Плюшевый мишка

      Царившую в кухне тишину прервал звонкий свист закипающего чайника. Бэкхён выключил плиту слишком уж резко, чем привлёк к себе внимание сидящего за столом Чанёля. Тот сканировал парня тяжёлым взглядом, грозясь прожечь в спине Бёна зияющую дыру, пока в комнату вдруг не вбежала Ухи, испуганно притормозив на пороге. — Папа… — с подозрением глянув на незнакомого ей Пака, девочка быстро просеменила ближе к родителю, вновь хватаясь за его штанину, как делала это десять минут назад в прихожей. Девочка явно не привыкла видеть в доме кого-то ещё, кроме Исина и Сехуна, отчего и жалась к Бэкхёну, украдкой поглядывая на Чанёля.       Сам же мужчина старался лишний раз ребёнка не пугать, что давалось весьма трудно, если учесть бурю эмоций, что кипела в Паке всё это время. Чанёль не злился, он скорее был обижен.       Мужчина считал, что он не тот человек, от которого можно было скрывать столь огромный факт из жизни Бэкхёна. Ещё задолго до отношений Пака и Бёна связывала крепкая дружба, где не было места скрытности. Бэк никогда ничего не скрывал, так же, как и Чанёль, едва ли не каждый день вываливая ушат новостей на товарища. Наверное, именно это доверие подтолкнуло их однажды признаться в своих чувствах. Пак привык знать о Бэкхёне всё. Чанёлю нравилось подолгу слушать парня, пока они сидели у него в квартире с кучей снеков и парочкой пледов. И Пак знал, что как только Бэк наконец расскажет всё, что хотел, он и сам сможет устроиться у него на коленях и растрепать всё, что только можно и нельзя. Чанёль даже представить не мог, что однажды между ними вырастет глухая стена тайн и недопонимания, оттого и пребывал сейчас в растерянности.       Пака пугало то, что за десять лет они так изменились. Не было прежней беззаботности, эту атмосферу уже не назовёшь «как обычно», просто язык не повернётся, что и печалило. Разумеется, десять лет вовсе не маленький срок, но ведь не настолько огромный, чтобы они вот так просто стали друг для друга чужими. Чанёль ведь не опоздал?       Бэкхён тем временем старался на Пака даже мельком не смотреть, вместо этого сконцентрировав всё своё внимание на дочери. Ухи продолжала дёргать парня за штанину, выразительно хлопая ресничками, как бы спрашивая, кто это к ним пожаловал. Со вздохом Бён опустился перед девочкой на корточки, ласково коснувшись пухлой щёчки ладонью, после чего наконец заговорил, не очень-то удачно скрывая дрожь в голосе: — Поиграй в гостиной, хорошо? Папа поговорит с дядей и придёт к тебе, договорились? — не показывая дочери своего волнения, Бэкхён говорил с ней как ни в чём не бывало, легко обманывая ребёнка. — А кто этот дядя? — малышка на просьбу родителя послушно кивнула, однако не спросить всё же не смогла. Детская любопытность из неё прямо-таки рвалась, играя задорными искорками в карей радужке. — Это мой…друг, — быстро нашёлся парень, разворачивая дочурку на сто восемьдесят градусов — аккурат к двери. — А теперь иди. Как приду, будем строить твоей кукле домик.       Радостно взвизгнув, Ухи убежала в соседнюю комнату, топая босыми ножками, после чего в кухне вновь повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь отголосками чьих-то разговоров на улице. Бэкхён наконец заварил кофе, нехотя разворачиваясь к Паку лицом и тут же ловя явно раздражённый взгляд. — Она очень похожа на тебя, — на секунду смягчившись, Чанёль смело заглянул парню в глаза, однако разглядеть хоть что-то не успел, так как Бён тут же потупил взор себе под ноги. — От мамы совсем ничего, копия тебя. — Откуда… — Эта девица только что скандалила возле подъезда. Хотела, чтобы ты спустился к ней, — с неприязнью вспоминая перепившую дамочку, поведал Пак, с благодарностью кивнув, когда Бэкхён поставил перед ним чашку бодрящего.       Бён глубоко вздохнул, вжимая голову в плечи от стыда. Мало того, что он скрыл от Чанёля Ухи, так мужчина теперь ещё известно и про характер бывшей жены. Насколько низко Бэк в его глазах упал после такого? — Бэкхён, не молчи, — устало обратился к нему Пак, так и не притронувшись к кофе. — Почему ты не рассказал мне о дочери? — И как ты себе это представляешь? — парень криво улыбнулся, едва ли не до побеления костяшек сжимая ручку своей чашки. — «Привет, Чанёль, давно не виделись! Что-что? Свидание? Да без проблем! Но позволь тебя предупредить, у меня дочери два года, а бывшая конченая алкоголичка!» — Не паясничай, — злобно рыкнул Чанёль, нервно отодвинув от себя напиток. — Неприятно, да? Думаешь, если бы я сказал тебе это раньше, что-то бы поменялось? — хмыкнул Бэкхён, невольно сжимаясь под пристальным взглядом. Хотелось, чтобы Пак просто ушёл, а не доводил его вот так до истерики. — Многое! — мужчина вскочил, с грохотом отодвигая стул. На взволнованный взгляд Бёна, брошенный в сторону гостиной, Чанёль не обратил никакого внимания. В нём клокотали эмоции, из-за чего до остального просто-напросто не было никакого дела. — Многое поменялось бы, Бэк! — Например? Мы бы не переспали? — Бэкхён действительно допускал такую мысль, что узнай Пак всё ещё вчера, ничего бы между ними и не произошло. Зачем Чанёлю связывать себя с ним какими-то отношениями, даже сугубо сексуальными, когда у Бэка целый вагон дерьма за плечами? — Если это так задело твоё самолюбие, то прости, не подумал. Но теперь ты можешь идти. Мы друг другу ничего не должны. Это просто секс, я понял. — Нихрена ты не понял! — Пак стремительно напирал на парня, буквально припечатывая его к столешнице, чуть не расплескав чужой кофе. Не зная, куда себя деть. Бэкхён прижал чашку к груди, зажмурившись в ожидании удара. Чанёль был в ярости, отчего страх заполнял Бёна до краёв, вынуждая покорно принимать все претензии и побои, коих так и не последовало. Пак судорожно дышал парню в лицо, вцепившись в края столешницы по обе стороны от Бэкхёна в попытке совладать со своими чувствами. Обида и злость перемешались в тёмную гущу, бурля и плескаясь в душе, из-за чего мужчину трясло и колотило, точно побитого зверя. — Я, по-твоему, зря распинался перед тобой там, в ресторане? Тебе абсолютно плевать на мои чувства? На всё, что между нами было? — Было, Чанёль. Было! В прошлом. Чёртовы десять лет назад! — И что? Скажешь, что давно меня забыл? — Пак знал, куда нужно бить. Вчерашнее помогло ему с точностью прочитать Бэка от и до, и Чанёль был уверен, что от расставания все эти годы страдал не он один.       Бэкхён затих, опустив взгляд в свою чашку, кофе в котором расходилось слабой рябью при каждом стуке глубоко в груди. Сердечный ритм вдруг опасно ускорился, сотрясая руки в ритмичной дрожи, выдавая Бёна с потрохами. Конечно, Пак прав. Несмотря на то, что после той зимы Бэк успел даже развестись и обзавестись прелестной дочерью, похороненные десять лет назад чувства никуда не делись. Всё это время они стелились по дну души, пока вдруг не взлетели вновь, стоило Бэкхёну только бросить взгляд на Чанёля в день встречи выпускников. О таком не забудешь, не проигнорируешь все их общие воспоминания. Эта любовь словно его частью стала, а оторвать от себя целый кусок Бён просто-напросто был не в силах. — Чего ты хочешь? — Бэк говорил совсем тихо, устало прикрыв глаза. К чему прятаться под масками безразличия, когда вся подноготная уже вскрылась? Бэкхён перед мужчиной как раскрытая книга и с дочерью, и с неудачным браком позади, и с полыхающими чувствами в груди. Сейчас остаётся лишь разложить всё по полочкам, разобраться и прийти к единственному выводу — разойтись им всё же или же попробовать заново построить рухнувшее десять лет назад. — Чего мы хотим, — в голосе Чанёля уже не было скрипучего раздражения, отчего дышать стало чуточку легче. Пак отступил на шаг назад, позволяя Бэкхёну наконец расслабиться и не сжимать так сильно чашку в своих ладонях. Поставив её на стол, Бён неловко натянул задравшуюся футболку на бёдра, совершенно не зная, что должен ответить на чужие слова. Тот факт, что мужчина не плевался ядом в его сторону и не ушёл со скандалом, обвиняя Бэка во всех грехах, несказанно обнадёживал. Господствующий ныне страх разочаровать тут же рассеялся, сменяясь глубоким чувством благодарности. Бэкхён думал, что не заслужил такого отношения. После всего, что сделал за эти десять лет.       Чанёль его не торопил, терпеливо дожидаясь, когда Бён посмотрит ему в глаза. И тот наконец поднял взгляд, не скрывая тающей теплоты в карей радужке. А ведь действительно. Какая разница, чего хочет Пак? Бэкхён? Куда важнее, что нужно им обоим, чего им столь сильно не хватало все годы разлуки. А не хватало им лишь друг друга и той любви, которую пришлось зарыть в самом её рассвете. — Давай сначала, Бэк? — мужчина взял руку парня в свою, нежно сжимая узкую ладонь в точности так же, как и десять лет назад во время их долгих прогулок по ночным улицам. Чанёлю был совсем неважен факт развода, а от Ухи он и вовсе был в восторге, считая малышку не иначе как ангелочком без крыльев и нимба. Пак не видел во всём этом причин, чтобы разбегаться вновь. И он обязательно заставит Бэкхёна это осознать.       На улице по-прежнему кто-то громко разговаривал, а из гостиной доносились звуки включенного телевизора. Ухи, должно быть, была полностью поглощена мультиками, благодаря чему и не слышала голосов взрослых, которые сейчас вдруг затихли, не разрывая зрительного контакта.       Бён много чего хотел сказать, объяснить и извиниться. Однако стоило ему открыть рот, как все заготовленные фразы вылетали из головы, вынуждая капитулировать — Бэкхён уткнулся лбом в широкую грудь, без слов давая своё согласие.

***

      Исин таки появился примерно полчаса спустя после ухода Пака. Ни о чём не подозревающий парень ввалился в квартиру друга с целым пакетом вкусностей для Ухи и улыбкой от уха до уха. Чжан был таким ещё ночью, когда растрёпанный Бэкхён влетел в квартиру, рассыпаясь в благодарностях перед друзьями. Няньки благодарности эти приняли и разошлись уже вскоре. Только вот если Сехун, коему утром на работу, не планировал заглянуть к другу ещё и утром, то ничем не занятой Исин без какого-либо приглашения просто поставил Бёна перед фактом — жди к утру с сюрпризом. Чжану было невтерпёж расспросить товарища о его вечерних похождениях, поскольку он считал, что история эта несказанно занятная и насыщена всевозможными поворотами. Парень столь бесстыдно хотел знать всё, а потому и решил подлизаться накупленными сладостями. Довольна малышка, доволен и её родитель — проверено. — Папа, ты обещал поиграть со мной! — когда Бён прошёл вместе с другом в кухню, за ним, предсказуемо, увязалась и Ухи. Девочка вообще очень ревностно относилась к родительской ласке, из-за чего при любой выпавшей возможности неслась к Бэку на своих малюсеньких ножках, требуя внимания, коего ей так не хватало. Вернее всего, это было связано с неполноценностью их семьи, где парень вынужден быть и папой, и мамой, и домоработником, да при всём при этом ещё и деньги зарабатывать. — Дядя ведь уже ушёл! — продолжала канючить малышка, уже традиционно дёргая Бэка за штанину. — Я обязательно с тобой поиграю! Но давай ты пока мультики посмотришь? — погладив девочку по тёмноволосой головке, Бэкхён чувствовал некоторую вину перед дочерью, которой даже в его выходной не удаётся перетянуть всё его внимание на себя. Зоопарк в прошлые выходные не состоялся по причине болезни Ухи, а эти… — Папа! — Вот ведь раскричалась! — беззлобно упрекнул малышку Исин, шурша чем-то в своём безразмерном пакете. — Ты перестаёшь капризничать, а я даю тебе подарок, хорошо? — лукаво сверкнув взглядом, Чжан выудил из поклажи большую коробку клубничных йогуртов, однако так просто в руки Ухи не отдавая. Парень дожидался, когда в глазках малютки проснётся интерес и детская «хотелка», лишь после этого протянув презент в маленькие ручки. — Если дашь нам немного поговорить, я тебе всё-всё отдам, — мотнув головой в сторону «Пандоры» из супермаркета, заверил Исин, в улыбке демонстрируя очаровательную ямочку на щеке. И это девочку явно подкупило, так как коробку она едва ли не вырвала, послушно кивая на просьбу. — Спасибо! — поймав на себе требовательный взгляд Бэкхёна, малышка не забыла поблагодарить, а после, получив одобрение от улыбнувшегося родителя, убежала в гостиную. — Мне иногда кажется, что она тебя больше любит, — без обиды хмыкнул Бён, включая небольшой телевизор, стоящий на полке. — Она любит сладости, которые я ей постоянно покупаю, — усмехнулся Чжан, после чего деловито развалился на стуле, подперев рукой щёку. — Ну? И какой это «дядя» к вам захаживал? — Это был Чанёль. — Так и знал!.. Стой, кто? — спохватился Исин, тут же выпрямившись, как по команде. Не то чтобы Чжан одобрял то, что Бэкхён так старательно скрывал от Пака Ухи, однако явно не хотел, чтобы всё вскрылось так внезапно. Парень даже последствия предугадать не мог, хотя спокойствие Бэка, надо заметить, заметно успокаивало. — Он знает? — Конечно. Не прятать же мне Ухи в шкаф. — И как он…отреагировал? — Исин не знал Чанёля, имея о нём лишь примерное представление, исходя из немногочисленных слов Бэкхёна. Можно даже сказать, что Чжан знал лишь факт отношений, из-за чего в кармане имел одну только веру, что Чанёль не последний мудак и после раскрытия карт не смоется, оставив Бёна с разбитым сердцем. А вера эта была ничем не подкреплена, если не брать в счёт чисто интуитивную надежду. — Не знаю, но он смотрел на неё так…тепло, — Бэкхён задумался. Пак и слова не сказал по поводу Ухи, однако то, что Чанёль предложил начать всё сначала, явно говорило о его понимании. Жизнь и не так закрутить может, дочь — это самое безобидное из всего, что могло быть. — И-и?.. — И-и мы снова идём на свидание, вроде как, — приткнув свой взгляд где-то в ногах, ответил наконец Бэкхён, тут же вздрагивая от громкого хлопка по столу. — Так это же замечательно! — взяв Бёна за плечи, Исин прямо-таки расцвёл, словно это именно он объяснялся с Чанёлем почти час назад и дал своё согласие на новое начало в их непростых отношениях. И этим своим настроением Чжан невольно заряжал и товарища, который лишь сейчас начал осознавать, что он, чёрт возьми, снова идёт на свидание с Паком.       А свидание это было назначено уже на завтра. Уходя от Бэкхёна, Чанёль не забыл вернуть ему сотовый, который изначально и был целью его визита, после чего уточнил место и время. Бён действительно боялся, что мужчина снова поведёт его в какое-нибудь дорогое место, где он не то что как не в своей тарелке, как пришелец с другой планеты. И Пак поспешил унять эти опасения своим неожиданным предложением — зоопарк. На немой вопрос Чанёль ответил просто и понятно — Ухи этим вариантом будет несказанно довольна. И оказался прав, так как стоило малышке только узнать о скорой прогулке, как радостные восклицания было уже не остановить. Девочка прыгала вокруг Бэка весь вечер, расспрашивая, как долго они пробудут в парке и какие вкусности ей могут перепасть, из-за чего семейство Бён отправилось в царство Морфея лишь ближе к одиннадцати вечера, когда мультиков было уже достаточно, да и печенюшек с молоком тоже, причём всем.       И если вечером, укладывая непоседу в кровать, Бэкхён думал, что день был уж слишком хаотичным, то к утру быстро поменял своё мнение, когда бросил взгляд на часы. Те показывали половину одиннадцатого, в то время как встреча была назначена на двенадцать дня. Вскочив, точно в зад ужаленный, Бэк понёсся в душ, а уже потом на кухню, дабы сварганить хоть что-то для Ухи. Девочка проснулась чуть позже, уже в двенадцатом часу, сонно потирая глазки и забавно причмокивая после пробуждения. Малышка топала по коридору в обнимку со своим мишкой, ещё не понимая, почему папа так носится. Завтракала Ухи также в полудрёме, сквозь пелену сновидений поглядывая на родителя, пытающегося заварить себе кофе и одновременно с этим ещё и разговаривая с кем-то по телефону. Звонил, что ни странно, Исин, треща буквально без остановки. — Надеюсь, тебя в решающий момент не переклинит, и ты не смоешься от него, как тогда, — с нажимом проговорил Чжан, как бы намекая, чтобы Бён без второго папочки для Ухи ему на глаза не смел попадаться. — Можно подумать, у меня это получится, — хмыкнул Бэк в ответ, зажимая сотовый между плечом и ухом. Десять лет назад парню просто очень удачно подвернулся перевод отца, теперь же, когда в Сеуле держит работа и квартира, Бэкхён о побеге даже и не думал. Скорее, парень просто не хотел, чтобы они с Паком опять были порознь. — А кто тебя знает! — фыркнул Исин в трубку, после чего спросил: — Куда идёте, кстати? — В зоопарк. — А он у тебя креативный, — хрюкнул друг, должно быть, пряча смешки за сжатым кулаком. — Он не хотел, чтобы Ухи снова сидела дома. — В таком случае и переживать не стоит, карапуз ему уже как собственная дочь! — Я надеюсь, — вздохнул Бэкхён, до сих пор чувствуя себя несколько неловко после визита Чанёля. Все те мысли, что одолевали парня ещё вчера, в ресторане, сейчас заметно поредели. Бэк уже не переживал, что Пак не поймёт его положения, поскольку мужчина сам же убедил его в обратном. Чанёлю действительно симпатизировала девочка, что так чётко прослеживалось в его взгляде. Более того, Пак не упрекал Бэкхёна в необдуманной связи с Кан, хотя, как оказалось, уже успел лично познакомиться с нравом этой девицы. Казалось, Чанёль готов был принять Бёна со всей кипой его проблем, одно лишь «но» продолжало подпитывать его сомнения. Парня по-прежнему грызла вина за свой поступок десять лет назад. И о нём они непременно сегодня поговорят. — Во сколько встречаетесь? — Исин продолжил атаковать вопросами, похоже, совершенно не стесняясь своей чрезмерной любопытности. — В двенадцать, — едва не пролив молоко, ответил Бэкхён, а после взглянул на часы. 11: 35. — Поэтому нам надо поторопиться. Ухи, неси расчёску! — спохватился парень, обратившись уже к дочери. Девочка, покончившая с завтраком ещё несколько минут назад, тут же засеменила в соседней комнате. — Всё, Син, у меня нет времени, отключаюсь! — Попробуй не позвонить вечером! — напоследок предупредил Чжан, наконец, завершая вызов.       Бэкхён же поспешил осушить чашку кофе, после чего таки начал одевать Ухи, что далось весьма непросто. Малышка была гиперактивной ещё до того, как начала твёрдо стоять на ножках. Маленькая непоседа могла легко выпутаться из одеяла, в которое её старательно закутывал отец перед прогулкой; выбить кулачком бутылочку со смесью из рук родителя; и пнуть Бэка в нос во время смены памперсов. Когда же девочка начала ходить, Бён и вовсе за голову хватался, несколько раз за жалкий час успевая закрыть дочь от летящих с опрокинутой полки книг, отвести от осколков очередной разбитой кружки и завязать все ручки шкафов, чтобы малютка не навредила себе своей этой самостоятельностью. Конечно, за все эти проказы парень её журил, нередко вызывая в ребёнке обиду, однако никогда голос не повышал, даже когда шалости заходили за границу дозволенного. И не сказать, что Ухи была совсем уж избалованной. Вообще, ребёнок послушный, просто слишком активный, вот и всё. Именно поэтому малышка бегала от Бёна по гостиной всего пару минут до того, как Бэкхён пригрозил отменой сегодняшней прогулки. Маленькая хулиганка тут же успокоилась, покорно влезая в тёплые колготки и столь нелюбимые ей носочки с зайчиками.       С горем пополам Бёны таки были готовы к выходу, спешно спускаясь по лестничным пролётам. Только вот если Бэкхён выглядел заметно потрёпанным, то Ухи, сидящая у него на руках, напротив, напоминала куколку. Пока ещё не столь густые волосы скрывала забавная шапочка с кошачьими ушками, шею согревал вязаный шарфик, а из-под розовой курточки выглядывал подол джинсового платьишка. На ножках у принцессы были меховые полусапожки, а в руке сумочка с Пороро, которую девчушка выпросила у Бёна ещё летом во время похода в парк аттракционов. Словом, самый настоящий ангелочек.       Чанёль, как и ожидалось, уже поджидал их возле своей машины, навалившись спиной на дверь авто. Пак, как всегда, одет был с иголочки, словно не в зоопарк собрался, а на приём в Голубой дом. И Бэкхён соврал бы, сказав, что ему не льстила мысль о том, что такой мужчина даже спустя десять лет испытывает к нему столь трепетные чувства. — Здравствуйте, дядя, — когда Бён поставил дочь на землю, Ухи вспомнила наказ родителя перед выходом и вежливо поклонилась, вызывая у взрослых умилительные улыбки. Прелесть же, ну! — Здравствуй, — Чанёль присел перед девочкой на корточки, заглядывая в детские глазки. — Мы с тобой, кажется, так и не познакомились, — мужчина протянул руку, беря малюсенькую ладошку малышки в свою. — Пак Чанёль. — Бён Ухи, — деловито представилась девочка, а после подняла взгляд на стоящего рядом Бэкхёна, должно быть, ожидая похвалы, которую незамедлительно получила, стоило Бэку погладить дочь по макушке. — Приятно познакомиться, — Чанёль, было видно, не выжимал из себя дружелюбие. Он искренне улыбался малютке, неосознанно успокаивая погрязшего в раздумьях Бэкхёна. — Знаешь, что я для тебя приготовил? — поднявшись, Пак глянул на заинтересованную девочку, после чего открыл заднюю дверь автомобиля, демонстрируя детское кресло красного цвета. — А теперь давай залезать, — не беря во внимание ошалевший взгляд Бэка, направленный на него, мужчина поднял помалкивающую Ухи на руки, после чего усадил на её «трон». Пристегнув все ремешки, Чанёль напоследок улыбнулся крохе и закрыл дверь, повернувшись наконец к Бэкхёну. — Чанёль… — Ничего не говори. Это подарок, — пресекая все отказы на корню, Пак подошёл к парню вплотную, растянув губы в довольной улыбке. — И я надеюсь, что мы ещё не раз им воспользуемся.       На это Бэкхёну ответить было нечего, а потому он смог лишь взгляд сконфуженно потупить, буркнув пару слов благодарности. Было понятно, что Чанёль настроен как никогда серьёзно, иначе стал бы он покупать кресло без расчёта на то, что будет возить малышку на своей машине. И этот факт вселял Бёна какую-никакую уверенность. Он надеялся, что после его объяснений и извинений, Пак не повернётся к нему спиной.       Ехать в этой машине было до жути неловко. Бэк это понял, как только сел в салон и мельком бросил взгляд на заднее сидение. Ухи беззаботно болтала ножками, ощупывая пальчиками обивку своего кресла, в то время как Бэкхён пялился исключительно на ремень безопасности слева от дочери, коим ещё пару дней назад блокировал руки Чанёля во время… Воспоминания о той ночи были как никогда свежи, оседая сладкой тяжестью внизу живота. Судорожно облизав губы, парень поспешил отвести взгляд к окну, дабы рассеять пелену былого возбуждения и не ловить на себе хитрый взор ухмыляющегося Пака. Тот, к слову, всё же подсуетился и включил радио, где столь вовремя крутили новые хиты поп-индустрии, благодаря которым все в салоне заметно расслабились. Ухи сзади начала неуклюже подпевать знакомым мотивам, по-прежнему болтая ножками, а Бэкхён, наконец, выдохнул, постукивая по бардачку пальцами под ритм мелодии.       За короткими разговорами и обсуждением самых подходящих точек для посещения во время сегодняшней прогулки время пути пролетело почти незаметно. Уже вскоре автомобиль остановился на парковке возле ворот зоопарка, а его пассажиры высыпали на улицу. Погода стояла отличная — затянутое серыми облаками небо обещало если не снегопада, то хотя бы редкого снега ближе к вечеру, что не могло не радовать. Мороз покусывал щёки и носы, и при дыхании образовывался белый дымок, уже вскоре растворяющийся в холодном ветерке, то и дело проскальзывающем под ногами. Короче говоря, благодать. Самое «то» для предстоящей прогулки.       Покупка билетов не заняла много времени, поскольку народу в зоосаде было не так уж и много. Поэтому, благополучно миновав вход, разношёрстная компания отправилась к открытым вольерам. Таковых было крайне мало, учитывая то, что на дворе уже осень, однако этого сполна хватило до тех пор, пока мороз не начал ощутимо цепляться за пальцы. Как и ожидалось, первым делом Ухи припустила к вольеру с белым медведем, прилипнув к стеклу едва ли не вплотную, в то время как взрослые стояли позади, думая каждый о своём.       Как бы сильно Бэк не любил дочь, сейчас он не мог разделить с ней этого восторга. И дело даже не в том, что Бёну всё ещё было неловко рядом с Паком, парень просто думал. Много и скрупулёзно. Чанёль сейчас стал тем, кем когда-то мечтал быть сам Бэкхён. Десять лет назад именно это стремление заставило юношу оставить все свои чувства и уехать в надежде, что в будущем эта жертвенность окупится. Бён пошёл на поводу у своих принципов, собственными руками оторвал от сердца огромный кусок, чтобы сейчас, спустя столько лет, увидеть в Паке отражение собственных целей. Мужчина успешен и независим, он стал таковым без Бэкхёна, без его поддержки и ласки, отчего собственная ничтожность всё больше разогревалась в груди. Чанёль доказал свою силу тем, что даже после болезненного разрыва смог подняться так высоко. А что до Бёна? Не смешно ли осознавать, что он, когда-то уверенный в своём будущем, сейчас почти ничего собой не представлял? — Ты слишком много хмуришься сегодня, — заметил Пак, пока они вели Ухи в закрытую часть зоопарка, поскольку нос малышки покраснел уже до предела. Девочка поначалу, правда, была категорически против, ведь стольких животных она не посмотрела, но вскоре всё же сдалась, протянув папе свои перчатки и выставив вперёд ладошки. Пальчики у неё явно замёрзли. — Я просто задумался, — отчасти, Бэкхён не врал. Он действительно слишком прочно увяз в своих мыслях, однако не мог сказать с уверенностью, что лишь это его беспокоило. Пожалуй, Бэка пугал тот факт, что прогулка их рано или поздно закончится, а значит, настанет время расставить всё по местам. Это-то и вынуждало нервно кусать губы.       Компания зашла в здание, после чего Ухи тут же припустила к большому аквариуму под внимательным взглядом родителя. Девочка совсем не замечала, что между её сопровождающими витает напряжение, оттого и была так беспечна. — Бэк, — также проследив, чтобы малышка без происшествий добежала до рыбок, Чанёль неожиданно посмотрел Бёну в глаза, без проблем угадывая в карей радужке нотки сомнения. И не нужно было долго думать, чтобы понять, что именно волновало Бэкхёна столь сильно. — Если хочешь, мы можем поговорить сейчас, — бросалось в глаза то, что мужчина сохранял спокойствие лишь внешне. Внутри у Пака тоже всё бушевало и металось. Он очень многое хотел сказать ещё вчера. До безумия сильно хотел прижать парня к себе и прошептать, что теперь ни за что его из своих объятий не выпустит. И наверное, будь Чанёль таким же, как и десять лет назад, он бы так и сделал. Теперь же, став куда мудрее, Пак понимал, что насильно мил не будешь. Мужчина не мог не допускать мысли, что в прошлом Бэкхён ушёл от него именно из-за угасших чувств. — Нет, — Бён ответил твёрдо, без капли колебаний. — Не сейчас, — мотнул он головой и добавил: — Не здесь.       Чанёль на это лишь кивнул. Торопить и давить на Бэка не стоит. Пак был почти полностью уверен, что занимает в сердце Бэкхёна далеко не пустое место даже спустя десять лет. Главное, чтобы парень сам это понял, для чего ему и необходимо чуточку больше времени.       А его сполна хватило за те несколько часов, что компания бродила по зоопарку. Когда Ухи вдоволь насмотрелась на всевозможных представителей водной среды, взрослые повели её к вольеру с приматами, коих девочка сходу начала пародировать. Малышка со смехом прыгала перед стеклом, корча забавные рожицы и показывая мартышкам язык. Затем, бросив свой взгляд на гепарда в другом крыле закрытого парка, девочка всё же успокоилась, о чём-то разговаривая со спящим представителем кошачьих до тех пор, пока не повернулась к отцу с жалобным взглядом. Ребёнок проголодался.       До ближайшей кафешки нужно было миновать квартал, поэтому по пути Чанёль купил ей сладкий картофель, который Бэкхён девочке скармливал по чуть-чуть, не позволяя цепким ручонками выхватить горячую вкусняшку из рук. Когда же Ухи начала прыгать и возмущаться тем, что папа, как она уверяла, тоже подъедает её сладость, Паку пришлось взять её на руки. Как ни странно, но девочка тут же поутихла, послушно раскрывая ротик для очередной порции картошки от идущего позади Бэкхёна. Таким вот нехитрым образом они и добрались до кафе, заказав несколько блинчиков со сгущёнкой. Их Ухи уплетала уже самостоятельно, перемазав все руки, щёки и даже волосы, которые после снятия шапки так и норовили залезть в полный рот. Бён только и успевал, что вытирать это чудо салфетками, предусмотрительно взяв с собой аж две пачки.       И надо сказать, что Чанёль без дела не сидел. Мало того, что он настоял на оплате, мужчине приходилось держать девочку на своих коленях, поскольку столы в этом кафе были слишком уж высокими, из-за чего крохотная Ухи доставала до столешницы лишь макушкой. А на неком возвышении и ей удобно было, и Бэкхёну с его салфетками.       В связи с этим вдоволь наелась одна только Ухи, угостив блинчиками мужчин всего по разу. Сами взрослые успели лишь чай свой выпить, поскольку сразу после того, как малютку снова одели, она тут же побежала к выходу. Бэкхён вылетел за ней следом, на ходу бросив Паку через плечо, чтобы забрал их верхнюю одежду. Так они все и покинули кафе, разместившись на скамейке возле заведения. — Я тебе сколько раз говорил, что нельзя вот так выбегать. Ты посмотри, сколько здесь народу, а если бы потерялась? — указав дочери на снующих повсюду прохожих, отчитывал её Бён, надевая скуксившейся девочке перчатки. Ухи явно не нравилось выслушивать нравоучения, поэтому в поисках поддержки она глянула на стоящего позади папы Чанёля, получив, впрочем, лишь пожимание плечами. — И чем мы недовольны? Давай без возмущений. Что надо сказать? — Я больше так не буду, — буркнула малышка обиженно, пряча носик в складках шарфа. — Вот и молодец, — смягчившись, Бэкхён погладил дочь по макушке, впрочем, девочку так и не впечатлив. Малышка продолжала пыжиться и дуться вплоть до того, что вскоре вдруг подбежала к Паку и протянула руку, как бы показывая, что дядя ей нравится куда больше. — Тебя предали, — хохотнул Чанёль, накидывая на Бёна его куртку и шарф. — Ну конечно, папа теперь самый плохой, — фыркнул Бэкхён наигранно возмущённо. Детская обида — вещь несерьёзная. Особенно обида Ухи, которая уже вскоре с вероятностью в сто процентов вновь перекочует в руки любимого папочки.

***

      Решение завершить прогулку посещением детской площадки было одобрено Ухи сразу же. Кивая и улыбаясь, девочка с радостью влезла на руки к Паку и рулила мужчиной с помощью его ушей до самой остановки, коей стали скрипучие качели в соседнем дворе. Сразу после девочка выпрыгнула из рук и пулей помчалась к высоким домикам, где уже резвилось много ребятни.       Взрослые предпочли остаться возле всё тех же качелей. Только вот если Чанёль грузно опустился на сидение, мельком глянув в сторону бегающей с детьми малышки, то Бэк, напротив, заметно напрягся, переминаясь с ноги на ноги возле мужчины. Так бы они и молчали, не возьми Пак бремя инициатора на себя. — Она очень активная. — В этом-то и беда, — вдохнул Бэкхён, невольно отвлекаясь от тяжёлых мыслей. — Боюсь подумать, что будет дальше, — поделился Бён, вспоминая слова соседки. Та пусть и не отказывалась никогда посидеть с Ухи часок, другой, однако самому Бэку о поведении девочки сказать не преминула. Женщина уверяла, что раз уж даже в таком возрасте малютка проявляет характер, то в будущем парень с ней просто перестанет находить общий язык. Исин, правда, всю эту болтовню яростно отрицал, заявляя, что к Ухи просто нужен правильный подход. А Бэкхён просто пребывал в замешательстве. — Думаю, ты себя накручиваешь, — пожал плечами Чанёль, поднимая на Бёна взгляд снизу вверх. — Ты прекрасный отец, Бэк. — Не говори того, чего не знаешь, — хмыкнул парень, сощурившись. — Меня почти всю неделю не бывает дома, Ухи всегда либо у соседки, либо с Сином. В выходные у меня порой не хватает сил даже на то, чтобы просто выйти с ней во двор хотя бы на час. Мы и сегодня-то выбрались только благодаря тебе! — Можно подумать, всё остальное время ты ведёшь разгульную жизнь, — Пак нахмурился, выражая своё несогласие с такой самокритичностью. — Это-то меня ко всему этому и привело! — выпалил Бэкхён на одном дыхании, тут же об этом пожалев. И дело даже не в Чанёле, коего такое заявление потрясло и возмутило, дело в разуме, который таки удержал на цепи человеческий эгоизм. — Нет, то есть… Это долгая история, — Бёну совсем не хотелось рассказывать о Широ, браке и уже тем более о её выходках, однако он понимал, что рано или поздно их разговор бы пришёл к этому. Да и не хотел ли сам Бэк прояснить всё именно сегодня? Так к чему тянуть? — Десять лет назад я поступил очень необдуманно. Не знаю, может, дело в подростковой импульсивности, но я тогда действительно думал, что поступаю правильно, и так будет лучше для нас обоих, — Бэкхён осторожно глянул на вмиг напрягшегося мужчину и продолжил: — Ты ведь знаешь, я очень хотел оправдать ожидания и возложенные на меня надежды. Это стало делом принципа. Я никого вокруг себя не замечал, считая, что все они будут мешать. Я ведь и тебя поначалу игнорировал именно поэтому.       Чанёль усмехнулся. Он прекрасно помнил, как все его неловкие подкаты жестоко отвергались, а друзья, наблюдающие за процессом «укрощения строптивого», вечно подшучивали над Паком. Пак помнил, как караулил гордого юношу возле школьных ворот, как подсаживался к нему за столик в столовой и рвался в помощники на каждом школьном мероприятии. Тогда парень ещё плохо понимал свои чувства. Это была скорее симпатия, влияние крепкой дружбы и природное упрямство Чанёля. Он буквально не давал Бэку прохода, увязываясь за ним по любому поводу, и это злило. Кто ж знал, что Бэкхён просто очень принципиальный и целеустремлённый. — Но потом… Я не знаю, что ты со мной сделал. Мне было на всё плевать. Уже было без разницы на наставления родителей, на учителей, на оценки, да всё в принципе! И мне правда было хорошо с тобой, очень хорошо. Я тебя любил, — Бён корил себя за то, что говорил обо всём этом в прошедшем времени, однако исправляться не стал, судорожно собирая мысли в кучу. Пусть Чанёль просто даст ему высказаться, выложить всё, как делал это каждый вечер десять лет назад. — И в какой-то момент я испугался. Возможно, во всём виновато давление родителей, а может, это я сглупил, вообразив о себе незнамо что. Я уехал. Не исчез, просто уехал. О моём переезде никто не знал, только учителя были в курсе, и, признаюсь, я сам попросил их ничего тебе не говорить. Я знал, что ты будешь меня искать, — говорить об этом было тяжело. Бэкхён выжимал из себя по слову, изучая мыски своих кроссовок, вместо того, чтобы заглянуть в чужие глаза.       Пак взял его за руку, сжимая в ладони тонкие пальцы, зная, что Бёну неприятно об этом рассказывать. Ему и самому слушать неприятно. Это больно. Больно понимать, что горящие между ними чувства не были настолько сильны, чтобы сломать все эти принципы. Похоже, так действительно должно было быть. Им просто предрешено было однажды расстаться. И даже к лучшему, что случилось это раньше, чем все эти их отношения обрели серьёзный оборот. — Я уехал с родителями. Отца перевели в другой филиал, поэтому моё решение подвернулось ему как раз кстати. Я поступал на экономический, но не смог. Наверное, это было моё первое разочарование в себе. После скандалов с родителями пришлось поступить в педагогический. Там я и встретил Исина. А он уже и познакомил меня с Широ, — горячая ладонь Чанёля вселяла уверенность, благодаря чему Бэкхён говорил куда смелее, впрочем, так и не поднимая глаз. — Это была вечеринка. Мы просто начали общаться, а потом всё как-то закрутилось. Мне она казалась милой поначалу, пусть я и не чувствовал к ней ничего трепетного. Это было не как с тобой. Совсем иначе. И дело даже не в том, что в этот раз ведомым был не я. Мы просто…встречались, пока на свет не появилась Ухи.       При упоминании дочери Бэкхён расцвёл в улыбке. Невооружённым взглядом было видно, как сильно Бён её любит, отчего в груди Пака приятно разливалась теплота. Таким парень напоминал ему себя прошлого, того самого Бэка, как десять лет назад, когда он вот так же широко улыбался на шутки и комплименты. У того Бэкхёна не было такого взрослого взгляда, не было усталости в голосе и глубокой вины. И Чанёль очень хотел возродить те воспоминания. — Пришлось пожениться. Мои родители, конечно, были всеми руками и ногами против, поэтому никакой поддержки я от них так и не получил. А Широ… — раздражение на миг проскользнуло в чёрных зрачках, отчего Паку уже и не хотелось всё это слушать. Бэкхёну ведь совсем не обязательно выворачивать сейчас перед ним душу. Это только его, его личная боль и разочарование. Совсем незачем касаться заживших ран, поэтому Чанёль и сжал чужую ладонь крепче, не успевая попросить Бэка прекратить. — Она оказалась не такой уж милой, как я полагал, — губы Бёна искривились в горькой усмешке. — Поначалу она это никак не показывала, хотя я с самого начала понял, что Ухи она не рада. Спустя какое-то время она перестала скрываться, в открытую таскалась где-то. Дочь ей была не нужна. А одним вечером… Я застал их.       Чанёлю не нужно было объяснить кого и во время чего. По тому, как помрачнело лицо Бэкхёна, Пак прекрасно всё понял, ловя взглядом то, с какой силой Бён закусывал нижнюю губу. — Я смутно помню тот вечер. Меня колотило от злости и ярости, когда ко мне выбежала заплаканная Ухи. Я в тот момент подумал, что убью эту тварь собственными руками.       Пак никогда не видел Бэкхёна таким. Расстроенным, да. Раздражённым, да. Злым и дёрганным, всего в слезах, да. Но не таким. Не таким разбитым и преданным, коим он предстал перед ним сейчас. Бён не мог простить, и похоже, не простит никогда. И дело вовсе не в чувствах, коих не было. Всё это его любовь к дочери. Вот, чью обиду Бэк испытывал тогда. Вот, чью боль он тогда разделял. — Мы развелись, — продолжал Бён уже спокойнее, переплетая с Паком пальцы в поисках поддержки. — Исин помог мне с судом, поэтому Ухи осталась со мной. И наверное, я должен был радоваться тогда. Я же был в отчаянии. У меня вся жизнь словно с ног на голову перевернулась. Работа, квартира, Ухи. Иногда на меня что-то накатывало, и я очень жалел, что уехал той зимой. До такой степени было досадно, что хотелось всё бросить. Пустить на самотёк и закрыть глаза, лишь бы меня никто не трогал. Именно тогда я понял, что мне очень сильно тебя не хватает. До слёз просто, — Бэкхён таки вскинул взгляд, встречаясь с взором карих глаз. Все слова тут же в глотке застряли, стоило Бёну заметить чужую боль и тоску, отражающуюся в искристой радужке. Бэка пожирала вина, голодная, жадная, всепоглощающая, из-за чего Бэкхён снова бы отвернулся, не возьми Чанёль его вторую руку.       На улице уже смеркалось. По периметру площадки горели уличные фонари, а с детской площадки доносились детские возгласы. Бён с трудом различал в криках ребятни родной голосок, потому что держаться на плаву было в принципе сложно. От взгляда Пака подгибались колени, и сердце заходилось как в первый раз, из-за чего голос становился всё тише, а хватка на руке всё крепче. Внутри всё буквально орало, заставляя Бэка закончить со всем этим поскорее и наконец поддаться собственным желаниям. — Когда я тебя увидел в караоке, мне хотелось сквозь землю провалиться, — продолжил Бэкхён, сжимая пальцами чужие ладони. — Я тогда себя последним ничтожеством чувствовал, из-за этого старался тебя избегать. Всё, что я сказал тебе в ресторане… Я боялся, что узнав об Ухи, ты просто развернёшься и уйдёшь. А я не хотел тебя разочаровывать. После того, что я уже сделал, я бы этого просто не выдержал. Поэтому прости, — Бён не плакал, нет. Через многое он уже прошёл, чтобы распускать сопли, однако это не отменяло того факта, что Бэкхён просто до дрожи хотел обернуть время вспять и хотя бы на короткое мгновенье побыть в родных медвежьих объятьях. — За всё прости. За побег десять лет назад, за то, что сказал тогда. Я вовсе не считаю, что будет лучше расстаться. Напротив, я хочу, чтобы ты был со мной, Чанёль. Просто знай это, — Бэкхён наконец выдохнул с облегчением. Всё то, что он хотел сказать, наконец выплеснулось, дошло до нужного человека. И это было правильно. С этого и нужно было начинать их встречу, а не играть в молчанку столько времени. — Не нужно извинений, Бэк, — через какое-то время Пак наконец заговорил, поднявшись с качелей и приблизившись к Бёну почти вплотную. Мужчина был напряжён. Всё это нашло эмоциональный отклик и в нём, из-за чего он был готов сгрести Бэкхёна в объятья прямо сейчас. Хотелось без лишних слов прижать к себе, зарыться носом в волосы и вдыхать почти рассеявшийся в памяти аромат снова и снова. Чанёлю хотелось любить парня до одури, до сумасшедшего сердцебиения в груди — в разы сильнее, чем десять лет назад. Однако Пак медлил. Ему тоже было, что сказать. — Давай просто…забудем? Я понимаю, что это сложно. И я сам вряд ли смогу так просто вытравить из себя всё, что бушевало во мне той зимой. Но давай договоримся, что не будем больше об этом вспоминать? Это просто случилось. Должно было случиться, чтобы сейчас мы с тобой держались за руки уже без сомнений, — Чанёль считал, что расставание десять лет назад им было необходимо. Он понял это только сейчас, сопоставив факты и свои собственные ощущение. Кто бы мог подумать, что им пришлось пройти через целых десять лет, чтобы осознать простую истину — порознь они не смогут. В прошлом они чувствовали друг друга как воздух, который люди и не замечают, ведь он просто есть. Это самовнушение — он никогда никуда не денется. Однако стоит чему-то измениться, как острая ломка тут же затмевает собой всё. И думать ни о чём другом не получается, кроме как о том, что уже безвозвратно утеряно. — Я люблю тебя, Бэк. Просто до безумия, — обнимать парня спустя десять лет так же волнительно, как и тогда, даже не смотря на то, что ещё совсем недавно они оба сгорали во взаимной страсти, отдавая себя друг другу целиком и полностью. Эти объятья были куда значимее той ночи. Эти слова играли куда более важную роль, чем все те многочисленные признание когда-то в прошлом. — Я тоже, Чанёль, я тоже, — крепко обнимая Пака за шею, сбивчивым шёпотом прошептал Бэкхён в ответ, уже не чувствуя, как осенний мороз гуляет под курткой.

***

      Квартира встретила компанию темнотой комнат и тиканьем настенных часов в гостиной. На ужин уже банально не хватило сил, в особенности у Ухи, которую Бэкхён раздевал уже в полудрёме. Малышка явно вымоталась после целого дня активности, а потому совсем не хотела идти в ванную, просясь лишь в свою мягкую кроватку. Однако Бён настоял, хотя и сам уже хотел на всё плюнуть и просто завалиться на диван, проигнорировав даже тот факт, что уже утром придётся идти на работу.       Чанёль ждал его в кухне, по-хозяйски гремя чем-то в навесном шкафу, пока засыпающий на ходу парень не подкрался сзади, тяжёло уткнувшись лбом в широкую спину. Они простояли так всего пару секунд, после чего Пак развернулся и притянул к себе Бэка за талию. Было до ужаса уютно вот так стоять только вдвоём, слыша мерное дыхание друг друга. Бэкхён буквально плавился в этих руках, заторможенно моргая не то от того, как приятно слышать стук сердца Чанёля в его груди, не то от того, что стрелки часов уже подкрадывались к одиннадцати. Бёна рвали пополам желание потянуться за поцелуем и вместе с тем сонливость, блуждающая по телу вязкой патокой. И Бэкхён, вернее всего, выбрал бы второе из-за усталости, если бы Пак не опередил его на долю секунды, нежно приникая своими губами к чужим. Парень, такой тёплый и податливый в его руках, пробуждал в мужчине ласку и осторожность. Он не углублял поцелуй, продолжая совсем невинно сминать губы Бэка своими, потому что так близость между ними ощущалась куда ярче и острее, чем пошлые засосы и хаотичные движения рук по телу. Вот так, лениво, было куда приятнее и желаннее. Так было интимно и чувственно. Так уже не нужны были признания и многословье. Хватало всего-то нежных касаний и взгляда глаза в глаза.       Бэкхён льнул к мужчине, ластился, как котёнок, потому ему этого действительно не хватало все эти десять лет. Объятий и поцелуев именно Чанёля не доставало так остро, отчего сейчас Бён был готов забыть даже о сне, лишь бы не выпускали из тёплого кольца и любили вот так невесомо, волшебно… — Папа… — Ухи появилась в кухне беззвучно, вновь в обнимку со своим мишкой, заставляя взрослых друг от друга тут же отпрянуть. Только вот если Пак хитро улыбнулся, узнав в игрушке собственный подарок, то Бэкхён ещё долго краснел и запинался на полуслове, словно только сейчас узнал, что, на минуточку, отец. — Мультики.       Девочка, впрочем, ничего подозрительного не заметила, вернее всего, потому, что сонно потирала кулачками глазки. Малютка самостоятельно влезла в пижаму, всем своим видом показывая готовность к традиционному марафону мультсериалов перед сном, из-за чего Бэкхёну таки пришлось задвинуть все свои «хочу». Однако и идти за дочерью в комнату ему было не нужно, когда Чанёль вдруг мягко высвободил его из своих объятий и двинулся в сторону Ухи. Бён, впрочем, не расслаблялся, ведь малышка обычно так легко незнакомцам не даётся, даже если этот самый «незнакомец» уже, вроде как, не последний человек их семье и, возможно в скором будущем даже её часть… — Я сам её уложу, — когда девочка протянула к Паку ручки, улыбнулся мужчина Бэкхёну, после чего поднял ребёнка на руки и отправился-таки исполнять задуманное в соседнюю комнату.        А Бён ещё долго улыбался, как последний дурак, стоя посреди кухни и понимая, что вот это он хочет видеть даже чаще, чем их с Чанёлем объятья.