогаться в очередных рыданиях. А я с легким страхом смотрел, как он меняется. Волосы становились короче и спутаннее, светлее, лицо теряло строгость и острые углы, тело вновь становилось хилым и тонким, и одежда вслед за ним, уменьшалась. Спустя считанные мгновения передо мной вновь сидел тот самый пацан, который однажды пришел ко мне требовать непонятно что. Ребенок, который цеплялся за самого себя, потому что рядом больше никого не было. Ребенок, который выплескивал свой страх от пережитого через слезы. Я молчал. В голову ничего не приходило, а осознание произошедшего никак не хотелось приниматься разумом. Я молчал и смотрел на ребенка, не испытывая ничего, кроме растерянности. Кучу вопросов навалились со всех сторон, отдавая близким безумием. Но они не доставали до меня, упираясь в один единственный вопрос. «Это и вправду реально?» Постепенно пацан успокоился. Та слабость, что резко подкосила его, пропала, не оставив и следа. — Я не знаю, что ты сделал, — зло процедил он сквозь зубы, смотря исподлобья. — Я не знаю, как ты это сделал, но знай, ты, чертов демон, я не позволю вновь этому случиться. Вскочив на ноги и хлопнув себя по груди, он закричал во всю силу своих легких: — Я, Узумаки Наруто, не позволю какому-то вшивому демону разрушить мой мир! Лампочка мигнула, и вместе с тем пацан пропал. А я, навалившись на решетку, упираясь лбом в прутья, смотрел на то место, где всего пару секунд назад сидел непонятный феномен. Зато я наконец-то узнал его имя. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, я осознал одну вещь. Я боюсь. И если до этого, прикрываясь своим страхом, я даже не пытался что-либо осознать, то теперь я боюсь даже своего незнания. Страх крепко сжимал мое горло и лапы, проникал сквозь кожу и вырывал внутренние органы. Он никуда не делся, и поэтому решение, которое я принял сквозь сжатые зубы, было очень сложным. Убегать больше нельзя.