Sacrifice

      — Почему ты позволила этому случиться?, - едва слышно произносит Илиан, и у Октавии в груди на секунду взрывается атомная бомба, и девушка готова сорваться. Прямо сейчас. Не потому, что не хочет объясняться с этим ни в чем неповинном парнем, а потому, что не может простить себе измены. Измены тому, кого уже нет рядом с ней. О отчаянно ссылается на внутренних демонов, но в глубине души все равно прекрасно понимает, что, в конечном счете, это было её собственным желанием. Но почему?.. Разве Илиан привлекает её как мужчина? Вряд ли. Потому что это нечто иное. Что-то теплое, рожденное на таком мнимом сейчас для Октавии чувстве, как доверие. Привязанность? Нет. Скорее, обязательство за то, что этот человек спас ей жизнь. Он мог бы бросить её тогда в лесу умирать. Но парень поступил иначе. Потому ли, что она небезразлична ему?       — Правда лишь ранит тебя, Илиан, - ледяным голосом произносит Блейк, инстинктивно натягивая на себя одежду, от оков которой еще вчера вечером была готова освободиться любой ценой. Верный Гелиос ждет у входа в пещеру, а черного дождя как будто и не было: ясное солнце светит так ярко, что в такой момент сложно поверить в то, что вот уже через неделю от человеческой расы не останется ни следа. Как будто её никогда и не было. — В моих словах не прозвучит и намека на то, что ты хотел бы услышать.       — Ты сама хотела этого, - не унимается юноша, а в его тусклых глазах застыло какое-то не ведомое для Октавии выражение. Что же это? Неужели он действительно рассчитывал на то, что вчера вечером всё, что происходило между ними было серьезно.       — Я искала утешения!, - рявкнула Октавия, вновь ощущая, что эмоции берут над нею верх. — А ты... ты просто оказался рядом. За что тебе беспредельно благодарна.       — Видимо, всё то, что о тебе говорят в Полисе, — это действительно правда: у тебя нет чувств. Не зря они называют тебя "Убийцей свыше". А как же "кодекс чести"? Или там, в этом вашем "высшем обществе" этому не учат?       — Ты прав, - спокойнее, чем следовало бы, отвечает девушка. — У меня не осталось чувств. Их больше нет с того момента, когда на моих глазах убили того, кто был для меня всем, - слезы вновь берут над О верх, и теперь девушка срывается на крик почти на каждой фразе. — Да что ты знаешь о чести?! Не думаю, что ты когда-нибудь терял того, кого любил больше себя самого, не так ли?       Что-то в выражении лица Илиана заставляет Октавию промолчать, а слова как будто застряли где-то на выходе, так и не дошедшие до своего адресата.       — Вся моя семья погибла не так давно, - монотонным голосом произносит юноша, и теперь его глаза уже не кажутся девушке такими блеклыми, как раньше. Как будто теперь он очнулся от ночного кошмара, какие мучают так долго её саму.       — Не смей думать, что ты единственная, кто кого-то потерял. Твоя боль — ужасна, я знаю. Но это не дает тебе права награждать саму себя почетным титулом "мученицы". Да практически все когда-либо испытывают такую боль, что, кажется, с нею невозможно прожить, потому что призраки прошлого ходят за тобой по пятам. Но... оглянись вокруг, Октавия. Ты не одна. Ты оградила себя от всех тех, кому ты дорога, лишь потому, что не хочешь принимать от них помощь. Разве это было верным решением, когда-либо принятым тобой?       Октавия молчит. Разве в такой вот момент слова играют какую-то роль?       — Я не пытаюсь выглядеть в твоих глазах мученицей, Илиан, - наконец, произносит Октавия. — Но каждый человек борется со своей болью по-разному. Если ты готов принять её как таковую, это не значит, что я готова сделать то же самое. Эта тьма уже поглотила меня целиком. Месть — вот единственный путь, который теперь остался у меня. Я не могу просто так взять и простить людей, совершивших такое. Не могу.       — Ты могла бы хотя бы попытаться исправить свои ошибки, разве не так?       — "Убийца свыше", разве этот "титул" ни о чем тебе не говорит?, - с легкой усмешкой произносит Блейк. — У меня нет пути назад. Люди считают меня убийцей, потому что я действительно являюсь ею.       Девушка запрыгивает верхом на коня, который уже начинает рыть землю копытом: устал ждать момента, когда его хозяйка, наконец, решит отправиться в путь.       — Мне больше не куда идти, - вдруг произносит юноша, а у Октавии вновь больно щемит сердце лишь от одних воспоминаний о том времени, когда ей самой точно так же было некуда пойти. О временах, когда Аркадия перестала быть её домом, когда она потеряла друзей, а любимый старший брат предал её. От этих мыслей девушке становится не по себе.       — Ты можешь отправиться со мной, если тебя не пугают те слухи обо мне, - произносит Октавия, но на лице Илиана уже успела появится благодарная улыбка.       — Надеюсь, что не совершу еще одну ошибку, взяв тебя с собой.       — Не волнуйся, в моей деревне никто не знает тебя.             — Хочешь, чтобы я отправилась в твою деревню?       — Разве у тебя есть план получше?, - справедливо отметил Илиан. — Не думаю.

***

      — Меня не было рядом, когда они погибли, - мрачным голосом произносит Илиан, на что Октавия предпочитает только мотнуть головой, яко бы в знак сочувствия. Однако сейчас для О это не главная проблема, потому что последняя заключается в другом: ей все равно. Парень потерял всю свою семью, но она почему-то даже не хочет слушать об этом, а в глубине души рождаются какие-то абстрактные картины, где она несет в мир смерть. Неужели в Полисе были правы, и она действительно потеряна. Потеряна навсегда. С детства мать всегда учила своих детей быть добрыми и понимающими. Тогда в сердце маленькой Октавии еще не было места для тьмы. Но сейчас она как будто с каждым днем продолжала вытеснять всё то хорошее в её душе, что когда-либо поселилось там.       — Мне жаль, - каким-то отстраненным голосом произносит Октавия, а в её глазах застыл какой-то испуг. Возможно, это как раз то, что принято именовать "страхом за самого себя"?       — Ты в порядке?, - Илиан озадаченно смотрит на девушку, в глазах которой только что горело пламя, способное спалить всё вокруг дотла. Но сейчас в её карих глазах застыло немое выражение сосредоточенного поиска чего-то непостижимого даже для неё самой. Сейчас прямо перед Илианом стояла не Октавия, а двенадцатилетняя девочка, которая с детства мечтала стать лекарем, чтобы иметь возможность спасать чужие жизни, — сейчас О могла лишь отбирать их.       — Зачем мы здесь?, - произносит Октавия, не ответив на только что прозвучавший вопрос юноши. — Думаешь, я смогу заниматься тем, чем ты занимался здесь со своими родителями? Я не см      огу. Мои руки по локоть в крови, неужели ты до сих пор этого не заметил.       — Да, но если мы все все равно умрем через несколько дней, я подумал, что было бы неплохо вспахать эту землю и посадить на ней кое-какие растения. Чтобы люди, те, что смогут уцелеть после радиации, могли придти сюда и найти необходимую пищу.       Октавия лишь молчала. Слишком уж нелепым ей показалось предложение этого паренька. Но если умирать, то хотя бы ради общего блага, — ведь именно в этом кроется истинная сущность любого воина.       Илиан снова по-доброму улыбается, а Октавия, не будучи многословной, берется за предмет труда, предпринимая, сперва пусть и отчаянные, попытки превратить неподатливую землю в нечто, что способно было бы принести людям хоть какую-то надежду.       — Кто она такая?, - Октавия все еще стоит спиной с говорящим, но тут же начинает чувствовать, как всё внутри нее начинает закипать. — Эй ты, повернись и дай взглянуть на твое лицо. Сейчас же, - рявкнула одна из подошедших.       Октавия не ошиблась, и эти люди действительно из Полиса и сейчас на их лицах была вымещена вся та ненависть, которую они, кажется, хранили внутри себя очень долгое время. Блейк даже узнала одного из них: это был крепкого телосложения мужчина. Она видела его в Столице, а ещё его брата, которого ей поручили убить. Девушка уже не сомневалась в том, что ей удастся каким-то образом избежать кровопролития.       — Ты убила моего брата, тварь!       Это её стезя. Убийства и непрекращающаяся война. Она не уйдет просто так, не покинет её сердце добровольно, однако, у самой Октавии больше не осталось сил бороться с ней. Гораздо проще поддаться, уступить. Противиться не имеет смысла, потому что отчаянные крики Илиана лишь усиливают её ненависть ко всем этим людям. Людям, которые судят её лишь по слухам, которые распространились о ней в Полисе так же быстро, как плесень распространяется на сыре. Вот только остановиться Октавия уже не может. Кровь и убийства теперь навсегда стали её спутниками, а доказывать самой себе, что это не так, теперь уже так же бессмысленно, как пытаться достать достать до звезды на небе, прикасаясь ладонью к стеклу космического корабля.       На лице Октавии кровь, а в душе пустота. Меч в руках пугает юношу, но Илиан все же предпринимает попытку достучаться до заблудшей девушки, которая настолько запуталась, что сейчас, кажется, просто не способна различить грани между местью и бессмысленным убийством.       — Ты могла бы просто их вырубить!, - на эмоциях произносит юноша, но тут же с ужасом понимает, что сама Октавия сейчас не может рассуждать здраво: её глаза застит дымка, а на губах так и осталась не смытой свежая кровь.       — Это мой путь, Илиан, - бесстрастным голосом произносит Блейк, бросая только что пущенное в ход оружие на землю.       — У меня больше нет дома. И мне больше некуда идти.       Обмякшее и сотрясавшееся от рыданий тело девушки оказывается на руках ошеломленного юноши, который, совершенно потерявшись, проводит ладонью по её волосам. Кажется, только сейчас Илиан смог осознать, что Октавия только что спасла жизнь им обоим, ведь те люди были настроены очень решительно и были готовы идти до победного конца. blood must have blood.       — Всё будет хорошо, - как-то по-братски шепчет Илиан в волосы О, продолжая нежно поглаживать их. — Однажды все кошмары обязательно пройдут. Вот увидишь.       Октавия лишь молчит. Она не верит этим словам, не верит в то, что у нее есть путь назад. О не хочет принимать себя такой и вместе с этим понимает, что "хорошо" уже теперь вряд ли когда-нибудь будет. Не для неё.