Сказочник

Я до сих пор не мог поверить своей удаче. Мальчишка пришел сам и оказался настолько наивным, что мне даже стараться не пришлось. Не ожидал, что он придет ко мне так скоро, поэтому не успел толком придумать план, но импровизация вроде была неплохой. Хотя я самому себе ни за что бы не поверил. Зато сразу после этой нормальной встречи я засел за написание пафосных и бесполезных фраз. Начиная от «враг твоего врага — твой друг» и заканчивая «тот, кто указывает на твои недостатки, не всегда твой враг; тот, кто говорит о твоих достоинствах, не всегда твой друг». Пришлось поднапрячься, вспоминая все это. А некоторые даже умудрился придумать. Изречение мудрых таинственных фраз станет моим коньком — должен же я хотя бы временами выглядеть солидно. Для меня было важным показать, что я — не какое-то чудовище из страшных детских сказок. Наруто приходил ко мне все чаще. Сначала его настороженность была чуть ли не показной, но раз за разом он становился более открытым и беззаботным. Мне не хотелось вновь остаться одному в этой клетке, поэтому приходилось чуть ли не из кожи вон лезть, чтобы его заинтересовать. Я рассказывал ему сказки. Правдивые и не очень: о железных птицах, которые покоряют небеса с сотней людей, которых они переносят в своих животах; о героях, которые побеждали драконов и спасали принцесс и простых людей; о людях, которые ходили по звездам; о сказочных существах, что населяют этот мир и живут самой обычной жизнью. Каждую мою историю Наруто слушал раскрыв рот и восторженно сверкая глазами. В такие моменты он забывал, кто я есть. Отбрасывая в сторону всю осторожность, мальчишка чуть ли не в клетку лез, выспрашивая у меня подробности той или иной истории и торопясь услышать конец. Обязательно счастливый. А еще этот парнишка совершенно не умел держать язык за зубами. Не нужно было напрягаться, чтобы выведать из него какую-нибудь информацию — он сам вываливал ее на тебя сплошным восторженным потоком. Просто находка для шпиона. Правда, разобраться в этом словесном поносе было практически невозможно. Он говорил о людях, которых я не знал, о городах, что для меня никогда не существовали, о войнах, что происходили будто не здесь. Слушая его рассказы, меня начинали охватывать сомнения, кто из нас придумывает сказки — я или этот наглый мальчишка. Ниндзя — так они себя называли. Те, кого учили убивать с самого детства и которые имели мистические способности, которые можно было сравнить лишь с магией. От некоторых его историй кровь холодела в жилах и хотелось передернуть плечами. А еще проснуться. И этот малолетний убийца называл чудовищем меня?

***

-…и потом я вызвал старого жаба, чтобы ее спасти, — взахлеб рассказывал Наруто, яростно жестикулируя от переполняемых эмоций. — Спасти жабу? — я решил на всякий уточнить. Мальчишка скакал с события на событие, и мне было достаточно сложно следить за историей. Приходилось постоянно одергивать и задавать уточняющие вопросы, чтобы вышло хоть что-то связное. — Сакуру! — отмахнулся Узумаки в ответ. — Мои клоны и моя секретная техника от учителя Какаши почти победили его, мне всего немножко не хватило. А еще я понял, что такое настоящая сила, — Наруто посмотрел на меня с превосходством. — Сражаться за других — вот настоящая сила. Мне оставалось лишь кивнуть и не закатывать глаза. — Я вызвал несколько сотен клонов и устроил ему отличную встряску своими двумя тысячами ударов! — продолжил рассказ мальчишка, становясь в победную позу, выбрасывая кулаки вверх. — И ты победил? — спустя нескольких секунд я все же решил уточнить. — Не совсем, — широко улыбнулся Наруто, он почесал в своем затылке, взъерошивая свои волосы. — Ну, на самом деле Гаара разозлился и вырос. Точнее, то чудовище внутри его — оно было размером со скалу. Но ради Сакуры… — Вижу, эта Сакура и правда тебе очень дорога. Она твоя девушка? Красное лицо и пунцовые уши выдали мальчишку с головой. — Да… То есть нет. То есть… У нас все впереди! И вообще, на самом деле она… Ну, то есть мы… И я… — Я понял, — прикрыв глаза, я опустил голову на лапы. — И что было дальше? — Так вот, — лицо все еще оставалось красным. — Я вызвал Жаба! Он такой же огромный и сильный. Все же он повелитель всех жаб! — И что он сделал? — Сначала он достал свой меч и ка-а-к напрыгнул на чудовище! Но не получилось. Зато во лбу у чудовища вылез Гаара. И заснул. — Заснул? — заинтересовано спросил я, переставая щурить глаза. — Там что-то очень сложное, связанное со сном, — отмахнулся Наруто. — Стоило Гааре заснуть, как чудовище стало намного сильнее. Кажется, оно было безумным, — он пожал плечами, будто эта мысль была совсем неважной и случайной. — И мы с Повелителем Жаб превратились в тебя. — Что? — мне на мгновение показалось, что я ослышался. — Ты первый, кто пришел в мою голову, — вновь широко улыбнувшись, Наруто показал большой палец. — Чтобы разбудить Гаару, мне нужно было ему хорошенько врезать. А Повелителю Жаб было сложно удержать это чудовище. Поэтому он поделился со мной чакрой и сказал использовать технику превращения. Ну я и представил тебя. Все же у тебя когти и зубы ого-го! Не то что его лапы. Я едва заметно кивнул. Теперь понятно, что это было за ощущение. Тогда, будто кто-то взял от меня небольшую часть. Холодное, неприятное чувство. Как в тот раз, когда Наруто впервые пришел ко мне и потребовал поделиться чакрой. Если же соотносить ощущения с рассказом, то Наруто брал чакру еще два раза — в битве с Неджи и в битве против Гаары. В момент превращения. И что самое главное, брал без спроса. Отбросив опасные мысли подальше, я вновь переключился на рассказ, кивая и местами поддакивая. Но сосредоточиться никак не удавалось. Неприятно было оставаться пленником без всяких прав, которого используют как простой источник силы. А еще меня насторожило описание этого чудовища внутри Гаары. Слишком уж это напоминает меня. Да и его внешность — вроде я видел его в некоторых снах. Кажется, мы были знакомы. Насколько я успел разобраться, в этих снах было мое прошлое. То есть прошлое нынешнего меня. И по тем снам я начал понимать, за что меня называют Чудовищем. Девятихвостым Демоном-Лисом. А еще я узнал свое имя. Большой проблемой в этих снах было отсутствие какой-либо системы — я не знал, что из виденного мною во снах было раньше, а что позже. — Ладно, мне пора, — слова мальчишки позволили отвлечься. — Там сейчас такое происходит. Да и старик ведь умер. Из Наруто будто спустили воздух. Всего минуту назад он был наполнен энергией, а теперь стало казаться, что он стал меньше в размерах. Возможно надо было его поддержать — насколько я понял, старик был важен для него. — Я буду ждать нашей следующей встречи.

***

Сейчас мальчишка путешествовал с каким-то стариком, которого он спокойно называет Старым Извращенцем. Но я хорошо запомнил, что этот самый извращенец — один из трех легендарных ниндзя. Не думаю, что такой титул дают каждому встречному старику, подсматривающему за голыми девушками. Не уверен, можно ли вообще доверять такому подозрительному человеку, но Наруто он нравился. А я еще не имел достаточного веса, чтобы приказать даже не приближаться к таким опасным людям. Такие прибьют и окажутся правы со всех сторон. Им еще и спасибо скажут да разбираться не будут. Таких обычно держат на коротком поводке, лишь изредка снимая намордник, и то, что люди с припиской «легендарный» просто так бродят по миру и никого это не смущает, даже их хозяев, наводит на разные мысли. А здесь у каждого был хозяин. Строгая иерархия при ближайшем рассмотрении оказалась в какой-то мере даже забавной. Каждый здесь кому-то подчинялся, образуя причудливый круговорот взаимоотношений. Но несмотря на всю внешнюю гармоничность, быть частью такой системы не хотелось. Вместе с Джирайей они искали вторую из легендарных ниндзя — медика по имени Цунаде. Все вокруг были уверены, что только она способна вытащить чуть ли не с того света тех, за кого обычные медики даже не рискуют браться. Наруто с нетерпением ждал встречи, ведь ей под силу было излечить его друзей. Язвительный вопрос, почему же такое чудо медицины бродит и бухает непонятно где, зарабатывая себе неприглядную репутацию, пришлось оставить при себе. Мной было выслушано уже достаточно, чтобы заиметь основное представление об этом мире. Достаточно жестоком и настолько нереальном, что я до сих пор удивляюсь, как мое сознание смогло его выдумать. Считать все это реальностью до сих пор было сложно. Но и комой обзывать все это стало как-то несерьезно. Оно просто было, уж не знаю, насколько реальным, и я был частью этого. В этой тюрьме совершенно невозможно было отслеживать время. Лишь по приходам Наруто я хоть как-то мог ориентироваться. На самом деле прошло удивительно мало времени с его первого прихода ко мне, когда он нагло завалился и стал требовать силы. Собственным ощущениям нельзя было доверять. Вот, например, как сейчас. Я думал, что прошла неделя, а оказалось, всего лишь два дня. От такого искажения в восприятии становилось не по себе. — Значит, она победила тебя лишь одним пальцем? Наруто выглядел забавно взъерошенным, кипя от негодования. Со своим старым спутником они наконец добрались до Цунаде, но встреча прошла совсем не так, как представлял себе наивный мальчишка. Женщина — а выглядела эта ровесница старика Джирайи до возмущения молодо, — не только отказалась от поста Главы, но и прошлась по всем предыдущим главам, чуть ли не смешав их с дерьмом.В чем-то я даже был с ней согласен. Самое интересное, Наруто, несмотря на все то, что я успел узнать по его оговоркам о прошлом, был очень предан свой стране и деревне — в городах ниндзя почему-то селиться не хотели. Патриотизм никогда не был моим коньком, и видеть такую преданность в человеческих глазах для меня было дикостью. Тем более в глазах ребенка. Мальчишка не сдержался и бросил вызов Цунаде. Очень уж ему хотелось отстоять свои идеалы. И ожидаемо проиграл. Хотя то, что в битве с ним она использовала лишь один палец, впечатлило. Пусть он и был всего лишь ребенком, но он был достаточно опасным ребенком, у которого в сумках лежало немало ножей и метательных звездочек. Раньше я всегда мечтал оградиться от окружающего мира. Сейчас же бесит то, как мало информации меня достигает. — Я покажу ей, чего стою! Даже не знаю, раздражает или все же забавляет меня его упрямство. — Если ничего не поменять, то ничего и не поменяется, — глубокомысленно произнес я, отслеживая, чтобы хвосты красиво и величественно развивались у меня за спиной. Это и правда было сложно, но чего не сделаешь ради подходящего антуража. Наруто нахмурился и подобрался, сжимая кулаки: — Мы заключили пари, что я смогу выучить одну классную технику. Ту самую, которой меня начал обучать Извращенец. Я заинтересованно склонил голову к плечу. Про эту технику мальчишка успел мне все уши прожужжать, насколько она классная и сильная. Звучало, конечно, достаточно весомо, но представлялось со скрипом. Да и казалось достаточно сложно в выполнении, особенно для мальчишки. Да и вообще, впервые услышав, как именно «обучает» мелкого старик, я засомневался в педагогических способностях этого извращенца. Ну и заодно стал активно подозревать его еще в парочке грехов, ибо мелкого он явно разводил. Спохватившись, что слишком долго молчу, я поспешил спросить: — И что будет, если ты проиграешь? — Я не проиграю! — упрямо посверлив меня взглядом, он все же ответил. — Тогда я отдам ей свой кошелек. Каюсь, не удержался. Давно я так не смеялся. Даже не уверен, когда я вообще в последний раз смеялся от души. Но черт возьми, как же красиво эта баба опустила моего пацана. От неожиданной мысли резко перестал смеяться: значит ли это, что поимев его, она поимела и меня? Ладно, сделаем вид, что я ничего не знаю — не уверен, хочется ли мне связываться с такой ужасной женщиной. — Ладно, не кричи. Не думаешь, что тебе стоит сосредоточиться на тренировках? Недовольно бурча, Наруто согласился. Еще немного повозмущавшись, он ушел. Интересно, получится ли у него? Разлёгшись на полу своей клетки, я погрузился в раздумья. Нынешняя ситуация мне чем-то не нравилась, но я не мог понять чем. Никогда не имел большой вес на собственную жизнь, но сейчас во мне что-то противилось от мысли остаться простым наблюдателем. Огонь бурлил прямо в крови. Хотелось вмешаться. Хотелось все уничтожить. Раздраженно рыкнув, я лег на спину, раскинув руки в стороны. Лапы, да. Теперь я рыжая хвостатая звезда. Но не сильно что-то это помогает моему внутреннему равновесию. Я не могу ни на что повлиять, а моя единственная связь с внешним миром — ребенок с кучей комплексов, который многое знает и не замечает. До сих пор не решил, как к нему относиться. Наруто раздражал достаточно, чтобы появилось навязчивое желание прихлопнуть его, как комара, но при этом он был единственным, кто был рядом. Я не хочу забывать себя. Не хочу меняться. Но при этом внутри меня бушует огненный шторм, который требует действовать. Непонятно как, лишь бы что-то сделать. Лишь бы не сидеть на месте послушным псом, послушно поедая все, что мне преподносят. Хотелось борьбы, битвы. И эти желания пугали до чертиков. Они были не моими. Никогда не видел смысла в какой-либо борьбе. Всегда легче уступить и принять чужие условия. Никогда не понимал упрямцев, что чуть ли не зубами выгрызали шанс отстоять свое мнение. Глупые люди, которым некуда девать свои силы. Тому, кто всегда опускал руки и сдавался в самом начале, никогда не понять, в чем смысл борьбы. Запах дыма был от уютного костра, а не от пожара и горящих тел, а рядом были те, кого хотелось назвать семьей. Хвостатые, ушастые, зубастые — мы все были вместе, такие разные по внешности, но все равно связанные. — Курама, тебе не кажется, что ты перегнул палку? Опять, — Мататаби сидела рядом, обернув хвосты вокруг своих лап и ненавязчиво заглядывая в лицо собеседнику. Я покосился на взбешенного Шукаку, которого пытался успокоить Кокуо, после чего высокомерно фыркнул: — Я всего лишь сказал правду. Если ему что-то не нравится, пусть отрастит себе еще несколько хвостов. Или я могу помочь ему разделить его собственный на несколько частей. Мататаби покачала головой, выражая свое осуждение, но не навязывая его. Ей, как и всем остальным, совершенно не нравилось, что я был самым сильным. Что поделать — именно у меня было девять хвостов, а ни у кого-то из них. Зависть, между прочим, была плохим чувством, а все остальные хвостатые явно мне завидовали. — Отец уже не раз говорил, что все мы равны. Закатив глаза, я показательно закачал своими хвостами. И со злорадством услышал шипение Шукаку. Да, я был лучше. А он был слабейшим из нас. Зато гонора, будто у сильнейшего. Не желая продолжать разговор с этой кошкой, я оглянулся, цепляясь взглядом за тех, кто окружал меня, в результате остановившись на фигуре старца вдалеке. Все мы тут были семьей. И с нами был наш отец. Кажется, я задремал. Вздрогнув, потянулся, сбрасывая с себя остатки сна, в то же мгновение я подскочил, оказавшись на ногах. Вода вокруг меня бурлила, почти обжигая. От неожиданности я метнулся к невидимой стене назад. Взгляд же скользнул вперед, за решетку. Стены коридора истончались и рушились, свет почти погас, а вода стягивалась в одну точку, образуя водоворот прямо напротив решетки. Что, черт возьми, происходит? Разрушаться начал и потолок, а уровень воды стал подниматься. Он был мне уже выше колена, когда я опомнился. Метнувшись из угла в угол, я зарычал. Не знаю, что за хрень тут творится, но сейчас я как никогда был против того, чтобы сдаться и молча принять свою участь. Хоть бы объяснил кто в начале! Я недолго раздумывал. И столь быстро решился. Боль, когда я со всей силы накинулся на решетку, отрезвила, но уверенность лишь усилилась. Да, я не против сдохнуть, но перед этим хотелось сначала отомстить тому, кто засунул меня сюда. Впервые на своей памяти мне хотелось вступить в борьбу. За собственную жизнь. Сжав зубы, раз за разом бросаясь на решетку, я настолько погрузился в свои мысли, что растерялся, когда она поддалась. Слегка, самую малость, она сдвинулась вперед, и просвет между створками был практически невидим взгляду. Но он был. Метнувшись назад, загребая лапами в воде, волны которой уже практически доходили до живота, я отпрыгнул от стены, придавая себе дополнительное ускорение, вновь понесся к решетке. Вздрогнув, створки стали медленно поддаваться. А я, рыча сквозь зубы, напирал изо всех сил, сдвигая их с места. Лишь отстраненно заметил, что шерсть стала пламенем, а вода вокруг меня горит, за разрушенными стенами была абсолютная тьма, а сердце стучит в голове. Радостно взревев, когда решетка полностью распахнулась, я сделал шаг вперед, наслаждаясь чувством эйфории, как нечто зашвырнуло меня назад в клетку. Вместо воды везде было разлито жидкое пламя. Взвизгнув, я вскочил на ноги и в шоке уставился на двоих людей, что стояли перед решеткой прямо на лаве. Блондин с такими знакомыми мне чертами лица и аловолосая женщина, от одного вида на которую начали чесаться зубы. Стоя рядом, плечом к плечу, с поднятыми в мою сторону руками, они смотрели уверенно и спокойно. — Ты не пройдешь, — голос мужчины был уверенным и серьезным, как и его взгляд. — Мы тебя не пропустим, — вторила ему женщина, и уверенность в ее взгляде смешивалась с надменностью. А я вспомнил. Вспомнил запах ветра, после молнии, и алый шелк волос, который смешивался с кровью. Вспомнил двоих, что были насажены на мой коготь в попытке защитить одного младенца. Вспомнил, кто повинен в моем заточении. Рычание вырвалось из глотки само собой. Как и уши сами прижались к голове, а зубы растянулись в оскале. Мышцы напряглись, готовясь к прыжку, лапы подогнулись. Миг — и я взмыл в воздух, чувствуя, что я уже не просто какое-то животное, которое из страха стали называть демоном. Ненависть, возникшая настолько внезапная, захватила все естество, туманя разум и оставляя лишь одно единственное желание. Те двое даже не дрогнули. Все так же стоя возле решетки, они и шага не сделали назад. Лишь в руке мужчины стал формироваться яркий шар, а вокруг женщины появились цепи, что окутывали ее руки. Они позволили себе лишь миг, чтобы переглянуться друг с другом, безмолвно поддерживая. Я вспомнил свое имя.