Судьбоносная встреча

      Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Мирис Игер была спасена группой Спектров, а затем присоединилась к повстанческой ячейке «Феникс». Помимо работы на Атоллонской базе у ласатийки находилось немного времени, чтобы заняться своими делами и приятно провести время, в чем ей активно помогал Зэб, с которым она в последнее время стала общаться раскованнее и вообще с ним чувствовала себя более-менее комфортно. Ей, несмотря на свое еще не окончательно улучшившееся состояние, грело душу то, что она могла поговорить с тем, кто не осудит ее и окажет помощь не пустыми обещаниями, а действиями. Если бы не Зэб, она так бы и продолжала жаться к стенам и злобно рычать на любого, кто осмелится подойти.       Помимо этого девушка часто приходила в гости на «Призрак» и постепенно замечала, что разъедающая тоска и невеселые мысли постепенно покидали ее сознание и вытеснялись чем-то новым и позитивным. Видя, как дружны между собой приятели Зэба, Игер в душе была рада за них, но всякий раз вспоминая, что у нее друзей жестоко отобрали, то опять предавалась грусти. Несмотря на то, что Зэб всячески старался расшевелить свою соотечественницу и не дать впасть в уныние, по ночам все повторялось. Страшные воспоминания словно вылезали из тёмных уголков и атаковали со всех сторон, заставляя память раз за разом воспроизводить те жуткие картины, ощущения и звуки, которые так хотелось поскорее забыть.       Как-то раз, когда ласаты ночевали в одной каюте после очередных затянувшихся посиделок, Зэб из-за жажды посреди ночи проснулся и пошел на кухню за водой, а когда вернулся, то увидел, что ласатийка плачет во сне. Ее полосатые щеки блестели от слез, дыхание было неровным, закрытые веки дергались, а пальцами она сминала уголок одеяла. По спине Оррелиоса как будто прошел мороз, а в сердце что-то кольнуло. Ласат не мог видеть свою соплеменницу плачущей, так как ее боль передавалась ему, прижал ее к груди и стал гладить по голове, так как знал, что говорить что-то нет смысла. Слова о том, что все будет хорошо и что самое страшное позади скорее спровоцируют очередную истерику, чем помогут, поэтому в ход шли тактильные способы утешения, а их Мирис очень не хватало. Он так делал всякий раз, когда ощущал, что девушка сотрясалась от плача и прижималась к нему, будто искала ласку и поддержку. Правда, в другой раз ему пришлось столкнуться с ситуацией похуже. Кричавшая во сне Мирис свалилась с койки и расцарапала себя до крови и просила какого-то невидимого мучителя прекратить бить и пытать ее. Наверняка ей опять снился Каллус, в течение нескольких лет причинявший боль и подвергавший всяческим унижениям.       Зэб понимал, что оставлять Мирис одну категорически нельзя и даже несмотря на занятость, старался приглядывать за ней. Ласатийка была благодарна ему за заботу и не хотела, чтобы тот сильно переживал. Она даже пыталась скрывать свои слезы и отрицала, что опять плакала, но ее выдавали опухшие веки, паутинки лопнувших капилляров в глазах и понурое лицо. Помимо этого девушку мучили ужасные головные боли и ночные кошмары. Игер дрожала всем телом, когда спала в своей каюте одна, и ей все время казалось, что вот-вот придет тот, чье имя она боялась произносить даже сейчас…       Еще в тюрьме, если Мирис удавалось поспать и восстановить силы хоть немного, то она, свернувшись в позу эмбриона, лежала с закрытыми глазами. Но ее покой был недолгим – из обрывочного сна ее выдергивал сильный удар об пол и окрик:       - Ну что, соскучилась, тварь?!       Заключенная, увидев, что ее мучитель опять пришел, в ужасе забилась в угол и немигающим взглядом уставилась на него. Она знала, что в ближайшие минуты, которые покажутся вечностью, придется вытерпеть очередные побои и издевательства, но почему-то какая-то частичка ее сознания внушала, что хотя бы сегодня этого не произойдет, будто воображение возводило стену, которая защитит от всего.       Каллус всегда бесцеремонно сбрасывал спящую пленницу с койки, наносил несколько ударов по животу, а чтобы жертва не могла защититься, надевал на нее электрические наручники. Если в начале своего заключения Мирис показывала характер, шипя, рыча или пытаясь укусить, то сейчас в ее зеленых глазах стоял неописуемый страх. Ласатийка даже не хотела представлять, что мог бы сотворить этот урод, посмей она сопротивляться, ведь он до сих пор не забыл, как та повредила ему руку, и при любой возможности мстил. Умолять прекратить означало еще больше потешить его самолюбие, а Мирис была слишком упрямой и верной идеалам своего народа, чтобы просить пощады. У ласатов это считалось позором, и они верили, что лучше принять смерть с достоинством, чем закреплять за собой репутацию слабого труса и неумелого воина.       - Ты что, не рада мне? – издевательски спрашивал Каллус, но ответом ему были всхлипывания и злобный прищур заплаканных глаз, что выводило мужчину из себя: – Вижу, что ты не усвоила урок, мерзавка, все так же с ненавистью смотришь…       Сдерживать рыдания у Мирис не получалось. Ей было больно как физически, так и душевно, и несчастная не понимала, почему еще не умерла и не воссоединилась со своей семьей. Когда этот мерзавец в очередной раз явился, чтобы помучить ласатийку, то опять скрутил ее, оттянул пальцами заостренное ухо и начал выворачивать. Девушка болезненно зарычала, дернулась и попыталась отпихнуть его руку. Она очень боялась, что имперец достанет нож и отрежет ее красивые уши, как намекал на это ранее, а потом исполосует ей живот, руки и лицо, ведь на спине пленницы почти не осталось живого места. Игер казалось, что с каждым ударом в ней что-то умирает, и было бы лучше, если бы она закрыла глаза и больше не проснулась. Однако Каллус не давал несчастной отключиться, бил ее током и дергал за волосы так, что в его пальцах оставались чуть ли не целые пряди. Когда агенту надоедало издеваться, он бросал ее избитую и плачущую в луже крови, а перед уходом с гнусной ухмылкой говорил, что еще зайдет, чтобы поразвлечься, ведь ему так нравилось видеть ее сломленной и униженной.       Мирис в течение нескольких лет созерцала унылые тюремные застенки, ослепительно белые лампы медицинских палат, куда ее иногда привозили подлечиться, хотя то, что с ней делали, нормальным лечением назвать язык не поворачивался. В основном пациентке обрабатывали раны антисептиком, чтобы не занести заразу и кололи дурманящие вещества, влиявшие на работу центральной нервной системы, а потом возвращали в камеру. Больше всего девушку пугало количество крови, которую она теряла после каждого избиения. Мирис выплевывала ее, размазывала по лицу, когда ей разбивали нос и губы. Металлический привкус во рту вызывал тошноту, перед глазами все мутнело. Кровь была повсюду – на одежде, на полу и даже на стенах. От боли у нее сводило все тело, не было сил даже встать и дотянуться до крошечного умывальника, чтобы ополоснуть хотя бы ладони. Иногда она по нескольку дней лежала на полу, изредка вздрагивая и роняя слезы.       Ей было так страшно, когда ее связанную бросили в контейнер и увезли с умиравшего Ласана, над которым пускали зеленые лучи Звездные Разрушители, зависшие в атмосфере планеты и беспощадно выжигавшие ее поверхность вместе со всем, что на ней осталось. Мирис понимала, что больше никогда не вернется домой, не увидит своих родных, которых не предали погребальному костру, а варварски убили и бросили разлагаться на солнце. Каждый раз, когда в воображении всплывали образы убитых ласатов, Игер плакала навзрыд и повторяла самой себе как хочет домой и к родителям. Она никогда не забудет, как имперцы зарезали ее сестер – таких же красивых зеленоглазых полосатых ласатиек, истерзанное тело матери без обеих рук, явно отстреленных зарядом минимальной мощности дисраптора, когда она еще была жива, о чем говорили ее остекленевшие глаза и приоткрытые окровавленные губы, застывшие в немом крике…       Зэб очень беспокоился за Мирис. За все время пребывания на новом месте его подруга ни разу не засмеялась и даже не улыбнулась. Ласат видел, как она стискивала зубы или прикусывала губу, чтобы не разрыдаться при его друзьях. Складывалось впечатление, что процесс восстановления после пережитых потрясений происходил по схеме «шаг вперед, два назад» и надеяться, что Мирис придет в себя, не было смысла. Оррелиос не позволял себе даже думать о таком и делал все, чтобы ласатийка не чувствовала себя чужой. А еще он все чаще замечал, что сам не может оставаться без нее надолго и то, что они спали на одной койке, стало для него чем-то привычным и даже родным, как будто они, сами того не ведая, стали настоящей семьей. Ему нравилось обнимать ее, зарываться носом в мягкую макушку, поглаживать по спине, запускать пальцы в толстую косу. А какие красивые у Мирис зеленые раскосые глаза, густые ресницы и такие желанные до поцелуев пухлые губы…       Даже в зачерствевшем сердце пережившего геноцид воина что-то дрогнуло, хотя Зэб сначала отрицал, что вообще может кого-то полюбить. Уважать, ценить, дружить – с этим ласат справлялся на ура. Он уважал Геру и Кейнана, ценил моменты, разделенные с группой, ставшей ему семьей, дружил с Сабин и Эзрой, да даже с вредным Чоппером иногда мог найти общий язык! А любить… Сколько Зэб себя помнит, он посвятил свою жизнь службе в Гвардии Чести Ласана и для любви и продолжительных отношений у него попросту не было времени, кроме, конечно, редких кратковременных связей. После появления в его жизни Мирис все поменялось.       Ласат все чаще хотел уединиться с ней, обнять ее и гладить по голове, пока та не уснет, ведь в обнимку с ним девушке удавалось поспать без кошмаров и истерик. Ему снова и снова хотелось ощутить ее робкие объятия, услышать спокойное дыхание во сне и улыбаться от того, как она, стесняясь, закрывает лицо ладонями, а потом выглядывает и хлопает пушистыми ресницами. Всякий раз, когда он покидал Атоллон вместе со Спектрами по пути на очередную миссию, то думы о Мирис вытесняли все остальное. Более того, это стали замечать сами Спектры, правда, Эзра чуть не получил хорошего тумака за неосторожные слова.       - Слушай, Зэб, а почему твоя подружка так часто приходит к нам? – как-то спросил ученик Кейнана. – И она еще в каюте, которую мы с тобой делим, не один раз ночевала.       - Тебе это мешает что ли? – немного раздраженно спросил ласат, не отрываясь от полировки корпуса любимой бо-винтовки.       - Да нет, но на определенные мысли наводит, – загадочно ухмыльнувшись, ответил юноша.       - Ну и на какие же?! – Оррелиос явно начал закипать от злости и даже отложил оружие. Он очень не любил, когда лезли в его личные дела, а если дело касалось Мирис, то любое нетактичное высказывание могло спровоцировать в лучшем случае озвученное в грубой форме предложение отправиться в пешее путешествие прямиком в желудок сарлакка, а в худшем рукоприкладство с последующими серьезными травмами. Кулак ласатов был тяжел и даже из-за одного удара в челюсть можно надолго застрять в медицинском блоке.       - Ты не влюбился случайно? Так смотришь на нее, вот я и подумал… – ляпнул тот и чуть не поплатился за это.       - Так, шкет, ну-ка заткнись или я тебя по стенке размажу! – рявкнул Зэб и толкнул парня так, что тот отлетел аж в другой конец каюты и больно ударился. Но разозленному ласату было явно мало и, приблизившись к не на шутку испугавшемуся падавану, он навис над ним и проговорил ему прямо в лицо: – Не смей лезть ко мне с такими шуточками, не дорос еще! Если опять вякнешь что-нибудь про Мирис, то отправишься с «Призрака» в свободный полет без корабля, и даже хваленое джедайство тебе не поможет!       Свидетелем сего инцидента стала Гера. Тви’лечка, всегда отличавшаяся спокойным и рассудительным характером тактично объяснила надувшемуся от обиды Эзре, что так шутить нельзя, но и Зэбу пришлось выслушать ее мораль. Конечно, тот мог бы в очередной раз огрызнуться и послать к хаттам, но все-таки капитан Синдулла была не кем-нибудь, а лидером команды и многое для него сделала, и грубить ей было бы неуважительно.       - Зэб, я понимаю, что ты очень беспокоишься о Мирис и похвально то, что ты заботишься о ней, но это не повод срываться на своих товарищах, – мягко проговорила она, присев на койку рядом с ним. – Зачем ты ударил Эзру и накричал на него?       - Я не ударял его, – как-то по-детски отмазался Оррелиос.       - Мне-то не ври, я стояла неподалеку и видела, как ты его оттолкнул, – немного укоризненным тоном сказала тви’лечка. – Не надо так делать, ты бы мог серьезно покалечить его. Это не было похоже на тычки в шутку, как у вас обычно бывает. Тебе придется извиниться. Ты был не прав.       - Ну переборщил я, согласен! – нехотя признал тот и отвел взгляд от собеседницы. – Но пацан затронул больную тему! Я не могу не думать о Мирис, зная, как ей больно даже сейчас! Она все время плачет и не хочет, чтобы я уходил, потому что ей страшно.       - Ты можешь сказать, чего она боится? Или кого? – осторожно спросила Гера. – Я тоже заметила, что твоя соплеменница очень беспокойная и пугливая, хотя на базе все свои, а Империя даже не подозревает, где мы обосновались. По крайней мере, пока.       - Агент Каллус, – Зэб с ненавистью произнес это имя. – В нем все дело. Он, помимо зачистки Ласана, убил семью Игер, к которой принадлежала Мирис. Она последняя из их рода. А когда ее заключили в тюрьму, то агент пытал ее и мучил с особой жестокостью, потому что она чуть не откусила ему руку, когда сопротивлялась при захвате. Этот гаденыш отыгрывался на ней и даже приводил других надзирателей, чтобы те избивали ее. Это продолжалось десять лет после того как от Ласана осталась лишь мертвая опустошенная земля…       - Кошмар… – шепотом проговорила собеседница и даже прикрыла рот ладонью, но потом осмелилась положить руку приятелю на плечо: – Зэб, твоя подруга по-настоящему сильна духом, раз смогла пережить это все… Другой на ее месте давно сошел бы с ума.       - Но все равно ей больно… – ласат тяжело вздохнул и опустил уши. – Она до сих пор не может смириться, что у нее больше нет дома, постоянно говорит о матери и отце, братьях и сестрах, о том, как любит их и скучает по ним … – он вдруг пустился в откровения, – Кто еще о ней позаботится, если не я? Мирис принадлежит моему народу – ласатам, которых я поклялся защищать… И вообще… пацан прав… Буквально мои мысли прочитал…       - Так ты любишь ее?! – округлила глаза Синдулла. Ответом ей был утвердительный кивок. Какой смысл отпираться и скрывать, если вся правда и так лежит на поверхности?       - Я пообещал Мирис, что отвезу ее на Лира Сан, но все больше понимаю, что одну я ее не оставлю… И если понадобится, то всегда буду рядом с ней, – твердо проговорил капитан Оррелиос и расправил плечи. Откровенный разговор и признание облегчили его не менее истерзанную душу и придали сил.       - Что ж, если таково твое окончательное решение, то мы поймем тебя и поддержим, – немного грустно, но уверенно резюмировала Гера, поняв, что одним Спектром в ближайшем будущем может стать меньше. – Только можно я тоже тебя кое о чем попрошу?       - Слушаю, – повернулся к ней Зэб.       - Повремени, пожалуйста, с отъездом на Лира Сан до возвращения Эзры и Кейнана с их миссии по уничтожению инквизиторов. Асока прибудет на Атоллон через несколько дней, и они втроем уедут, – проговорила та. – Все может произойти, я уже постепенно готовлюсь к тому, что они могут не вернуться, и не хочу потерять сразу всех…       - Понимаю тебя, – покачал головой собеседник. – Мы пока никуда не торопимся и вообще, пока Каллус не превратится в кучку переломанных костей, не будет нам с Мирис покоя. Я убью его, но перед этим как следует отыграюсь на нем за Ласан и за нее.       - Неужели ты специально хочешь его выследить? – удивилась тви’лечка. – Этот агент далеко не дурак…       - Знаю! – повысил голос ласат. – Но горячиться не стоит, ты права. Я найду момент, когда смогу поквитаться с ним за все, а еще заберу у него то, что принадлежит не ему.       Гера с минуту помолчала, обдумывая ответные слова. Такая серьезность намерений друга даже пугала ее, но она знала, что Оррелиос упрям и не успокоится, пока не добьется своего. Расспрашивать про личные счеты Синдулла не стала, чтобы не бередить старые раны, но кое-какое предложение неожиданно пришло ей в голову, и молодая женщина загадочно улыбнулась.       - Я, кажется, знаю как сделать твои встречи с Мирис более частыми, – начала она. – Я еще посоветуюсь с остальными, но думаю, что никто возражать не будет, если твоя подруга присоединится к нашей группе. Она уже стала частью восстания и я думаю, что если подвернется возможность хоть как-то отомстить Империи, то Мирис ею непременно воспользуется и будет летать на задания с нами.       - А это отличная идея! – Зэб даже оживился. – Я обязательно расскажу ей об этом, но на ближайшую разведывательную миссию к заброшенным строительным модулям на орбите Джеонозиса она с нами не полетит, так как коммандер Сато дал ей много работы на ближайшую неделю.       - В любом случае вы скоро сможете видеться чаще и ничто не помешает тебе заботиться о ней, – улыбнулась Гера, и друзья, после того как поговорили о других мелочах, разошлись по своим делам.

* * *

      Предложение Геры подняло Зэбу настроение и он, как только представилась возможность пообщаться с Мирис, отвел ее в сторону, чтобы поговорить наедине. Ласатийка после трудного дня очень устала и хотела поскорее лечь спать, но несмотря вымотанное состояние она всегда была рада пообщаться с соотечественником.       - Она и правда не против? – удивилась Игер, округлив глаза.       - Гера сама предложила тебе стать частью нашей команды, – подтвердил Зэб. – Ты хочешь отомстить Империи?       - Хочу… – тихо проговорила та.       - Тебе страшно? – ласат заметил, как собеседница занервничала.       - Я боюсь, что подведу всех… – Мирис изо всех сил подавляла желание заплакать, поскольку такое состояние отбирало много сил, и ей не хотелось, чтобы ее спаситель снова увидел ее слезы.       - Ты всему научишься, – стал уверять ее Оррелиос. – Сейчас ты полноценный участник восстания, хотя твоя работа не заключается, например, в диверсиях против Империи. Ты работаешь на базе и этим тоже вносишь свой вклад. Вспомни как ты хорошо справилась с инвентаризацией на складах вместе с АР-5. Сейчас у тебя появился шанс действовать и добиться чего-то большего.       - Но я все забыла… – с досадой произнесла девушка. – Я даже все знания, которые вложил в меня отец, растеряла и могу защищаться только примитивными методами. В тюрьме у меня были силы только на то, чтобы не умереть от ран и потери крови, хотя лучше бы… Да какой от меня вообще толк, если я ничего не могу? Просто позор для дочери генерала Гвардии Чести, которая даже постоять за себя не смогла…       - В этом была не твоя вина. Ты прекрасно знала, что находишься в меньшинстве и тебя могли замучить с еще большей жестокостью. Я знаю, что в имперских тюрьмах ласатам нет жизни… Но сейчас я могу помочь тебе все вспомнить. Как ты смотришь на это? – собеседник улыбнулся.       - Ты позанимаешься со мной? Что ж, пожалуй, это хорошая идея, но в ближайшее время я буду занята, – Игер явно пришлось по душе предложение Зэба.       - Тебе обязательно надо подготовиться, перед тем как вылетать с нами на миссии, а пока что можешь собирать вещи, какие у тебя есть, и переносить их на «Призрак», – ответствовал тот.       Вечером того же дня Зэб сообщил Гере о том, что Мирис присоединится к ним, и они стали думать, куда ее поселить, благо на корабле еще оставалась свободная каюта. Однако вопрос разрешился весьма неожиданным образом. Ласат, поднявшись на уровень, где находились жилые помещения, заметил, что створки его с Эзрой каюты были открыты, а сам юноша выносил коробки, а рядом с ним весело щебетала Сабин.       - Ты что делаешь? – удивился он.       - Да вот, к Сабин переезжаю, – как-то буднично проговорил Бриджер.       - Ага, – промурлыкала мандалорка и играючи взъерошила ему волосы.       - А чего так неожиданно? – недоумевал Зэб.       - Ну, вообще-то я давно хотел переехать к ней, да и тебе наверняка будет лучше, если меня в каюте не будет, я же тебе все время мешаю, – падаван немного погрустнел.       - Да ладно, я привык уже, – тот постарался звучать как можно миролюбивее.       - Нет, Зэб, я не обижаюсь на тебя за то, что было раньше, просто нам вместе с Сабин будет лучше, – Эзра снова улыбнулся.       - Как знаешь… – только мужчина хотел войти внутрь своей каюты, как вдруг развернулся и окликнул парня: – Эзра?       - А? – отозвался ученик Кейнана и подошел.       - Извини за то, что толкнул и наорал,– полоски на лице Зэба сильно потемнели. – Как идиот себя повел, знаю.       - Ерунда, – отмахнулся молодой человек.       - Но ты прав, пацан. Ты прав… – чуть тише сказал Оррелиос, а Эзра, поняв, к чему тот клонит, понимающе кивнул.       Ближе к ночи экипаж «Призрака» пополнился Спектром-7. Такой позывной дала Мирис капитан Синдулла. До того как ласатийка обустроилась в каюте Зэба, она побеседовала с Герой, которая пока что вкратце посвящала ее во все нюансы работы с ее компаньонами. Они пришли к выводу, что Мирис сможет летать с ними на задания после того как закончит работу, которую дал ей коммандер Сато, а параллельно капитан Оррелиос поможет ей вспомнить все боевые приемы, которым обучался каждый ласат еще с самого раннего детства.