Твои грехи...

Мы перестали искать монстров под кроватью, когда осознали — они внутри нас…*

      Большая перемена для голодных школьников означала только одно — пора нестись, как стадо слонов, в кафетерий, сбивая с ног всех на пути. Рыбакова не отличалась сильным аппетитом, поэтому, покачав головой в след одноклассникам, направилась в старое крыльцо, в один из пустых кабинетов. Она хотела расслабиться и порисовать, а в там, как раз, находится старый кабинет искусств, в котором есть мольберт и краски. Девушка раньше туда не ходила, ведь не знала об этом. Эту тайну ей открыл Давид, который там часто гуляет и сейчас, скорее всего, он в библиотеке. Девушка прошла по лесенке и длинным коридором с окнами, а потом зашла за арку. Здесь был особый запах, но сейчас она чувствовала только едкий запах сигарет. Чертовы псы уже и сюда добрались! Яна тяжело выдохнула и прошла дальше. — О, Рыбакова, — темноволосая резко посмотрела на владельца этого голоса. Тимур Волков — одноклассник Табакова, состоящий в элите. Безумно пафосный шатен с голубыми глазами и высоким ростом. У него, как и у Хвостова, были ямочки на щеках, но он ей не казался милым. Какой-то зажиточный и наигранный парень. Но нужно признать, что Тимур удался личиком, да и фигуру он имел неплохую. Хотя поставить его с Максимом в один ряд было невозможно. — Малышка Максима, — прошипел парень, прищуривая глаза и гадко улыбаясь. — О Боже! — тяжело, в который раз, выдохнула девушка. Почему она всегда встречает таких недоумков? И почему этот Тимур к ней пристал? Курил себе, пусть бы и курил. Она посмотрела за спину Волкова и увидела Диму — парня Светланы и Марию Глазкову. Маша была девушкой Сергея Шарапова и сестрой Алёны Фроловой одновременно. У Алёны и Марии разные отцы, но одна мать, поэтому и фамилии у них разные. Но отличаются они не только фамилиями, но и характерами, взглядами на жизнь. В отличие от Фроловой, Маша была далеко не пустой куклой Сергея, а умной и достаточно привлекательной девушкой. Она никогда не держала парня, была самостоятельной и сильной, поэтому Шарапов, словно чувствуя её превосходство, не бросал и не изменял ей. Глазкова имела крашеные в светло-рыжий цвет волосы – её природного цвета никто даже и не помнил – и светло-карие глаза с медовыми точками около зрачка. Она отличалась в меру широкими бровями, смугловатой кожей и немного вздернутым носиком. Маша имела хорошие параметры и рост, поэтому её часто замечали на обложках глянцевых журналах о моде, и, естественно, она была кумиром многих подростков. С ней можно даже нормально поговорить. Единственный её минус — курение. Глазкова любила вдыхать в себя никотин и клубы серого дыма. — Какая же ты интересная, куколка, — прошептал Тимур, впиваясь взглядом в фигуру Яны. Любая другая уже бы давно сжалась от такого взгляда, но для темноволосой это был пустяк. Пусть он и пожирает её взглядом: бежать, поджав хвост, не в ее правилах. — Что же будет, когда я расскажу всем, что ты спала с Табаковым? Ты же знаешь, что мне поверят? — он гадко засмеялся, смотря на Рыбакову. Она знала, что Волков большой сплетник, и она не сомневалась, что много школьников и без доказательств ему поверят. — Хм… Мне будет так неловко, — она сказала это наигранно и при том ещё воображая безумную печаль. Естественно, Тимур это заметил и поднапрягся: он понимал, что Яна не простая пешка в чей-то игре. Здесь она сама играет людьми, причём очень даже хорошо. Рыбакова уже придумала ответ для него, уловку, которая, может, поменяет его жизнь далеко не в лучшую сторону. — Знаешь, Тимур, без обид… — начала она, выдыхая воздух. Такое чувство, как будто ей очень жаль, но жаль за что. — Но что же будет с тобой, когда Светлана расскажет всем, что ты переспал с Фроловой? — Яна гадко улыбнулась. Она сказала это совсем не громко, но Волкову казалось, будто она крикнула, и все услышали. Тимур сразу посмотрел на удивление друзей и, словно загнанная в угол зверушка, на Рыбакову, которая победно смотрела на него. Сейчас она просто разгромит его. — Как быстро Максим убьет тебя? Ты же и так на волоске держишься в элите. А Света имеет больше власти в плане ораторства и манипуляции, её слова прозвучат громче чем твои, в любом случае. И главное — это будет правдой… — её слова, словно лезвие, резали парня изнутри. Он же считал, что этого никто не увидел, что это тайна его и Алены. И она была права, в этом деле он значительно проигрывал Макаровой, и даже мстить он ей не мог. — Он не любит Алену и так, — Волков попытался сказать это уверенно, даже надел эту самоуверенную улыбку, но что делать, если его голос дрогнул. Он всего лишь загнанная зверушка в руках Рыбаковой, которая понимала, что его аргумент пустой, в принципе как и он. — Ты испачкал его собственность. Ты посягнул на его вещь. Его! А не мне тебе говорить, какой Табаков собственник… — и тут темноволосая так невинно улыбнулась, будто она говорила о погоде, а не о его репутации и чести или даже жизни. Тимур уже давно погряз в болоте, в котором он тонул без малейшей возможности выбраться. — Тебе безумно повезет, если они, — она бросила взгляд на Машу и Диму, стоящих позади — промолчат, но я сомневаюсь… — Ты не смеешь бросать мне вызов… — прорычал Волков. Только это рычание не было страшным, он пытался выглядеть сильным, но все маски сняты и разбиты. Он больше не может притворяться. — Хм… — испустила смешок Рыбакова, смотря в глаза своей жертве. Она не собиралась его топтать, она промолчит и так. Все равно правда всплывет наружу, в этот раз выбраться из воды сухим ему не удастся. — Ты слишком слаб для меня. Знаешь, есть такая поговорка «Лежачих не бьют»? Так вот, это как раз тот случай. А теперь, прошу меня простить, но мне пора, — она гордо развернулась и ушла от Волкова, который еще осмысливал ее слова. Яна была безумно права.

* * *

      Старый кабинет творчества был далеко не безупречен, но в нем было что-то родное Яне. Даже в такой прогнившей, но роскошной школе было что-то хорошее, как, к примеру, старое крыльцо. Здесь скрипели не только двери, но и пол, и этот скрип не раздражал, а наоборот — успокаивал. И даже старые деревянные мольберты выглядели красиво и изысканно.       Яна вдохнула здешний воздух и улыбнулась. Возможно с Тимуром она была уж слишком сурова, но пусть впредь думает, что говорит, тем более ей. Этот бой, в смысле схватка с элитой, был выигран, но впереди ещё целая война.       Она взяла с тумбочки разноцветные краски, кисточку и палитру для размешивания красок. Рыбакова очень часто рисовала людей и пейзажи. Природа ей казалась безумно красивой, каждое живое существо, естественно, кроме человека, было для нее чем-то волшебным. Люди казались ей ошибкой природы, ведь они единственные, кто уничтожает ту, которая подарила им жизнь.       Холст был уже надет на подрамник, и Яна начала рисовать. Сначала она сделала один мазок, а за ним другой и третий… Вот так вот создавался шедевр. Девушка меняла краски по очереди, смешивая их. И вот уже было видно лицо и глаза человека. Но весь процесс был прерван звонком на урок. Рыбакова уже собиралась, как вдруг в кабинет зашел Максим. — Привет, малышка, — в привычной манере поздоровался Табаков, поправляя темные волосы рукой. На его приветствие Яна неосознанно закатила глаза, чем вызвала еле заметную улыбку у гостя. — Чем занимаешься? Давненько мы не виделись, я, признаться честно, даже скучал за тобой, — он внимательно посмотрел на очертания девушки, возможно, пытаясь рассмотреть что-то. — Говоришь, как будто мы друзья, — Яна несмотря на звонок решила продолжить, учительницы по географии и так нет в школе, у них будет замена или их уже отпустили домой. Она снова взяла в руки палитру и продолжила рисовать, не обращая внимания на Максима. — Тимур сказал, что у тебя в последние время очень колкий язычок и… — не успел договорить Табаков, как… — А больше он ничего не сказал? — она спросила это, явно намекая главарю элиты. Яна прекрасно знала, что он потом поинтересуется, о чем это она и, естественно, Волков смолчит, ведь он тот еще трус. — А должен? — Максим поднимает вверх бровь и вопросительно смотрит на девушку, которая подозрительно улыбается ему. Она знает что-то такое, о чем он даже не догадывается. — Ну, это как сказать, — она растягивает эти слова, словно пробуя их на вкус, как он, когда впервые услышал её имя. Девушка продолжает рисовать, и только тогда он обращает внимание на мольберт стоящий за ее спиной.       Юноша подходит ближе к Яне, которая спиной чувствует его присутствие и выдыхает ей прямо в шею. Максим, как никто другой, знал, что у большинства девушек там эрогенная зона, которая вызывает, как минимум, мурашки по телу, как максимум, стон удовольствия. Но темноволосая сдержала и то, и другое. Она боец. А бойцы не показывают своих слабых мест. Табаков внимательно посмотрел на рисунок девушки. — А ты оказывается неплохо рисуешь. Кто это? — для Рыбаковой было в новинку услышать от него комплимент по поводу ее творческих способностей. И тем более ей казалось, что ему плевать на то, что она рисует. — Эм…спасибо. Это мой отец, — она тяжело выдохнула, опуская голову. Как бы ей не хотелось выглядеть перед ним слабой, но ничего поделать, она не смогла. Папа был для неё всем, и без грустной улыбки на губах думать о нем она не могла, как и вернуть время вспять.       Парень не спросил о том, что с её папой, и она бы не ответила. Сейчас главное побыстрее закончить портрет и пойти домой. Яна продолжила рисовать, а парень отошел в другой конец комнаты. Он внимательно смотрел в окно, не обращая внимания на Рыбакову. — Зачем ты пришел? — ей действительно был интересен ответ на этот вопрос. Так просто Максим бы не пришел к ней, ему определенно что-то нужно было, ну, или он просто решил побесить её. — Малышка, я же сказал, что соскучился… — начал он, ухмыляясь. И это было похоже на оскал, ведь виднелись клыки, которые для обычного человека, были слишком острые и большие. Может быть, он вампир? — Врешь, — резко и коротко ответила девушка, разворачиваясь к парню. Но он не был удивлен, она читала его словно книгу. Безумно проницательная. Хотя он должен признать: в какой-то мере он не лгал. Чем-то она привлекла его внимание, и он теперь не мог не поговорить с ней. — Немного, — улыбнулся юноша, поправляя волосы. Тогда он резко нахмурился и подошел к Яне, которая сейчас его даже не заметила, ведь была занята рисунком. — Твой отец мертв? — это был неожиданный вопрос. Темноволосая развернулась к нему и изумленно открыла рот. И Максим уже понял ответ на этот вопрос. Хотя зачем спрашивал, если и так знал? Он знал уже всё заранее. — Помнишь, ты сказала мне о моей матери? — Помню. И я не сожалею об этом, — бросила Рыбакова, полностью переключая внимание на юношу. Он оскорбил и унизил ее брата, пусть благодарит, что по стенке не размазала. Естественно, словами. Ведь добить она его запросто могла. Максим резко сократил между ними расстояние, приближаясь к девушке. Она даже и заметить не успела, как он схватил её под ребра и сильно стиснул, поднимая. Темноволосая успела только пискнуть и удивленно открыть глаза, как он прижал её к стене. — Ты что делаешь?! — и она попыталась выбраться, отбиваясь руками. Он резко поймал её за запястья, прижимая их к холодной стене. Яна не боялась, что у неё будут синяки от его поведения и действий, она не боялась холодной стены, которая неприятно щипала кожу сквозь ткань. Она боялась того, что он скажет. — Малышка, — прорычал парень, вжимая её еще сильнее в стену. Он был похож на зверя, которого безумно разозлила жертва, — немедленно извиняйся, — эти слова он буквально прошептал ей в ухо. И прошептал ещё так угрожающее. Но она не боится тебя, жалкий мальчишка. — За что, интересно? — посмеялась Яна. Она перед ним ни в чем не виновата, и он вряд ли ее ударит. Как бы там не было, репутацию свою он портить не будет. Зачем ему слухи о том, что самый популярный парень школы избивает девочек? — Ты ведь не хочешь, чтобы твой папочка на небе расстроился за свою непутевую дочурку? Он же так тебя любил, — такая гадкая улыбка, и в его глазах она увидела демона. Яна просто не ожидала, что он затронет смерть. Над таким насмехаться ненормально, — так любил, что сдох…- что? Сдох. Сдох. Сдох. Как так можно? Его слова не лезвие. Его слова — топор. Они просто убили её, разрезав пополам. Теперь и она мертва для него. Яна стиснула кулаки, опуская голову. Она сейчас не заплачет, она сейчас разнесет этот чертов кабинет и расцарапает лицо этому мудаку. В ней бурлит вулкан, и скоро он взорвется. — Сдохнуть может только животное, — Рыбакова подняла свое лицо, и в её глазах он увидел Ад. Свой личный Ад. Такого взгляда не было ни у одной его девушки, ему показалось, что такой взгляд был у его матери. Ведь домашняя прислуга рассказала Максиму, что его мать ненавидела его отца. Её пухлые губы сложились в презрительную улыбку. Сложилось впечатление, что она убьет юношу только своим взглядом, — а также сдохнуть можешь ты, Табаков, а люди умирают. И вообще, знаешь что? — сейчас она скажет ему то, что хотела сказать уже давно. Она уже расслабила руки и ее лицо выглядело более безопасней чем несколько секунд назад, правда, девушка прикусила губу. — Иди ты нах… — она ожидала удара по лицу, громких криков, скандалов, унижений. Яна храбро смотрела в глаза Максима. Она была готова ко всему, кроме…поцелуя. В губы.       Темноволосая не могла выбраться. Он сильно стиснул её в объятиях и целовал. Так жарко. Так хорошо. Так сочно. Девушка плотно сжала губы, не пропуская язык парня, но он больно укусил ее за губу, поэтому она разомкнула их, как лепестки розы от солнечных лучей. Когда их языки столкнулись, обоих пробил ток. Он бежал по венам, прожигая изнутри. И тогда началось… Это был не поцелуй, это была битва.       Яна стиснула в руках рубашку парня, сминая её на плече. Он стиснул ее посильней, как будто пытаясь почувствовать темноволосую изнутри. Это было безумие. Они не хотели возвращаться в реальность, чтобы увидеть, с кем они целуются. В поцелуе чувствовался привкус крови Яны, но его не останавливало. Максим терзал ее губы, прожигая. Страсть, жажда, похоть. Секунда, и они смотрят друг на друга, пытаясь понять происходящее и отдышаться. Хватка парня слабеет. Черт возьми, что они делают? Как это прекратить?       Никак…       А потом резко Рыбакова вырывается и, взяв наспех сумку, выбегает из класса. Она очнулась первой. Она смогла сдержаться. Её щеки пылают, а глаза ещё затуманены. Девушка бежит по лесенке, перескакивая ступеньки. Ещё чуть-чуть и она выбежит из этого помещения. Она спасётся. И вот массивные двери, которые ограждают её от улицы. Яна выбегает из помещения и тяжело выдыхает, прикладывая холодные ладони к лицу. — Боже мой, что я наделала? — шепчет девушка и прикрывает глаза. Этот вопрос она себе теперь довольно часто задает.

* * *

      В последнее время Татьяна много работала и часто приходила поздно домой. На самом деле мама Яны работала шеф-поваром в ресторане «Мотелье»**. Довольно известный ресторан, не только в узких кругах, с красивым дизайном и действительно качественным обслуживанием. Татьяна ещё с детства мечтала стать поваром, она готовила вкусные блюда, не только из песка. Рано начала читать и учить рецепты в надежде, что однажды испечет безумно большой торт с шоколадной глазурью. Женщина любила свою работу и пыталась выполнять её в совершенстве, без всяких косяков и недостатков. Начальство очень часто хвалило Таню за ее мастерство и желание работать.       Яна же кинула кожаную сумку на пол, из которой вылетело несколько тетрадей. Она сняла каблуки и тяжело выдохнула. Девушка одевалась удобно, но каблуки были исключением. Она носила их, хотя считала их совершенно некомфортной обувью, но стильной и женственной. Темноволосая собрала волосы в конский хвост с помощью резинки, находящейся на ее запястье. Она всегда носила резинки и заколки с собой, ведь иногда волосы выводили её из состояния равновесия. Наверное, поэтому, она в двенадцать лет отрезала их себе так, что они даже не доставали ее плеча. Со временем, они немного отросли. Совсем чуть-чуть. — Привет, Янка, — с комнаты вышел Денис с такой привычной улыбкой: мальчишеской, беззаботной, немного задорной и заботливой. Малец совсем не изменился с момента той потасовки. Он все так же силен и морально, и физически. И это то, чему Яне стоило бы поучиться у своего младшего брата. Он не забивал себе мозги злостью и местью, не анализировал поступки и слова противников. Он просто продолжал жить и радоваться. Девушка же этого не умела или… не могла? — Привет, Денис, — темноволосая обняла брата, который в росте ей совсем не уступал, он даже был немного выше ее, а она даже не заметила этого. Для неё её брат так и остался маленьким мальчишкой, за которым глаз да глаз нужен. Янка потрепала волосы мальчика и улыбнулась. — Мамы нет? — Нет. Работа отнимает все её силы. Она говорила, что приедет Елизавета Андреевна, — Денис немного задумался, говоря это на автомате. — Когда? — вопрос девушка даже немного истерически воскликнула, резко поворачиваясь к брату. Яна ненавидит эту женщину всем сердцем, она зло и бес. Старая и до боли противная. — Завтра, вроде. Утром, — он почесал затылок, смотря на сестру, улыбаясь. Он тоже не очень и любил Елизавету Андреевну — бабушку Яны и Дениса по маминой линии. Эта женщина раньше работала актрисой и снималась в разных фильмах. С каждой сценой, в которой она снималась, поднималась ее самооценка. А теперь, она  женщина бальзаковского возраста с большим стажем работы и высокомерная дрянь. — Черт, — ругнулась девушка, а мальчик нахмурился. Он безумно не любил, когда она ругается, и всегда хмурился. — Ой, прости, — осеклась темноволосая и прошла в свою комнату.       Аппетит полностью исчез через плохую новость о приезде родственницы, поэтому на кухню Рыбакова не пошла. Она решила, что сейчас ей нужно порисовать, расслабиться и, возможно, что-то почитать. А также пора использовать запасы, которые девушка хранила на «черный день». У нее был тайничок, в котором находились разные сладости: шоколадные батончики, жвачки… Вдруг телефон Яны начал звонить. Из динамика играла ритмичная музыка с красивым голосом вокалиста и басами. Владелица телефона мигом очутилась около него и внимательно посмотрела на экран. Там высветлилось короткое «Света» и появилась фотография девушки. Темноволосая даже не удалила номер подруги после той ссоры. Иногда ей хотелось сорваться и позвонить Макаровой и сказать все, что накипело. Рассказать, как ей надоела эта серая жизнь, эти уроки, эта фальшивая, на то время, семья. Но она сильная девочка…       Она справилась. — Алее, — протянула Светлана в телефон и Яна улыбнулась, слыша уже родной голос. Поддержка — не плохо, но сейчас она уже научилась со всем справляться сама. — Привет, — энергично ответила Рыбакова, заваливаясь на кровать. Ее волосы разметались по подушке даже в хвосте, а глаза она немного прикрыла, расслабляясь. — Как насчет того, что бы встретиться? — Что-то случилось? — Яна резко открыла глаза и приняла сидячие положение. В глазах немного потемнело от резкого подъема, но девушка не обратила на это внимание. Ее голос выражал полную серьезность, а волосы не больно ударили по щекам. — Нет. Я хочу встреться и понять, что ты задумала… Ты можешь? — твердые и уверенные слова, которые значили только одно: Света будет с ней, что бы не случилось и что бы она не задумала. — Да, завтра, в моем любимом кафе, после обеда. Нужно еще Давида Хвостова позвать, — проговорила Рыбакова, снова откидываясь на мягкую постель, которая приятно холодила кожу, увеличивая благоразумие и складывая мысли в одну цепочку. Она снова прикрыла глаза. — Гения-хакера, безумного интроверта и тихоню? — Светлана попыталась уточнить в своей манере, называя все прозвища Давида. — Да-да, нам нужен именно он, — ухмыльнулась Яна, и она знала, что даже не видя ее, Макарова почувствовала этот оскал. — Я напишу ему на почту. Не спрашивай: откуда я ее знаю…- легко прощебетала Светлана, а в конечном предложении темноволосая услышала ехидство. Его блондинка набралась именно у нее. Ведь сатира, ирония, сарказм — конек Рыбаковой. — Даже и не собиралась! — и разговор прекратился. Слышались только гудки.

* * *

      Утро выдалось не лучшим. Елизавета Андреевна приехала в дом Рыбаковых очень рано и, естественно, заставила проснуться всех его жителей и даже соседей. В этом темноволосая была более чем уверена.       И вот она такая «идеальная» в строгом классическом костюме с белой сумочкой и туфлях. Как всегда с идеальной прической, с аккуратным макияжем и чертовыми манерами аристократки, которая считает себя выше даже королевы. И даже морщины не выдают ее возраст, все такая же правильная и наигранная. — Добрый день, — поучительный тон с нотками высокомерия был услышан каждым членом семьи Рыбаковых. Яне всегда не нравился ее голос, она как будто поучала всех как и что правильно делать. Указывала всем на их недостатки, таким образом показывая собственное превосходство. Противная. — Привет, бабушка, — брат темноволосой понял, что его сестра не будет с ней здороваться, хотя бы первой, поэтому взял дело под свое управление. Он знал, что она терпеть не может свою бабушку. — А ты подрос Денис, но все же такой неуч, — «похвалить, а тогда оскорбить» — идеальная методика. Эта женщина пыталась понравиться всем, кроме своей же родни. — Здравствуй, бабушка, — обращение удалось девушке с большим трудом, и именно на него было поставлено ударение в предложении. Казалась, что еще секунда, и она бы начала скрипеть зубами от злости. Как она смеет оскорблять ее брата? — А ты похорошела Яна, но осталась такой же непутевой… — «непутевой»? Она всегда это говорила девушке. Но раньше Рыбакова не понимала значения этого слова. Сейчас она понимает все, причем прекрасно. — Ты, бабушка, также не меняешься. Такая же красивая — тебя даже возраст не берет — лесть. Пустая лесть, звучащая с рта Яны, подняла самооценку Елизавете еще немного — И ты осталась такой же наигранной, словно твоя жизнь кино, такой же противной и ненастоящей подлизой. Действительно, не поменялась, — ироничная улыбка проскользнула на губах темноволосой, которая уверенно смотрела в глаза бабушки. С ней Яна всегда была прямолинейной и жестокой, впрочем как и она с ними.       Бабушка не ожидала от внучки, которая раньше хотела быть похожей на нее, такой грубости и даже хамства. Правдивого и заслуженного хамства. Елизавета Андреевна стиснула зубы в попытке не сказать лишнего, чему Яна очень удивилась, ведь раньше эта женщина не сдерживалась. Резала без ножа. Била топором.       Женщина зашла в комнату, которая считалась гостевой и осмотрелась. — Где ваша мать? — спросила Елизавета, складывая руки на бедрах и внимательно смотря на внуков. В свой возраст бабушка действительно хорошо выглядела, ее довольно стройную фигуру поддерживала воздушная йога — ее хобби. Будучи довольно востребованной актрисой и моделью, женщина вставала каждый день очень рано, что бы успеть сделать все упражнения. Со временем это стало не просто нужным, а и любимым делом. — Мама на работе, — бросил мальчик, внимательно смотря на бабушку, которая нахмурилась. Ему безумно не нравилось, как она относится к своей дочке и часто называет ее «блудная». Но он держал язык за зубами и редко говорил наперекор бабушке, не желая ссориться. Слишком хороший. В то время как его сестра вовсю спорила, упрекала, но никогда не кричала. Никогда. Повышения голоса — унижение для нее. — Что ты стоишь, Денис? Занеси мой чемодан сюда, я безумно устала, — воскликнула недовольно женщина, смотря на внука, и словно в какой-то сцене в кино плавно села на диван. — Еще и так твердо, — она провела ладошкой по сидению дивана и хмыкнула. Действительно, как эта «особь королевских кровей» будет здесь спать?       Мальчик взял не очень-то и тяжелый чемодан и занес его в комнату, ставя недалеко от женщины. Яна же, плотно сцепив зубы, смотрела на происходящее и злилась. Она готова была испепелить взглядом Елизавету. Кстати, женщина безумно возмущалась, когда ее звали коротким «Лиза», ей казалось, что оно не звучит так благородно и роскошно. — Ты можешь принять душ, или тебе постелить после «тяжелого» пути? — девушка показала скобки пальцами и внимательно посмотрела на бабушку. Мама сказала, чтобы они позаботились о своей родственнице, как бы она их не выводила из себя. Ведь Татьяна хорошо знает свою мать и знает какая она в душе. В детстве ее воспитывал только отец — Елизавета считала своим долгом карьеру и иногда казалось, что она забыла о семье. Именно он готовил в семье, убирался, воспитывал единственную дочь, а также работал преподавателем в университете.       Он успевал все. — Я пойду в душ, — бросила женщина, прикрывая глаза и делая вид, что она расслабилась. Это значило, что разговор окончен. Было чувство, будто она сделала им одолжение поговорив с ними. Яна, не сказав больше ни слова, выпорхнула с комнаты, считая себя свободной.       Ей нужно было собираться в кафе.

* * *

      В доме Максима сейчас сидел не только его владелец, а и Алена. Она уверено крутилась перед большим настенным зеркалом, смотря на свое отражение. Несколько часов назад, она купила черное кружевное белье и решила им покрасоваться перед парнем.       Фролова имела действительно красивый плоский животик с еле виднеющимся прессом, немного выпирающее ребра, четкие ключицы и впадинку на шее. Также она обладала вторым размером груди и осиной талией. На все это повлияло занятья танцами и тренажерный зал, который девушка посещала очень часто. Она провела руками по округлым бедрам, смотря на худые стройные и длинные ножки.       У Алены также была красивая молочная приятная и гладкая кожа. Она не стеснялась показывать себя, ведь она безумно привлекательная. Девушка училась, но что бы знать что-то — не знала. Она считала, что главное это внешность, ведь с помощью нее можно сделать и все остальное. Наивная.       Также темноволосая считала себя единственной девушкой Максима, закрывая глаза на все его измены, хотя сама не раз изменяла ему. Она была слепа. Сказать, что Фролова его любила — солгать, у нее были смешанные чувства к нему: он привлекал ее как мужчина, но не согревал ее сердце. Это не привязанность, это что-то другое. Может, страсть и вожделение. Может похоть. Но не любовь и даже не влюбленность. — Ты безумно красивая, — прошептал Табаков, сидя на собственной кровати в спальне. На нем были только пижамные штаны, которые никак не могли скрыть его накаченного торса, широкую спину, рельефные руки и пресс. Парень понимал, что девушка стоящая перед ним — всего лишь временное увлечение, игрушка. Но симпатичная игрушка. — Я знаю, — ответила Алена хищно облизывая губы, смотря с огоньком в глазах на парня. Возбуждение — это то, что читалось в ее серых глазах. Кстати, ее ответ был совсем не скромным, в принципе как и она сама.       Она, словно кошка, выгибаясь, подходит к парню и садится на его колени. Любая другая уже бы сгорела от смущения, но не Алена. Она начинает жадно целовать его губы, сминая их. Теперь в ход идет язык, которым она ласкает зубы и язык Максима. Он, жадно обняв ее, дает себя целовать, но вскоре он возьмет инициативу в свои руки. Парень сжимает ее ягодицы и чувствует стон Алены сквозь поцелуй, и ухмыляется.       Тогда он резко кладет, переворачивая ее на спину, на холодную белую постель, нависая сверху. Он уперся руками по обе стороны от головы девушки и продолжал неистово ее целовать. Между ними зажегся огонь страсти. Тогда он переходит на бледную шею Фроловой, целуя ее и ловя очередной стон. Это ее эрогенная зона — ее шея. Он пробует на вкус кожу девушки и покусывает ее, а тогда оставляет засосы на ключицах. Эти метки доказывают, что она — его. Вся. Целиком. Тогда Максим снимает с нее лифчик и начинает гладить ее груди. Нежная. Приятная. Парень ухмыляется, слыша протяжный стон, он начинает гладить ее соски, оставляя засос на левой груди. Тогда он целует ее все ниже и ниже, обводит языком пупок, оставляя мокрые следы. Девушка стонет и выгибается ему на встречу. Она на пределе.       Тогда он аккуратно снимает с нее уже мокрые трусики и откидает их в куда-то сторону. Фролова уже давно текла от него, даже просто от его присутствия. Он разводит ее ноги и очередной раз сочно целует в губы с языком. Табаков ласкает ее самое сокровенное местечко и, видя как она ловит воздух ртом, словно рыба, скалиться. Алена так доверчиво и одновременно с желанием смотрит на него. — Макс, пожалуйста! Я больше не выдержу… — шепчет одними губами девушка, пытаясь прекратить стонать хотя бы на минутку. Ей сейчас так хорошо. Он смотрит на нее и видит, как она лежит под ним с расставленными ногами, показывая все самое сокровенное. Как она желает, чтобы он наконец-то вошел в нее.       «Шлюха» — проноситься в его мыслях. Сейчас она сделает все, что бы почувствовать его член в себе.       И он входит в нее, затыкая ее рот поцелуем. Он слышит ее стон и начинает двигаться. Она узкая, хоть давно уже не девственница, горячая и безумно влажная. Максиму нравятся такие. Он начинает, вместе с каждым толчком, постанывать. Парень увеличивает темп и просто начинает вдалбливать ее тело в кровать, закидывая ее ноги себе на спину. Она выгибается навстречу ему и стонет. Словно ток проходит по их телу, направляясь прямо к мозгу, и затуманивает его. По телу Алены проходит судорога, и она выдает протяжный стон, ловя воздух ртом. Ее глаза закатываются назад, а она царапает спину Максиму.       Оргазм накрывает их одновременно.       Табаков откидывается на постель рядом с тяжело дышащей партнершей. — Алена, я хочу тебя о кое-чем попросить, — выдыхает парень, приводя дыхание в норму. Он повернулся головой всего лишь на секунду в сторону девушки и продолжил смотреть в белый потолок. — После такого — все что угодно, — улыбается Алена смотря на глаза своего «парня». Она не видит в них любви, но она ей и не нужна. — Мне нужно немного информации о Рыбаковой. Ты же хорошая девочка? — улыбается парень, более утверждая, чем спрашивая. — Ты же сможешь ее достать? — Зачем? — хмурится Фролова, смотря на парня. Ей не нравится, что он интересуется ее одноклассницей после хорошего секса с ней. Только она должна занимать его мысли и привлекать его. Только она.       Но это совершенно не так… — Она объявила мне войну. Хочу утихомирить пыл девочки, — он целует ее в губы, и она расплывается в довольной улыбке. Естественно, он солгал. Естественно, она поверила.

* * *

      Яна твердо решила, что она должна заставить Чижова присоединится к ее команде. Он был ей безумно нужен, ведь он мог узнать много нового о их жизни. Тарас был как кот: никто не обращает на него внимания, но стоит обратить. Пока что в ее команде было только два человека, не считая ее. Но девушка была твердо настроена на победу. Именно сейчас она направлялась к местной закусочной. Здесь Яна очень часто брала кофе и что-то поесть, ведь раньше мать не готовила, а она не имела времени. Ее свободная кофта развевалась на ветру, и девушка поджала губы. Ей было холодно и неприятно. Сегодняшняя погода оставляла желать лучшего: прохладно и моросил мелкий дождь. Яна обняла себя руками, трясясь от каждого холодного порыва ветра, и попыталась убыстриться.       В кафе было намного теплее. Она сразу же учуяла запах своего любимого ромашкового чая и теплой выпечки. Живот недовольно заурчал. Рыбакова сразу решила, что закажет. За дальним столиком сидели ее друзья. Давид лениво изучал меню. А темноволосая направилась к столику, усмехаясь: наверное злится, что оторвала его от компьютера так еще и опоздала на двадцать минут. Светлана улыбалась и скорее всего подкалывала Хвостова. А около Табаковой сидел Дмитрий, невозмутимо наблюдая за ними. А что он здесь забыл? — Всем привет, — блистательно улыбнулась Яна, садясь за кресло около Давида, который повернулся на голос и улыбнулся. Его ямочки на щеках это что-то с чем-то. Рыбакова наткнулась на теплые взгляды друзей, и ей стало так приятно, ведь все они ее сейчас поддерживают. — Привет, — Хвостов сразу же сунул меню на часть стола девушки и повернулся к Светлане и Диме. Он был одет довольно стильно: джинсы, футболка, а на стуле весела коричневая кожанка. Как он только не замерз в такую погоду? — О, мы тебя уже заждались! — воскликнула Светлана, улыбаясь. Яна, и правда, немного опоздала, ведь холод немного приостановил ее путь. Не рассчитав погоду, темноволосая слишком легко вделась. — Здравствуй, Яна, — поздоровался Дмитрий и улыбнулся. Таинственно. Тихо. Как-то по-своему. Она не думала, что Макарова притащит его с собой, и думала, что они обсудят планы в тишине — ведь он в элите. Наверное, ее неодобрение поступка Светланы было заметно на лице… — Он может нам помочь, — резко сказала Светлана, которая знала пыл своей подруги и знала, что она может разнести это кафе в дребезги, если ей что-то не нравиться. И тяжелый взгляд Яны переместился на Макарову, которая даже немного сжалась под ним. Со временем, темноволосая имела все тяжелей и жестче взгляд. — Как? — холодный и твердый, словно сталь голос, пробудил Дмитрия из раздумий. Он и сам не заметил, как стал о чем-то думать, он должен объяснить сумасшедшей подруге своей девушки собственные намерения. Светлана не должна отбиваться сама. — Я имею вполне неплохие связи, как и в школе, так и за ее пределами. Даже это кафе — собственность моего дедушки, — парень развел руками. Яна огляделась, все это время она ходила в это кафе, даже не подозревая об этом. Все эти деревянные столы, накрытие кремовыми покрывалами, удобные стулья и диванчики — собственность дедушки Виноградова. — Я могу помочь тебе с твоим планом, ведь и сам не очень люблю Табакова… — это был весомый аргумент. Дмитрий по сути никогда не рвался в элиту, но был к ней зачислен и держался там вполне уверено. Его авторитет был немного ниже авторитета Максима, но явно получше Тимура, ведь последний, как раньше и говорилось, держался там на волоске. — Хм…- Яна задумалась, а ведь он был действительно прав. Люди со связями им пригодятся, чтобы прикрыть. А парень Светланы, как ни как, очень даже подходит на эту роль. — А знаешь, ты прав, — улыбнулась темноволосая. Она протянула Виноградову руку и, смотря ему прямо в глаза, сказала, — добро пожаловать в команду, Дима, — и он пожал ее руку, все также улыбаясь. — Что у нас с планом? — спросил до этого молчавший Давид, внимательно рассматривая лицо Яны, которой от такого пристального взгляда стало как-то не по себе. Он будто пытался увидеть ее изнутри, что было ему совсем не присуще. — Нам нужен в команду Тарас Чижов. Он умеет сливаться с толпой и быть незамеченным в любой ситуации. А также хороший парень, который, думаю, будет не против разбить Табакова. Вот только нужно как-то его заставить помочь нам, — нахмурилась Яна, внимательно осматривая посетителей, пока Дима заказывал все что-то поесть и попить. — Ты правильно выбираешь команду. Берешь только самых нужных, но Тарас не с тех людей, кому нужна месть. Он быстро прощает и забывает, ведь у него была не раз возможность проявить себя и показать элите свои возможности, — начал Давид, смотря на официантку, которая принесла им заказ. Красивая. Стройная, в зеленом фартуке с лейблом заведения и красными, словно огонь, волосами. Типичный проблемный подросток на подработке, ведь дать ей более шестнадцати он не мог. — А что если спровоцировать элиту притиснуть его, да так, чтобы у него было желание отомстить, — неожиданно выдала Светлана, и друзья внимательно на нее посмотрели. Как в такой милой девушке такие идеи? Столь жестокие и мерзкие. И резко Макарова прижала руки к губам, осознавая, что сказала лишнее. — Сделаем вид, что мы этого не слышали, — сказал серьезный Давид. Он понимал, что им нужно отомстить, но не нужно опускаться до их уровня. Не нужно использовать такие грязные методы и способы, чтобы добиться цели. — Я нечаянно. Само вылетело, — прошептала блондинка, опуская голову и смотря в кружку с чаем. Малиновый без сахара, но с лимоном — ее любимый. Она видит свое отражение и сама удивляется, как могла такое ляпнуть. Яна внимательно посмотрела на девушку и решила, что нужно нарушить эту неловкую и мрачную паузу, чтобы еще больше не тиснуть на подругу. — Для начала, можно с ним просто поговорить, — Яна взяла в руки теплый чай и вдохнула его в легкие. Голову вскружил немного травяной, но безумно приятный аромат. — Не знаю, что он скажет, но убеждать людей — в крови Светы, — улыбнулась темноволосая на удивленный взгляд подруги, которая резко подняла голову, слыша свое имя. Атмосфера начала улучшаться — не было такого липкого и тяжелого чувства. — Я обязательно с ним поговорю, когда буду в школе, — улыбнулась Макарова, смотря на присутствующих. Она была благодарна Рыбаковой, что так резко и легко поменяла атмосферу и скрыла ее недостаток — противно играть людьми или же достигать цели любыми способами. Яна тоже так умела, но она делала это крайне редко, она пыталась вести бой честно, Светлана иногда не думала о последствиях. — В конце намечается осенний бал с декорациями, платьями и едой, именно в этой день я хочу свергнуть элиту окончательно. Раздавить их, показать что они — ничтожны. До этого момента мы должны немного их усмирить и не давать им избивать учеников, — девушка сделала глоток чая после сказанного. Она действительно должна попытаться ради брата и папы, который все время говорил что справедливость восторжествует.       Тучи стают все темней и плотней. Оны застилают прекрасное небо…

* * *

* - текст придуман автором. Есть вероятность, что Вы его увидите в различных группах. ** - такого ресторана, возможно, не существует, название придуманое.