Судьбоносная встреча

      Зэб и Мирис отошли от основных построек и посадочных площадок для истребителей, чтобы спокойно поговорить без лишних глаз и ушей. В пределах базы неподалеку от ее окраины на возвышении имелся один уютный уголок, представлявший собой несколько поставленных друг на друга контейнеров, рядом с которыми стояла пара стульев, и был сооружен небольшой навес. Эзра и Сабин часто ходили туда, чтобы полюбоваться закатом, причудливыми коралловыми плато, разбросанными по холмистой пустыне, и побыть вместе в редкие минуты свободы от заданий и тренировок. Другими словами, это относительно тихое местечко прекрасно подходило для парочек или тех, кому просто хотелось побыть наедине с собой.       В глазах Игер светилась неподдельная радость. Ее спаситель вернулся, и чувство защищенности вновь укрепилось. Почему-то Мирис, несмотря на то, что трудилась на базе более четырех месяцев, а также вполне доброжелательно общалась с остальными повстанцами, все равно чувствовала себя чужой и одинокой. Только рядом с Зэбом она оживлялась и более смело общалась со всеми, в том числе и со Спектрами, ставшими ей не просто коллегами, а соседями по каютам. Сам Оррелиос с восхищением заметил как возлюбленная похорошела за последнее время. Костюм ярко-бирюзового цвета с черными вкраплениями больше не висел на ее теле, а выгодно подчеркивал пришедшую в норму фигуру с соблазнительными округлостями. Длинные черные густые волосы, заплетенные в сложные косички разной толщины, красиво блестели и при ярком свете отливали тёмно-лиловым.       - Как у вас все прошло? Ты не пострадал? – начала разговор Мирис.       - Да так, немного, отделался парой царапинок, – отшутился собеседник и забавно пошевелил ушами. – Империя в очередной раз нарушила наши планы, и пришлось по-быстрому делать ноги.       - С них станется, – проворчала та.       - Не будем сейчас о плохом, – предложил сменить тему ласат. – Кстати, давно хотел спросить, а как ты так… ммм… справляешься со своими волосами? У тебя они почти всегда уложены в соответствии с ласатскими канонами моды, – он аккуратно взял несколько тонких косичек, покрутил в пальцах и не без восторга отметил, что соотечественница чтила традиции своего народа даже в таких, казалось бы, мелких деталях и, несмотря на загруженность делами, находила время для себя любимой.       - Я прошу Сабин помочь мне заплестись, потому что одна иногда не справляюсь. Показала ей несколько схем, – смущенно ответила Игер. – Она давно хочет поработать с моими волосами, и я решила научить ее плетению сложных косичек. Подружке Эзры это так понравилось, что она даже посетовала, что ходит с короткой стрижкой, а то бы тоже попробовала походить с такой прической как у меня.       - Это же здорово! Тебе очень идет, – похвалил ее Зэб и перешел к своей теме: – У меня кое-что есть для тебя, – он решил не откладывать дело в долгий ящик и протянул подруге увесистый сверток. – Она по праву твоя. Работает как часы, я сам убедился в этом.       Она осторожно взяла его и стала разворачивать ткань. Увидев, что оказалось в ее руках, Игер остолбенела. Это же бо-винтовка ее отца, теперь перешедшая по наследству ей! Вот уж чего, но такого ласатийка увидеть не ожидала, но где-то в потаенном уголке ее сознания мелькнула радость от того, что теперь у нее имелась вещь, напоминавшая о близких. Оружие, тем не менее, находилось в отменном состоянии – корпус был до блеска отполирован, гравировка с витиевато-геометрическим орнаментом отлично сохранилась, генераторы электрических полей исправно работали, бластерный заряд также был полным. Девушка так и поняла, что приятель отнял винтовку-посох у агента Каллуса, нагло присвоившего ее во время осады Ласана.       Похвально, конечно, что имперец бережно заботился о трофее, но Мирис очень разозлила сама мысль о том, что мерзкие руки ее мучителя прикасались к нему и убивали им ее соотечественников. Она вспомнила, что отец не позволял прикасаться к своему оружию даже жене и старшим детям, но маленькой Мирис позволял наблюдать за тем, как он разбирал бо-винтовку, чинил, проверял работу и говорил, что когда дочка подрастет, пройдет обучение и финальные испытания, то получит такую же. Тут же в ее голову полезли далекие счастливые воспоминания о родине и семье, жившей размеренной жизнью, полной своих повседневных забот и приятных моментов. Тогда они все были вместе. Как же оставшейся последней из рода Игер ласатийке хотелось пережить те семнадцать лет заново и исправить то, за что она винила себя последние десять лет…       - Что с тобой? Ты опять плачешь? – видя, как в глазах дочери Гардара заблестели слезы, Зэб напрягся, но через мгновение понял, что на нее нахлынули давние воспоминания, вызывавшие сильную душевную боль. Он даже приобнял погрустневшую соплеменницу, но она аккуратно высвободилась из его рук и прижала оружие отца к груди.       - Зэб… Мне нужно немного побыть одной… Пожалуйста… – Игер уже дрожала и размазывала слезы по щекам. Увидев, как тот нахмурился, потому что не хотел оставлять ее одну в таком состоянии, зеленоглазая экзотка еще раз попросила: – Пожалуйста. Мне очень нужно.       - Ну, хорошо. Только пообещай мне, что вернешься к отбою, – молвил тот после небольшой паузы. Она коротко кивнула и быстро зашагала в противоположную сторону.       Разумеется, Зэб не собирался оставлять свою возлюбленную одну и, стараясь быть незаметным, неотступно следовал за ней. Игер подошла к самой окраине базы – второму ряду радиомаяков, расположенных в полукилометре от первого кольца. Она расположилась под большим природным коралловым навесом, положила бо-винтовку к себе на колени и стала то аккуратно поглаживать корпус, то рассматривать ее со всех сторон. Зэб, наблюдавший за ней с небольшого возвышения, расположенного в паре десятков метров от плато, не обрадовался увиденному. Молодая девушка сначала замерла, а потом разрыдалась, причем громко и с надрывами. Оррелиос даже был вынужден спрятаться за большой камень, чтобы не выдать себя, так как был уверен, что ей вряд ли бы понравилось, если бы он снова увидел ее такой. Вмешиваться – означало еще больше расстроить Мирис и даже потерять ее доверие, а этого ласат очень не хотел. Если она рассердится настолько, что даже отвернется от него, то останется совсем одна и погубит себя окончательно. Поэтому все, что Зэбу на данный момент оставалось – беспомощно смотреть и слушать как любимая плачет и стенает, предаваясь болезненным воспоминаниям.       Когда оружие героически погибшего Гардара Игера оказалось в руках его выжившей дочери, в ее памяти во всех подробностях снова всплыла страшная картина десятилетней давности. Ожесточенные бои велись на протяжении полутора месяцев. В атмосфере Ласана зависла армада Звездных Разрушителей, из ангаров которых вылетали эскадрильи истребителей, наносившие авиаудары по стратегически важным пунктам снабжения вражеской стороны, а челноки с многочисленными группами захвата и единицами тяжелой техники стремительно наводняли осажденную планету.       На фоне багрового неба эти внушительные технологические монстры внушали настоящий ужас. Империя как будто ставила перед фактом, что плотно зажала местных жителей в небе и на земле. Безапелляционно и жестко. Королевский дворец пал, почти вся Гвардия Чести была уничтожена. Лишь несколько отрядов гвардейцев и партизан еще сохраняли свои позиции, но враг превосходил их численностью и уровнем вооружения. Шансов спастись в скалистых пещерах и высокогорьях, эвакуировать еще живых ласатов через космос или удержать хотя бы забаррикадированные участки строений, откуда шла оборона, практически не оставалось.       Отца Мирис, зажимавшего кровоточащую рану на боку, поставили на колени перед агентом Каллусом, который высокомерно предлагал ему попросить пощады и тогда его не убьют, а отправят в имперскую тюрьму с «прекрасными условиями, чтобы прожить остаток жизни». Гордый ласат с рыком выругался на родном языке, показывая, что к хаттам ему сдались условия захватчика и гореть тому в самом адском пекле. Каллус, глумливо усмехаясь, подобрал лежавшую около его ног бо-винтовку и выстрелил генералу в грудь, но тот не сразу упал на землю, а взревел от боли и сощурил налитые кровью жуткие глаза.       - Вот же живучая тварь! – крикнул тот и выпустил очередь, превращая голову не сдавшегося пленника в месиво.       Когда мертвое тело командира гвардейцев сползло на землю, агент СИБ, презрительно морщась, сплюнул на него и с новым трофеем пошел дальше зачищать территорию. А в нескольких метрах от этого места находилась семнадцатилетняя Мирис, которой старшие ласаты велели уводить детей в укрытие. Даже если бы она сорвалась с места и попыталась отвлечь имперцев, чтобы спасти отца, то проиграла бы. Штурмовики, вооруженные дисрапторами, в мгновение ока превратили бы ее в расплавленное дымящееся кровянистое месиво. Так они уже поступили с ее мамой, отстрелив ей руки по очереди за то, что до последнего оберегала младших наследников королевской семьи, которых также постигла печальная и страшная участь...       Не желая того, Мирис неизвестно по какому кругу прогоняла в памяти те ужасные события и разбередила только начавшие затягиваться душевные раны. Она даже уперлась рукой в землю и давилась рыданиями, будучи не в силах что-либо с собой сделать. Ее боль, копившаяся внутри, вырывалась наружу, слезы падали на пыльную землю, образовывая скопление мокрых пятнышек. Иногда девушка делала передышку, чтобы привести дыхание в порядок, но потом все повторялось.       - Мама… Папа… Как же люблю вас… Хочу к вам… – с надрывом говорила она и снова сотрясалась от приступа плача.       Зэб слышал каждое слово, и у него внутри все похолодело. Более того, у него у самого вдруг резко помутнело в голове, а в груди что-то болезненно сжалось. Из кратковременной прострации его вывело падение крупной горячей капли сначала на палец ноги, а затем на почву. Ласат в изумлении вскинул острые уши, проморгался и вытер щеки от стекшей соленой влаги. Да, ему было больно наравне с пережившей геноцид соплеменницей, но чтобы настолько? Оррелиос никогда раньше такого за собой не замечал, но сейчас с каждым всхлипом Мирис слезы снова и снова застилали его глаза и падали на землю…

* * *

      Отбой на базе наступал, когда небо над пустынной планетой окутывала кромешная тьма. Все обитатели группы «Феникс» расходились по своим каютам, за исключением нескольких часовых и протокольных дроидов, которые патрулировали территорию и проверяли исправность радиомаяков, и дежурных, отслеживавших сигналы. Зэб уже собирался идти в свою каюту, чтобы тоже лечь спать, и только он направился к спущенному трапу «Призрака», как навстречу ему вышла взволнованная Гера.       - Зэб, а где Мирис? – в глазах тви’лечки читалось беспокойство.       - Спит, наверное, уже, – пожал плечами тот.       - В твоей каюте ее нет, Эзра видел. На «Призраке» тоже. А еще ее нет в каюте, где она жила до переселения на наш корабль, – сказала она, но потом нахмурилась. – Когда ты видел свою подругу в последний раз?       - Три часа назад примерно, – ласат стал чесать затылок. – Хотя я взял с нее слово вернуться к отбою.       - Ты вызывал ее по комлинку, чтобы напомнить о том, во сколько отбой? – не переставала расспрашивать капитан «Призрака».       - Ммм, нет, – Оррелиос понимал, что сильно оплошал, когда ушел из того уголка, где наблюдал за Мирис. Надо было еще немного подождать и самому привести ее обратно, но сделанного не воротишь, и теперь придется выслушать гневную тираду.       - Тогда где же она сейчас, если ее нет ни на «Призраке», ни в жилом отсеке?! Ты же сам взялся за ней приглядывать, почему не уследил?! – вскричала Синдулла.       - Карабаст… – опять сорвалось с языка собеседника. Ну зачем же его возлюбленная так неосторожно поступила и подставилась?!       Они тут же подошли к диспетчеру, сидевшему у тактического дисплея, и спросили, кто из «Фениксов» отметился перед отбоем, и была ли среди них Спектр-7. Работник базы показал список из дюжины кодовых имен, но Мирис, носившей позывной группы Геры там не было. От мысли, что ласатийка не вернулась на базу, Оррелиос чуть не обмер.       - Спектр-7, как слышите? Спектр-7, ответьте! – уже в который раз пыталась достучаться Гера по передатчику дальнего действия, но никто не отзывался.       На этом плохие новости не закончились. Оказалось, что Мирис выронила комлинк, который один из делавших обход служащих подобрал и принес тви’лечке, объяснив причину молчания разыскиваемой, и добавил, что у второго кольца радиомаяков обнаружил на песке ласатские следы, уходившие далеко за ограждение. Получается, что девушка ушла неизвестно куда, в темноту, когда пауки-крикны активно охотились и могли запросто поймать ее, затащить в свое гнездо и заживо съесть! Так уже произошло в первые дни, когда «Фениксы» только осваивались на Атоллоне и не сразу догадались, чем можно отпугнуть хищников. Когда Зэб сообщил, что пойдет искать ее, то его диалог с Герой чуть не перерос в скандал.       - Ее надо искать, причем срочно! Раз я эту кашу заварил, то мне и расхлебывать! – ласат не мог не говорить повышенным голосом.       - Это запрещено! – парировала Синдулла. – На ночь никто не выходит за территорию.       - Ну и не надо! Я один отправлюсь, возьму «Фантом» и облечу окрестности, – не сдавался тот.       - Гаразеб Оррелиос, вы понимаете, что это нарушение устава?! Я вам приказываю оставаться и ничего не предпринимать! – теперь и тви’лечка начала сердиться. Потом она включила свой комлинк и проговорила: – Коммандер Сато, вы еще не спите? Вызывает капитан Синдулла.       - Еще нет, капитан, – прозвучал спокойный голос на том конце линии. – Что-то случилось?       - Не могли бы вы подойти в командный центр? – уже мягче попросила девушка, хотя ее голос звучал взволновано. – У нас внештатная ситуация.       Поскольку Джун Сато возглавлял штаб группы «Феникс», то решение собирать поисковую группу надо было согласовывать с ним. Ему тоже пришлось постараться, чтобы убедить упрямого Зэба не соваться за огороженную зону ночью в одиночку. После получаса ожесточенного спора руководители приняли решение отправлять людей с первыми лучами солнца. Вызвалось около десятка добровольцев, которых Гера поблагодарила и велела собраться у северной стороны в пять утра. Солнце на Атоллоне всходило рано, а значит пауки уже попрячутся в норы и не будут шастать группами. Тви’лечка заметила явное расстройство друга, который, тяжело вздохнув, опустил уши и побрел в свою каюту.       - Зэб… – позвала она.       - Что? – угрюмо отозвался ласат.       - Ты знаешь, что таковы правила, – извиняющимся тоном проговорила Гера, но увидев, как тот насупился, поспешила сгладить неприятный момент: – Мы найдем твою подругу. Обязательно.

* * *

      Еще до восхода солнца Зэб и поисковая группа, вооружившись легкими винтовками, световыми гранатами и маяками для отпугивания пауков в пещерах, отправились прочесывать ближайшую территорию за пределами базы пешком и на спидерах. Гера попросила друга отмечаться через каждые пятнадцать минут, чтобы убедиться, что с ними все в порядке и если что послать «Фантом» на помощь. Однако капитана Синдуллу спустя час после отбытия отряда ожидал сюрприз. Тви’лечка, ненадолго подняв взгляд от экрана датапада, как бы не нарочно оглянулась в сторону и остолбенела от увиденного. Мирис Игер возвращалась на базу целая и невредимая, хотя явно не выспавшаяся, заплаканная, с растрепанными волосами и грязными пятнами на одежде. Она все так же прижимала бо-винтовку к груди, отрешенно смотрела перед собой и как будто не замечала происходящего вокруг.       - «Фениксы» и Спектр-4, вы далеко? – оперативно связалась с группой Гера.       - Десять-пятнадцать минут лету на спидере, – ответил Зэб.       - Скажи, чтобы все шли назад. Пропавшая нашлась. Я сейчас отведу ее в командный центр и поговорю с ней, – капитан явно испытала облегчение от того, что ситуация разрешилась сама собой.       Игер не удалось пройти незамеченной мимо тви’лечки, тут же велевшей идти с ней. Джун Сато и Рекс были очень недовольны самовольным поступком Мирис и решили провести с ней профилактическую беседу. Зэб подоспел очень вовремя и попросил не наседать на испуганную девушку всей толпой.       - Вы понимаете, что натворили, Спектр-7?! Это же грубейшее нарушение устава! Мало того, что вы не отметились в командном пункте, так еще потеряли передатчик и ушли за территорию, никого не предупредив! Как вы объясните это?! – отчитывала стушевавшуюся ласатийку Гера.       - Почему вы молчите? Мы ждем ваших объяснений, – Сато не был таким импульсивным как хозяйка «Призрака», но говорил ровным строгим тоном.       - Я… Мне нужно было ненадолго уйти… – робко ответила Мирис, но понимала, что ее слова звучали глупо и неубедительно. Не выкладывать же им то, что она уходила как можно подальше от чужих глаз только для того, чтобы как следует проплакаться и выпустить пар.       - На всю ночь?! – Синдулла даже не думала понижать голос. – Вас могли поймать пауки, вы могли заблудиться, замерзнуть и погибнуть, одной Силе известно, что могло произойти!       - Гера, потише! – Зэб заступился за свою подругу, вовсю ронявшую слезы. – Если будешь так орать, то Мирис не сможет объяснить причину своей вылазки. Она сейчас здесь, жива и здорова, никто ее не покусал и не тронул, более того – у нее есть оружие!       - Объяснитесь, Мирис, – уже мягче попросил Сато.       - Простите, коммандер. Простите, капитан Синдулла, – та шмыгнула носом, но изо всех сил старалась говорить четко. – Я не знаю, что на меня нашло… Сама не заметила как отдалилась от ограждения. Это связано с моими личными проблемами… Я не хотела никого пугать, поэтому ушла… Очнулась, когда уже наступила ночь и поняла, что затемно дорогу назад не найду. Я залезла на верхушку кораллового плато, потому что туда пауки точно не полезли бы. И я спряталась и кое-как уснула там…       Гера приумолкла, поняв, к чему клонила собеседница. Она знала, что бывшую пленницу часто накрывало от истерик и тоски по родным, и даже слышала за стенкой ее плач и приглушенный голос Зэба, успокаивавшего несчастную. Возможно, Мирис поступила вполне благоразумно, найдя уединенное местечко, где смогла спокойно излить душу. То, что она вернулась, можно назвать чудом и даже проявлением смелости и изобретательности, ведь не каждый смог бы протянуть в ночной холодной пустыне, кишевшей огромными пауками и другими хищниками. Джун Сато тоже знал печальную историю ласатийки и сочувствовал ей, а поскольку такое нарушение у нее было впервые, то пришел к выводу, что нет необходимости наказывать ее слишком сурово.       - Я думаю, что Мирис поняла свою ошибку и этой беседы вполне достаточно, – резюмировал он.       - Согласен, – кивнул Рекс. – Зэб, теперь никогда не спускай с нее глаз.       - Это уж точно, – усмехнулся он.       Остаток дня ласаты провели вместе. Экзотка тихо сидела, прижавшись к Зэбу, гладившему ее спину и макушку. После выговора девушка немного загрустила, но потом неожиданно ее пробило на разговоры.       - Знаешь, когда ты вернул мне бо-винтовку отца, то все ужасное, что я так стараюсь забыть, опять всплыло перед глазами, – поделилась она и всхлипнула. – Я так хочу к ним! К маме…       - Главное, что ты помнишь свою семью, а это значит, что они всегда рядом, – старался утешить ее Оррелиос. – Тебе надо отпустить их. Нет смысла винить себя в том, что уже не исправишь.       - У меня и так никого нет! Я никому не нужна! – Мирис не опять удержалась и дала волю слезам.       - Послушай! – Зэб резко схватил полосатую и развернул к себе, чтобы не отводила взгляд. – Ты не одна, ясно?! Мне не наплевать, что с тобой происходит. Мне больно видеть тебя такой! Скажи, что я могу сделать для тебя?!       - Мне самой надоело без конца лить слезы, – Игер уже не кричала, а терла мокрые глаза. – Я не знаю как с этим справиться… Одна я не смогу…       - Позволь помочь тебе, – ласат погладил ее щеки и приблизился. – Ты нужна мне, слышишь? Я не могу без тебя! Я люблю тебя!       Не дав изумившейся от признания ласатийке сказать что-то в ответ, Зэб впился в ее губы страстным поцелуем. Та поначалу опешила и даже попыталась отстраниться, но партнер крепко обнял ее и прижал к груди. Для Мирис, никогда раньше не имевшей близких отношений, это было что-то новое, и она вскоре робко, но стала отвечать на ласку. Зэб удовлетворенно проурчал и углубил поцелуй, не желая отпускать свою соплеменницу ни на минуту. Больше он никогда не позволит ей не то что заплакать, а даже загрустить…       Влюбленные не заметили как оказались на «Призраке». Они проскочили мимо заворчавшего Чоппера и остолбеневшего Кейнана, заперлись в своей каюте и начали стаскивать друг с друга вещи. И если Зэб в спешке расстегнул и спустил с себя комбинезон, то свою любимую он раздевал медленно и аккуратно, так как сразу догадался по поведению девушки, что она была невинной и надо действовать так, чтобы не испугать ее. Когда Мирис осталась без верхней части костюма, то захотела смахнуть руки партнера, дотронувшиеся до выпуклых шрамов на ее спине и плечах, но тот с нежностью погладил их и принялся избавлять ее от пояса и брюк.       Оррелиос в очередной раз убедился, что ласатийка была настоящей красавицей. Природа вложила в нее самое лучшее, одарив фигуристым подтянутым телом, украшенным яркими тёмными полосками; роскошными длинными волосами, крупными волнами спадавшими на плечи и касавшимися кончиками до поясницы; пушистыми ресницами и огромными зелеными глазами, в которых сейчас читалась безграничная любовь, а не боль и страдания. Помимо этого у молодой женщины отчетливо были выражены талия и бедра, а также прекрасная большая грудь.       Любовники, не отрываясь от губ друг друга, неспешно опустились на койку. Зэб чувствовал, что у него все пылало от желания, но сейчас он думал не столько о своем удовольствии, а о том как сделать первую близость в жизни любимой как можно менее болезненной и минимизировать все неловкие нюансы. Он заметил, что дрожавшей от волнения и возбуждения партнерше, было немного боязно.       - Зэб… – прошептала она. – Я боюсь. У меня никогда этого не было.       - Прошу, доверься мне, – ответил тот.       Мирис постепенно расслаблялась от поглаживаний и поцелуев, даже откинула голову от удовольствия, а пальцами вцепилась в спину партнера, когда он дошел до ее самого чувствительного места. Игер подумала про себя, что если надо, то она наберется терпения и привыкнет к новому ощущению, и своим поведением постепенно подводила Зэба к главному. Когда возлюбленный начал входить в нее, ласатийка сдавленно застонала, а ее глаза заслезились. Несмотря на прелюдию, проникновение было болезненным, и даже почувствовалась липкая влага. Слегка отстранившись, Оррелиос заметил расплывшееся на простыне небольшое кровавое пятно.       - Как ты? – поинтересовался он. – Я могу прекратить.       - Нет, пожалуйста, не прекращай, – та погладила любимого по плечу. – Я хочу быть с тобой.       Когда снова стало больно, Мирис стиснула зубы и зажмурилась. Боль длилась несколько секунд, а затем сменилась теплом. Девушка постаралась расслабиться и позволила ласату ласкать ее. Зэб понимал, что любит и хочет только свою Мирис, желание так и накрывало его, побуждая обнимать ее крепче, а целовать нежнее. Неожиданно полосатая впилась зубами в его мускулистое плечо и утробно зарычала. Более того, она стала водить когтями по широкой полосатой спине, а цепкими пальцами ног массировать ему икры. Это означало, что действия партнера ей нравились, и девушка хотела еще. Ласат тоже низко зарычал и вошел в нее до основания. Игер не отставала и то с рычанием выгибалась, то кусалась и активно отвечала на ласку. Не будь койка такой узкой, они бы даже поменяли позицию, но пришлось немного сбавить темп, чтобы не свалиться на пол и своим шумом распугать соседей по каютам. Когда они оба достигли пика наслаждения, то расслабленно лежали в обнимку и глубоко дышали. Разомлевшая Мирис прижалась к груди любимого и терлась об нее носом и щеками, пока сон не сморил ее. Перед тем как заснуть самому, Зэб еще какое-то время посмотрел на ласатийку и с восторгом заметил как она улыбалась впервые за то, время, что они знали друг друга.