Судьбоносная встреча

      Прошло несколько дней. До отбытия Эзры и Кейнана на миссию по уничтожению инквизиторов оставалось совсем немного. Асока сообщила, что из-за небольшой задержки прилетит на Атоллон примерно через две недели, а пока этого не произошло, джедаи вставали рано утром, садились в спидеры, нагруженные припасами и складными палатками, и уезжали на отдаленную поляну тренироваться. С недавних пор к ним присоединилась Мирис. Как-то раз во время очередных вечерних посиделок ласатийка разговорилась с наставником Эзры о его джедайском прошлом и Силе, и тот предложил ей позаниматься вместе с ним и его учеником и ничего страшного, что она не являлась форсюзером. Девушке подобная тренировка по его уверениям пойдет только на пользу, так как поможет найти гармонию с собой и постепенно избавиться от терзавших душу воспоминаний из прошлого.       Так, джедай и падаван, помимо отработки приемов на световых мечах просвещали приятельницу насчет тонкостей философии адептов Светлой стороны, показывали материалы из голокрона, а затем погружались в медитацию. После нескольких таких «занятий» Мирис на самом деле стала ощущать себя лучше: не впадала с такой частотой в панические атаки и истерики из-за ночных кошмаров, которые сменились нормальным здоровым сном, а сильные головные боли почти перестали беспокоить, из-за чего отпала необходимость пить таблетки. Она постепенно научилась полностью очищать сознание от навязчивых мыслей, а также контролировала свое дыхание. Напоследок Кейнан посоветовал ей уделять хотя бы пять-десять минут на эмоциональную разгрузку, чтобы укрепить полученный результат. Эзра в подтверждение его слов добавил, что эти упражнения в свое время помогли ему измениться и преодолеть страхи и комплексы, но также с легкой усмешкой добавил, что ему еще есть над чем работать.       Зэб был счастлив за свою любимую, которая благодаря его заботе и ласке расцветала с каждым днем. Полосатая экзотка чаще стала улыбаться, хотя по характеру была довольно сдержанной, говорила тихо, а от повышенного внимания к себе очень стеснялась и опускала взгляд. Молодая женщина отвечала взаимностью на чувства соплеменника, по ночам со всей страстью реагировала на его ласки – кусалась, рычала, вцеплялась когтями в спину и пальцами ног в икры, грациозно выгибалась и учащенно дышала. В один вечер их каюты опять доносились громкие звуки возни, перемежавшиеся с низкими взрыкиваниями. Эзра, шедший по своим делам и как бы случайно проходивший мимо закрытых дверей, даже остановился послушать, чтобы понять в чем дело и нужна ли друзьям какая-либо помощь, но к нему тут же подлетела Гера и за руку утащила из коридора, чтобы увести в другой отсек корабля.       - Отойди от двери! Даже не вздумай стучать! – зашипела она, буквально волоча за собой приятеля.       - А что такого? – не понимал юноша.       - Тсс! – тви’лечка поднесла палец к губам. – Не ходи тут, не шуми и даже не дыши!       - Да в чем дело-то, ты можешь объяснить? – с негодованием переспросил ученик Кейнана.       - Маленькие ласатики скоро будут, Эзра, – просто и понятно резюмировала Сабин, а Чоппер в ответ на эту реплику что-то эмоционально пробурчал на своем двоичном языке и помахал манипуляторами. Это означало, что в обозримом будущем помимо двух ласатов прибавится еще один или даже несколько, из-за чего на «Призраке» станет очень тесно.       - Эээ, но такое ощущение, что Зэб и Мирис там… кхм… ругаются, – услышанные звуки вызывали у парнишки искреннее недоумение. – И вообще как можно грозно рычать на того, кого любишь?       - У них принято выражать любовь таким вот способом. Особенности расы ласатов. Мне Мирис рассказала, – поделилась мандалорка.       - Я смотрю, вы конкретно спелись, раз такие подробности обсуждаете, – заворчал падаван и подбоченился, чтобы казаться серьезным, но получался наоборот забавным.       - Да уж, очень странный способ, – Гера приподняла брови и покачала головой. – Жаль, что у стен «Призрака» плохая звукоизоляция. Пожалуй, стоит озаботиться этим в ближайшее время.       Помимо повседневных забот на базе у Спектров происходили и забавные казусы. Например, Мирис после долгих уговоров Сабин, наконец, сдалась и позволила охочей до художественных экспериментов мандалорке покрасить ей прядь волос в малиновый цвет, который из всех предложенных, оказался самым скромным, ведь в запасе у креативной особы имелись лимонно-желтые, ядовито-зеленые, огненно-оранжевые и кислотно-розовые красители. Всякий раз, когда Игер приходила в ее каюту, то каждый раз как впервые широко раскрывала глаза, созерцая яркие граффити, смешные мини-портреты друзей и незамысловатые узоры, которые иногда менялись по задумкам хозяйки.       Пока Сабин наносила краску на височную прядь, Мирис постоянно морщилась и чихала от резкого запаха и с ужасом представляла, как можно портить свои волосы такой отравой, на что та ответила, что привыкла ходить с ярким градиентом, меняя его с оранжево-фиолетового на зелено-синий, а свой родной тёмный цвет считала скучным. Ей было очень любопытно посмотреть, как краска ляжет на волосы экзотки. Из-за их особой структуры ее пришлось держать почти два часа, так как они как будто отказывать «принимать» пигмент. Подружка Эзры даже когда просто заплетала своей приятельнице косички, поражалась, как та ходит с такой объемной тяжелой копной, ведь ее волосы были толстыми и жесткими по сравнению с человеческими. Когда ласатийка посмотрела на свою обновленную прическу, то удивленно захлопала глазами. Она трогала отливавшую тёмно-розовым прядь, нюхала, разглядывала под лампой. По ее мнению такое яркое пятно на фоне черно-лиловой шевелюры смотрелось странно, но она поблагодарила девушку за труд и приятную компанию.       Они стали ближе общаться, когда Мирис стала Спектром-7 и поселилась на «Призраке», и всякий раз, когда выдавались долгожданные моменты для ничегонеделания, то подруги сплетничали за чашечкой чая и вафелек, а также подшучивали над друзьями и секретничали о всяких девичьих темах.       - Знаешь, а Зэб такой красивый… – мечтательно вздохнув, молвила полосатая.       Договорить фразу она не смогла, так как в это же мгновение мимо столика, за которым те сидели, возмущенно звуча, проехал Чоппер, в очередной раз удиравший от разъяренного Зэба, как всегда оравшего на весь «Призрак». Ласат с грозным видом и растопыренными лапищами пронесся как ураган, из-за чего Сабин едва не уронила свою чашку с горячим чаем и буквально вросла в спинку диванчика, на котором сидела, с недоумением провожая взглядом неугомонных драчунов. В соседнем помещении послышалась возня, угрозы разобрать паршивое ржавое ведро на винтики и коронное «Карабаст!», с недавнего времени вызывавшее у Игер неудержимый смех.       - Эээ, ты уверена? – переспросила Врен.       - Ну, конечно! – воскликнула Мирис, от души посмеявшись. – Он очень милый, когда сердится, опускает уши и сопит во сне, а еще у него забавно пяточки из-под одеяла торчат. А еще с недавнего времени Зэб взял в привычку закидывать свои ноги на мои. Тяжелые такие, приходится отпихивать!       - Никогда бы не подумала, что наш здоровяк может быть милым, – Сабин такие новости о друге, мягко говоря, удивляли. – А как Зэб относится к тебе… ну, в плане, ты, наверное, уже догадалась чего.       - Он очень внимателен ко мне, и в первый раз подошел к делу со всей деликатностью, чтобы я не испугалась, – подумав о любимом, ласатийка смущенно заулыбалась.       - Это же здорово! Хочешь, кстати, я тебя еще один прием подскажу? Главное, не стесняться! – миндалевидные глаза мандалорки хитро сощурились, и она кое-что прошептала подружке на ухо, заставив ее сначала вытаращиться от изумления, а затем полоски на ее щеках, как обычно, почти почернели, а острые уши встали торчком.       - Серьезно?! – чуть ли не вскричала та.       - Попробуй, Зэбу понравится, – улыбнулась Врен. – Я думаю, что он будет очень доволен, что его возлюбленная тоже покажет себя в этом деле. Тем более, ты любишь его.       - Очень люблю, – ответила ласатийка и опустила ресницы.

* * *

      Поскольку у Мирис выдалась примерно неделя относительно свободного времени от поручений, которые ей давали коммандер Сато и Рекс, она решила посвятить его тренировкам с Зэбом, ведь ранее они договаривались выделить для этого несколько дней. Обстоятельства сложились для них как нельзя лучше – руководство базы спокойно отпустило их, ведь такие подготовки к вылазкам можно назвать уважительной причиной. Так же как Эзра и Кейнан, ласаты погрузили в спидеры двухместную палатку и спальник, припасы и даже захватили с собой сенсор, чтобы перестраховаться и отпугнуть рыскавших повсюду пауков. Парочка после двадцати минут езды нашла уютную полянку в небольшой низине под объемным коралловым навесом, где и оборудовала свою временную стоянку. Начать отработку боевых приемов было решено завтра, а остаток вечера влюбленные захотели провести наиболее приятным образом, ведь сейчас им никто не мешал свободно выражать свои чувства.       Ласаты как будто сами собой потянулись друг к другу, словно соскучились после долгой разлуки и уже через несколько минут полностью обнаженные улеглись под одеяло. Они не стеснялись звучать и вели себя максимально раскованно, так как пространство палатки позволяло менять положение без страха свалиться, ведь на узкой койке в каюте «Призрака» особо не подвигаешься, а еще приходилось контролировать эмоции, так как экзоты находились на корабле не одни. Зэб был без ума от любимой, лежавшей с полуприкрытыми глазами, чувственно вздыхавшей и массировавшей пальцами свою роскошную грудь. Игер как будто дразнила его такими движениями, слегка улыбалась и щурила глаза. Оррелиос вцеплялся когтями в ее бедра и шумно дышал, клал ее стройные ноги себе на плечи и поглаживал пальцы ступней, чтобы доставить партнерше как можно больше приятных ощущений…       Мирис, нежась в объятиях Зэба, поглаживала его острые уши, шею и плечи, а тот перебирал ее распущенные волосы, тёмными волнами струившиеся по обнаженной спине. С ним ласатийка чувствовала себя защищенной и любимой и считала своего соплеменника очень красивым, ведь ласатским канонам красоты он полностью соответствовал. Помимо ярких полос его лицо украшали короткие бакенбарды и отросшая бородка, за состоянием которой ее обладатель следил по мере возможностей. Пускай имперцы считали ласатов неотесанными дикарями, но богатую культуру своего народа Зэб чтил даже спустя годы после массовой резни на Ласане. Помимо внешних признаков привлекательности мужчина являлся воином Гвардии Чести, а этих элитных бойцов, призванных защищать королевскую семью и остальных ласатов, очень уважали, наделяли привилегиями и платили хорошее жалованье.       Наверное, сложись обстоятельства наилучшим образом, то Зэб наверняка бы попросил руки Мирис у ее отца, и они бы после свадьбы жили как полноценная семья. От этой мысли ласат, лежавший с прикрытыми глазами и блаженно улыбавшийся от робких поцелуев возлюбленной, вдруг вскинул уши и проморгался. За то время, что Зэб знал ее, он испытал целую гамму чувств – от сострадания и ужаса от того, что та пережила после того как потеряла дом и всех своих родных, а затем десять лет томилась то в трудовых лагерях, то в тюрьмах, до сильной всепоглощающей любви. Он стал ее спасителем, затем другом и первым мужчиной. Оррелиос уже окончательно был уверен в своем решении жениться на любимой, когда они приедут на Лира Сан. Скорее бы… Неважно, что придется покинуть группу Спектров и Восстание, друзья поймут его и поддержат, ведь Зэб тоже заслужил свое счастье.       - Зэб… – ласатийка своим возгласом оторвала его от дум. – Расскажи мне про Лира Сан. Что ты видел? Эта планета похожа на Ласан?       - Там очень красиво, но от Ласана этот мир довольно сильно отличается, – с улыбкой отозвался он. – На Лира Сан есть несколько климатических зон, а природа поражает разнообразием лесов, степей и высокогорий с заснеженными вершинами. В столице, куда я прилетал с Гроном и Чавой, воздвигнут королевский дворец, где проживает правящая семья.       - А ласаты? – Мирис хотелось знать все. – Их много?       - Очень, – собеседник улыбнулся и поцеловал возлюбленную в лоб. – Я как будто вернулся домой, а когда увидел тренировку будущих гвардейцев, то вспомнил себя во время обучения. Столько воспоминаний сразу нахлынуло!       - Когда мы поедем туда? Я так хочу все это увидеть! – воскликнула она.       - Не раньше возвращения Эзры и Кейнана, – ответил Зэб, но заметив, что полосатая нахмурилась, добавил: – Прости, но нам придется немного подождать. Я дал слово Гере. Она боится потерять всех сразу, поэтому попросила повременить с отъездом, но я думаю, что ориентировочно через две с половиной недели мы улетим с Атоллона.       - Я не обижаюсь на тебя, – заверила его Игер, но ее голос опять задрожал. – Просто нужно закончить еще одно дело. Я не смогу спокойно спать, зная, что этот человек как ни в чем не бывало наслаждается жизнью. Интересно, ему хоть раз снились такие кошмары как у меня? Ему было так же больно, как мне?       Ласат, увидев, как зеленые глаза его любимой сузились, а лицо посуровело, сразу понял, к чему она клонила. Агент Каллус… Совсем скоро ему предстояло ответить за все, что он сделал на Ласане и с Мирис, которая постепенно обращала свой страх в решительное желание разорвать своего мучителя голыми руками, но для этого ей необходимо вспомнить все, чему она давно училась.       - Завтра ты будешь учить меня, – сменила тему Игер, привстала и наклонилась к Зэбу, чтобы ответить на ласку.       - Спуску не дам, – Оррелиос шутливо нахмурился и шевельнул ушами.       - Я не сомневаюсь. Когда настало мое время обучаться, папа мне тоже поблажек не давал, – ласатийка предалась воспоминаниям и на этот раз не грустным. – Он в свое время дал мне такой жесткий урок, что я навсегда расхотела капризничать и отлынивать от занятий.       - Расскажи мне, – попросил Зэб и приготовился с интересом слушать.       В семье Игер Мирис была самым младшим ребенком. Двое ее старших братьев и сестер уже проходили усложненную программу обучения боевым искусствам и охоте, а у нее – полуторагодовалой девочки все еще было впереди. Ласатские малыши развивались гораздо быстрее человеческих детей. Они умели сидеть в три месяца, первые шаги делали в полгода, а разборчивой речью овладевали ближе к годовалому возрасту, а также отличались повышенной гибкостью и подвижностью. Чтобы эти качества не атрофировались, их обучали с раннего детства. С самых древних времен у ласатов было принято владеть оружием как мужчинам, так и женщинам, поэтому культ смелого храброго воина сохранился и по сей день. Маленькая Мирис тогда еще не знала, что ей предстоит пополнить их ряды, но в один день ее отец решил, что пора обучать младшую дочку, а своих отпрысков Гардар Игер всегда учил сам.       Ласатийка со смущенной улыбкой вспоминала то раннее утро, когда ее мама Лирайн по просьбе мужа разбудила ее, чтобы собрать на первую тренировку. Малышка не хотела вылезать из уютной постели и расставаться с любимой ярко-зеленой игрушкой, отдаленно напоминавшей животное семейства кошачьих. Мирис даже разрыдалась и стала отбиваться маленькими ножками от маминых рук, сорвавших одеяльце, а потом попытавшихся схватить ее. Леди Игер была любящей, но строгой матерью и не терпела подобного поведения, но дочка все равно показывала свое упрямство и ни в какую не хотела идти.       - Не хочу! Не буду! Отстань! – капризничала она, прижимая к себе куклу.       - Мирис! Надо! – зарычала Лирайн, угрожающе сощурившись и примяв уши.       - Не пойду! Пусти! – плакала девочка, оцарапала и даже укусила мамину руку, за что та крепко схватила ее, чтобы не вырывалась, вытащила из кроватки и прижала к груди, чтобы успокоить.       - Тебе еще волосы нужно уложить, такой растрепанной никуда не пойдешь, – не повышая голоса, отвечала женщина. Хотя Мирис была еще маленькой, но длина ее копны уже доставала до колена, поэтому ей нужно придать опрятный вид заранее, а это занимало время, но из-за того, что кроха устроила концерт со слезами, то его практически не оставалось.       Ситуацию решил Гардар, пришедший на крики. Лирайн, зная характер своего супруга, укоризненно покачала головой, показывая, что Мирис не стоит перечить ему, иначе будет наказана, хотя за непослушание ее в любом случае ждала кара. Генерала Игера многие ученики боялись и уважали, а он всегда старался быть образцовым наставником и мастером своего дела, вдохновлявшего других ласатов. От своих подопечных он требовал беспрекословного подчинения уставу Гвардии Чести, строго следил за выполнением тренировочной программы, объяснял, почему так важно стать гвардейцем. За свою преданность делу Гардар заслужил почет у королевской семьи.       При такой репутации установить порядок в семье становилось приоритетом, чтобы не ударить в грязь лицом, потому что какой из него генерал, если его не слушались собственные дети? Поэтому, если кто-то из них провинился, нашалил и обидел соплеменника, глава семьи объяснял, почему так делать нельзя, а если дело доходило до наказания, то подходил к этому весьма оригинально. Так, увидев, из-за чего скандалили жена и дочь, генерал Игер попросил Лирайн накормить Мирис, одеть ее, так как они отправляются на прогулку. Разумеется, малышке стало интересно, куда же предстоит отправиться, ведь отец так интригующе об этом сообщил и даже разрешил взять с собой ее любимую куклу.       Когда причесанная и одетая в яркую тунику, закрывавшую колени, и короткие штанишки девочка была готова, то тут же засеменила за Гардаром. Ласаты уже прилично отдалились от города, миновали пустынную равнину, небольшую гряду невысоких гор, обошли ее с другой стороны и, в конце концов, вышли к небольшой рощице высоких деревьев с толстыми причудливо изогнутыми ветками. Листьев на них практически не было, так как из-за засушливого климата и полуденного зноя они бы давно сгорели, но корнями величественные растения уходили глубоко в землю, чтобы получить живительную влагу.       Вот Гардар и Мирис подошли к самому высокому дереву. Старший ласат какое-то время пристально смотрел то наверх, то по сторонам и принюхивался. Девочка не решалась что-то сказать, потому что уже в таком возрасте знала, что лезть с глупыми вопросами невежливо. И все-таки ей было очень интересно, зачем они сюда пришли и в чем заключался смысл этой прогулки? Наконец, генерал Игер перевел взгляд на провинившуюся дочку.       - Знаешь ли ты, какой сегодня день? – обратился он к ней.       - Ммм… Ну, новая неделя началась, – малышка замялась и стала топтаться на месте.       - Верно, – кивнул тот. – А что обычно делают, когда начинается что-то новое? Учатся! Сегодня должен быть первый день твоего обучения воинскому искусству…       - Я не хочу! – перебила его Мирис и даже зашипела, подражая взрослым ласатам, правда, это выглядело весьма забавно, а не устрашающе. Разумеется, Игеру старшему такое поведение не понравилось, о чем говорило нахмуренное выражение его и без того сурового лица.       - Ты ласат, Мирис, – тон генерала стал строже. – Природа и Ашла не просто так наделили нас большими возможностями и способностями. Их необходимо раскрыть. Если этого не сделать, наша раса выродится или будет уничтожена. И сегодня я все равно проведу свой первый урок с тобой. Я покажу тебе, почему так важно учиться.       - Но, папа! – снова захныкала дочка.       - Дай мне свою игрушку, пожалуйста, – мягко попросил Гардар, и когда кукла легла в его большую ладонь, он с интересом рассмотрел ее со всех сторон и спросил: – Это ведь твоя любимая, так?       - Угу! – кивнула та.       - Скажи, если бы дорогая тебе вещь находилась, скажем, не у тебя, а где-то далеко, то что бы ты сделала? – спрашивал ласат.       - Ну… Я бы искала ее, – Мирис стала ковырять ногой землю и теребить пальцами край одежды. – Один раз я куда-то положила эту куклу и не могла найти, а мама меня наругала за это. Она сказала, чтобы я сама следила за своими вещами.       - Ты не хочешь, чтобы ситуация повторилась? Не хочешь потерять? – также загадочно говорил отец.       - Нет, – Игер младшая помотала головой.       - Тогда покажи мне, как ты усвоила тот урок, – генерал выпрямился, а от его последующего действия Мирис испуганно вскрикнула. Гардар перехватил игрушку поудобнее, замахнулся и зашвырнул ее так, что она прочно зацепилась за ветки на самом верху кроны. Рассчитывать на то, что подует ветер и собьет ее, не приходилось. – Достань куклу.       - Но там высоко! – капризным тоном воскликнула девочка.       - Если бы ты не перечила своей матери, то тебе бы не пришлось проходить через это испытание, – не повышая голоса, проговорил тот. – Ты совершила проступок, за который придется ответить. Достанешь куклу, наказание будет считаться понесенным. Без нее можешь не возвращаться домой.       Сверив малышку грозным взглядом, Гардар быстро зашагал от дерева. Только сейчас Мирис поняла, что все это была не игра, а кара за неподобающее поведение. Зная, что отец слов на ветер никогда не бросал, младшая дочка горько разрыдалась. Конечно, ей хотелось вернуться домой, так как необученная и неподготовленная к самостоятельной жизни она пропадет и будет съедена дикими животными, обитавшими в скалистых пещерах. Когда на плач уже не осталось сил, Игер посмотрела на вершину кроны, где между ветвями болталась ее кукла. Да, у генерала зама́х был будь здоров, а если бы ему предстояло доставать вещицу, то эту высоту он бы преодолел в два прыжка, благо почти трехметровый рост и недюжинная физическая сила позволяли это сделать.       Но как быть ей, маленькой девочке, оставшейся далеко от дома абсолютно одной? Дорогу назад она помнила, но понимала, что без игрушки ей там нечего делать. Изгнанным и опозорившим свой народ ласатам не позволяли возвращаться в общины. Мирис знала это, слушая истории отца, его знакомых и других жителей. Сейчас маленькая ласатийка из-за своих капризов сделала себя такой, но отец дал ей возможность исправиться, пусть это выглядело довольно сурово, а своих детей Гардар наказывал за провинности так, чтобы в будущем у них не возникало желания перечить. Игер еще раз посмотрела наверх, а затем перевела взгляд на основание ствола дерева. Придется лезть, а до ближайших веток было около пяти метров.       Мирис примерилась и сделала первый прыжок. Кроха не рассчитала силы, не успела вцепиться когтями в твердую гладкую кору и напрячь пальцы ног так, чтобы удержаться, и свалилась на землю. Так произошло несколько раз. Малышка не то, что не могла добраться до веток, а даже удержаться на отвесной поверхности. Экзотка снова садилась, опиралась спиной о ствол и заливалась слезами. Был бы рядом отец, он бы помог ей, поддержал, объяснил… Но она сама виновата, раз устроила истерику, за которую была заслуженно наказана. Потихоньку до младшей дочки доходил смысл сказанных Гардаром слов – без обучения ей не стать воином и не научиться выживать.       В тщетных попытках забраться повыше прошло полдня. Мирис уже не хотелось плакать от отчаяния, а наоборот злиться. Дочь Гардара рычала, прижимала уши и шипела, словно хотела испугать дерево, чтобы оно затряслось и отдало игрушку, которую удерживало будто руками. Ласатийка разбежалась, затем подпрыгнула и с такой силой вцепилась в дерево, что ей бы позавидовали исаламири, умевшие врастать когтями в кору облюбованных ими ветвей. Поняв, что на этот раз надежно держится, малышка немного продвинулась, а затем еще. Прислушиваясь к ощущениям своего тела, полосатая сгруппировалась и прыгнула выше, правда, чуть не соскользнула, но цепкие нижние конечности помогли не сорваться. Сощурив глаза от чувства удовлетворения, она продолжила карабкаться.       С ветки на ветку перебираться было гораздо проще. Дома Мирис постоянно забиралась куда-то, и Лирайн с сердитым фырканьем без конца приходилось снимать ее, чтобы не покалечилась. Озорная дочка любила свешиваться вниз головой, держась ногами за перекладину, и в таком положении корчить рожи, все время прыгала на маму и висела на ее толстой косе, достававшей до колен, или просто обматывалась ею, когда у уставшей после служебного дня в королевском дворце женщины выдавалось немного времени на отдых. Леди Игер улыбалась, брала малышку на руки, гладила по спине и волосам, пока та не засыпала у нее на руках. Вот и сейчас, подползая почти к самой верхушке дерева, Игер младшая позволила себе маленькую передышку. Она не сразу почувствовала, как болели пятки, а их еще не огрубевшая кожа покрылась болезненными ссадинами. Но достать куклу надо было, ведь до нее оставалось совсем чуть-чуть.       Однако и тут девочку ждал подвох. Гардар забросил игрушку так, что она зацепилась за кончики сухих веток, которые могли сломаться даже от легкого давления. Мирис насупилась, но продолжила осторожно красться. Вот она прошла уже треть пути, затем еще и когда осталось только протянуть руку и забрать вещицу, ветка под ней громко хрустнула и надломилась. В крови резко подскочил уровень адреналина, и ласатийка, молниеносно схватив куклу, перепрыгнула на пару метров ниже и повисла вниз головой, уцепившись ногами. После, сделав несколько осторожных прыжков, она оказалась на земле и неспешно побрела к дому.       Мирис вернулась, когда солнце почти село. Семья Игер в это время обычно уже заканчивала вечернюю трапезу. Лирайн, увидев, в каком виде вернулся ее младший ребенок, округлила глаза. Обессилевшая от голода, долгой ходьбы и лазания, потрепанная, вся в пыли, исцарапанная, в порванном платьице и в слезах малышка вернулась с игрушкой, как приказал отец. Гардар прочел по ее глазам, что она больше никогда не будет капризничать и обижать маму, и в знак прощения обнял расплакавшуюся дочку.       С тех пор Мирис исправно посещала каждое занятие, с достоинством проходила все испытания. Она теряла силы, злилась, падала, но потом снова поднималась и шла до конца. До того, как на Ласан обрушилась страшная трагедия, дочь генерала Игера навсегда запомнила то, что он вкладывал в нее с самого детства, чтобы сделать могучим воином…       - Ничего себе! – воскликнул Зэб, когда возлюбленная закончила свой увлекательный рассказ.       - Хотела бы я и сейчас посоветоваться с ним, поговорить, – в ее глазах опять показались слезы. – Может быть, я смогла бы выдержать те десять лет с наименьшими страданиями…       - Прошу, не грусти, – ласат с нежностью провел пальцами по ее щеке. – Ты выжила и хочешь жить, несмотря ни на что. Я уверен, что он все видит и гордится тобой. Ты достойная дочь генерала.       - Спасибо, любимый, – Мирис прижалась к груди своего мужчины.       - Завтра мы вспомним все, – проговорил тот, и вскоре они оба уснули.

* * *

      Ласаты проснулись с первыми лучами солнца, позавтракали и вышли на поляну с бо-винтовками в руках. Первое занятие началось с прогона всей теории. Зэб, видимо, решил подражать отцу Мирис, бывшему ему наставником во время обучения, и старался освежить в памяти ласатийки все, что она могла забыть. Мирис почему-то становилось смешно от того, с каким усердием тот распинался обо всех нюансах работы с электропосохом, но приходилось сдерживаться, все-таки они не ерундой заниматься пришли, да и по отношению к Зэбу это было бы неуважительно.       - А теперь сделай, как я показал, – молвил Зэб. – Активируй электрические поля. Не так!       - Да не могу я! Механизм тугой! – перешла на повышенный тон Мирис. Почему-то одна деталь в ее оружии не функционировала как надо. Наверное, стоило прочистить еще раз.       - Вот сюда потянула, а тут нажала, что непонятного-то?! – не оставался в долгу ласат.       - Зэб, я не гвардеец как ты! – парировала та.       - Учись пользоваться бо-винтовкой, ты ласат или кто?! Не позорь свой народ! – Оррелиос тоже начинал сердиться.       Так, в забавных перепалках, попытках научиться правильно держать оружие и выставлять блоки прошел целый день, затем следующий и все остальные. Ласаты делали передышки на прием пищи и снова отрабатывали приемы. Ближе к концу недели Мирис уже уверенно отбивала атаки Зэба и даже заставляла его уходить в оборону. Оррелиос испытывал гордость за то, что его любимая за короткий срок смогла вспомнить все, чему училась десять лет назад. Не зря говорят, что мышечная память ничего не забывает. Мирис была способной ученицей и достойным соперником в бою. Гардар и Лирайн Игер могли бы гордиться ею.       Помимо этого Зэб решил поднатаскать подругу и в рукопашном бое, правда, девушка немного стеснялась, так как не хотела сделать своему мужчине больно.       - Ну же, ударь меня, – подгонял он. – Покажи, как я учил.       - Я боюсь, – чуть испуганно возразила Мирис.       - Карабаст! Ты ведроголовым то же самое говорить будешь?! – Зэб опять взъелся, что выглядело очень забавно. – Бей, я сказал!       Игер очень не любила громкие звуки и всякий раз, когда ласат повышал голос, скалилась и рычала на него. Вот и сейчас разозленная его окриком ласатийка со всей силы двинула ему в челюсть, затем в живот и полоснула когтями по боку.       - Ай, у меня что-то хрустнуло! – застонал Оррелиос, потирая лицо. До чего же тяжелой оказалась рука возлюбленной.       - Извини, – пробормотала та и сникла.       - Отличный удар, – похвалил ее собеседник, уверяя, что она все сделала правильно.       Неделя пролетела незаметно. Когда над Атоллоном опускалась ночная тьма, разбавленная мириадами сверкавших звезд и бледно вырисовывавшимися ближайшими спутниками, ласаты перенесли спальники из палатки и улеглись под открытым небом. Эта ночь была удивительно теплой, такой тихой и безлунной, что они не хотели упускать из виду эту красоту. Мирис никогда не чувствовала себя такой счастливой как в эти неполные семь дней, что провела наедине с любимым мужчиной, помогавшим ей во всем. Она уже не представляла, как бы спала, не будь его рядом. Ей так нравилось чувствовать его сильную руку, обвивавшую ее талию, слышать тяжелое дыхание и соприкасаться с его мускулистым полосатым телом. С ним Мирис постепенно отучалась считать себя неудачницей, а унизительные прозвища, которыми награждал ее агент Каллус, и вовсе стали забываться.       Ей хотелось ответить Зэбу такой же сильной любовью, поблагодарить за все, что он для нее сделал. Ласатийка привстала и не спеша села на него верхом. Оррелиос вожделенно улыбнулся от того, что его любимая решила проявить инициативу, ведь обычно всем процессом руководил он. Игер откинула назад длинные распущенные волосы, грациозно выгнулась, затем наклонилась к его лицу, слегка поцеловала в губы, затем спустилась к самому низу его живота, заставив ласата низко вздохнуть. Мирис была неопытной в этом деликатном деле, но он понимал, что молодая женщина хотела доставить ему удовольствие. По его удовлетворенному рычанию экзотка понимала, что все делала правильно, но через несколько мгновений сильно возбужденный Зэб посадил ее к себе на колени и вошел в нее.       Такого удовольствия ласатийка еще никогда не испытывала. Она не желала отпускать от себя любимого, крепко обнимала его, покусывала мочки его ушей, а подушечками пальцев гладила по спине. После страстного занятия любовью ласаты какое-то время тихо говорили о всяких мелочах, а затем уснули, ведь на рассвете им предстояло возвращаться на базу группы «Феникс», так как дела Восстания еще никто не отменял.