Sacrifice

      "И я выступлю за Тришанакру."       Октавия отчаянно пытается ухватиться за соломинку надежды в своем личном океане потерь, но не выходит. Он будет сражаться за свой клан. Ей придется убить его. Эти мысли сейчас кажутся настолько иллюзорными, что, будь у девушки возможность спроецировать их на невидимый проектор, они и вовсе не были бы видны. А всё потому, что она не верит в это. Не хочет верить. Смерть и без того идет за нею по пятам. Убийства стали её жизненным кредо. Убить снова — значит пополнить одну из чаш тех противоречивых весов, одна из которых, — спасение души.       Бешеной скорости круговорот мыслей О прерывается голосом Беллами:       — У Скайкру нет воинов, обученных сражаться врукопашную, — произносит юноша, даже не пытаясь пересечься с сестрой взглядом, потому что знает: стоит этому произойти, и он уже никогда не сможет повлиять на неё. Беллами считает О потерянной. Хотя и до последнего хотел верить в обратное, но этот огонь, который, кажется, с каждым днем только разгорается с новой силой, уничтожает всё то хорошее в его любимой младшей сестре, что он всю жизнь старался лишь культивировать. Он потерял её. Но если и так, это не значит, что он готов сдаться окончательно, позволив Октавии участвовать во всем этом безумии. — Они хотят...       Октавия не предоставляет брату возможности закончить:       — Они отправят на Конклав меня, - произносит Октавия, и Беллами в этот момент начинает казаться, что земля уходит у него из-под ног. Он не позволит маленькой О пасть от руки одного из двенадцати кланов. Никогда. Его главная задача — защитить сестру. Она — его ответственность. Как сказала мама ещё в тот момент, когда малышка О только появилась на свет. Стоило девочке открыть глаза, как тут же перед её взором предстала улыбающаяся физиономия брата. И Октавия улыбнулась в тот момент, стараясь достать крохотными ручонками до недосягаемого подбородка довольного мальчишки.       "Теперь она и сама стала недосягаемой."       — Ты не обязана этого делать, - произносит парень, и в этот момент О отчетливо может видеть, как сильно при этом сжались его кулаки, а не стриженные столько времени ногти впились в кожу, — в некоторых местах обугленную и пораженную: похоже, у старшей Гриффин дел слишком много, раз до сих пор не удосужилась заняться рукой бывшего охранника Ковчега. — Они не могут заставить тебя.       — Я не стану противиться тому, что посылает мне судьба, Бэлл, - в голосе О больше нет той натянутой, словно стрела на тетиве лука, интонации, и это на какое-то мгновение позволяет поселиться отголоску пустой надежды в сердце Беллами. — Воин не беспокоится о том, на что не может повлиять.       — Но ты можешь, Октавия!, - не сдерживается юноша. — Ты можешь отказаться от участия в этом кровавом безумии. Мы найдем другой выход. Мы всегда его находили...       — Цитируешь слова Кларк?, - О позволяет появиться хмурой улыбке на своих губах, но последние, кажется, так давно этого не практиковали, что перестали слушаться девушку, и "улыбка" получилась очень специфичной. Она и не надеялась на успех. Разве она его заслужила?.. Она убийца. "Убийца свыше". Этот "ярлык" теперь на всю жизнь будто "приклеен" к ней, а сама О не в состоянии его сорвать, потому что в глубине своей потерянной души все же признает поражение: ведь та давно погибла внутри и сейчас гниет. Разлагается, как разлагается в могиле мертвое тело, со временем только теряющее прежний облик. А затем могильные черви завершат начатое, и от того, что когда-то обладало сознанием и волей, не останется ничего, кроме, разве что, воспоминаний. Вот только Октавия понимает, что о ней вряд ли будут слагать легенды, как о воине, принесшей мир во всем мире.       Беллами молчит. Слова так и застряли в горле. А всё потому, что он знает, что О пойдет до конца. Она будет участвовать в этом Конклаве. Она... проиграет? Не может, ведь тогда его собственная жизнь потеряет смысл. Жизнь без сестры...

***

      ... Она всегда любила всё вокруг. Танцевала, стоило только брату включить "тюремное" радио. А мать никогда не поощряла этого. Говорила, что дочь должна становиться сильнее, а не плести венки, да учиться новым танцевальным движениям. Беллами был в корне с матерью не согласен: О заслужила быть счастливой, и он, её старший брат, сделает для этого всё возможное, ведь она для него значит всё. Целый мир, который ему ещё предстоит разгадать. Предстоит, если она ему позволит. Сестра была очень скрытной. Но не всегда. Только в моменты, когда рисовала в своем стареньком потрепанном блокноте. Она любила это занятие, потому что изображать существующие лишь в её воображении кадры было неплохим отвлечением от серой реальности на Ковчеге. — Эй, Бэлл, - возмущается маленькая О. — Не смей подглядывать. Это... это секретное. Ты же знаешь. — Каюсь, мисс, - в ответ смеется брат. — Но что это такое? — Сама не знаю, - улыбается Октавия. — Мама однажды рассказывала за шитьем. Кажется, она назвала "это" "кроликом". — У кроликов длинные уши, чуть прижатые к голове, - справедливо отмечает Беллами. — А ты нарисовала их чуть ли не до небес достающими. — Да ладно тебе, - О строит на лице недовольную гримаску. — Откуда мне знать, как выглядит этот <i>кролик. Сам бы нарисовал лучше, а? — Разумеется, - с напускной гордостью в голосе произносит Блейк, присаживаясь рядом с сестрой за стол и выхватывая из её ручонки серый карандаш. — Смотри и учись. И к тому моменту, когда на бумаге появляется действительно серый кролик, оба заливаются смехом. — Ну, что скажешь. Разве я не хорош в рисовании, а? — Во всем хорош, - смеется О. — Прокатишь по лесу? В ответ Беллами утвердительно кивает, а с его лица так и не смогла исчезнуть искренняя улыбка.</i>

***

      "И никогда не исчезнет, пока О жива."       ... убъет его. Всё верно: жизнь без Октавии потеряет для Беллами всякий смысл. Однако он не в праве вставать на пути у сестры, ведь та давно стала самостоятельной и больше не нуждается в его наставлениях, как когда-то нуждалась в помощи с рисунком.       "Теперь она способна убить того кролика. А ведь когда-то была готова разреветься при виде крови на рассеченной коленке."       — Просто прими это, Бэлл, - произносит девушка, при этом смотря прямо в глаза брата. — Я выросла, и ты должен перестать это делать.       "Что делать?..", - задает себе немой вопрос Беллами. Это происходит интуитивно, на подсознательном уровне, ведь ответ давно повис в воздухе. Вот только Октавия, как и всегда, стремительна, словно ветер:       — Перестать заботиться обо мне и опекать.       — Ты же знаешь, я никогда не смогу просто отпустить тебя, О.       — Знаю. Но тебе придется, - девушка на мгновение замолкает, спеша продолжить. — Если я погибну на этом Конклаве, тебе придется смириться с этим. С моей смертью.       — Ты же знаешь, я никогда не смогу. Ты — моя сестра. Ты — моя ответственность, О.       — Я воин. Я хочу им быть. И если ты встанешь у меня на пути, я не стану церемониться. Готова забыть о том, что ты мой брат. Не смей мне мешать, Беллами.       Он потерял маленькую О. Девочка, что любила всё вокруг, мертва. Но способна ли та Октавия возродиться вновь, словно Феникс возрождается из пепла?.. Реинкарнации — чушь. В любом случае, он в это никогда не верил. Но сейчас он готов. Готов поверить в неё. В сестру, которая составляет значимую часть его мира: её боль — как его собственная. И если бы только Беллами мог заменить её, он бы, не колеблясь, так и поступил. Почему именно О?.. Она заслуживает лучшего будущего.

***

      — Я убила троих, - ледяным голосом вдруг произносит Октавия, всё ещё продолжая смотреть на брата. Но теперь её взгляд стал каким-то стеклянным, словно невидимая дымка застила сейчас веки этой девушки. — Не колеблясь. Я чудовище и заслуживаю смерти, если такова моя судьба.       Беллами более не может молча наблюдать за этими внутренними терзаниями родной сестры, и вот уже его крепкие ладони опускаются на плечи О, чтобы вселить в неё, пусть и сейчас кажущуюся такой иллюзорной, веру.       "Всё такие же хрупкие, - проносится в голове у Беллами. — Она всё та же Октавия. И она вовсе не потеряна."       — Не смей даже думать о том, что ничего нельзя исправить, Октавия!, - парень даже переходит на крик, пытаясь таким незатейливым образом достучаться до сестры. Точнее, до спящих сейчас где-то в глубине её души демонов, которых он намерен оттуда немедленно изгнать. Он сможет. Он хочет вернуть сестру. — Ты не должна путать две совершенно разные вещи: одна из которых, — бороться за свою жизнь и жизнь твоего народа.       — У меня нет дома, Бэлл, - холодно произносит девушка, но дымка на её глазах начинает исчезать. — Его не стало, когда ты предал меня. И что ты от меня теперь ждешь?! Ждешь, что я прощу тебя? Яко бы будучи на тропе, ведущей к неминуемой гибели, я отпущу все твои грехи, и ты присоединишься к местным "праведникам"? И думать забудь.       — Я не заслужил твоего прощения, О, - мягко отвечает юноша, стараясь прочесть её. Ведь за все эти года он так и не смог этого сделать: у сестры крайне сложный шифр, — она всегда была особенной. — Я просто хочу, чтобы ты продолжала жить.       — Мы выживем, как и всегда выживали. Не так ли?, - сухо отзывается Октавия, намеренно отступая в сторону. — Я сделала свой выбор, Бэлл.       Если Беллами ещё не потерял Октавию, она может погибнуть на Конклаве, сражаясь за то, чтобы её народ занял место в бункере, который может стать последней надеждой для всего человечества. Но разве сама О считает Скайкру своим народом? Она ясно дала понять, что идеи Пайка никогда не разделяла. Но ведь и сам Беллами изменил свои взгляды. Изменит ли их когда-нибудь его сестра?.. Если им более не суждено встретиться, он хотел бы увидеть на её лице улыбку. Она слишком сильно погрязла в пучине боли и страданий. Та малышка должна была стать счастливой.       — Может, мы увидимся снова, - произносит Беллами сакральные слова Небесных. — Я люблю тебя, Октавия. Мама не так часто тебе это говорила и... — Может, мы увидимся снова, Беллами.       Он смотрит, как стремительно его сестра покидает его. Илиан по-прежнему находится рядом: похоже, ошеломлен не меньше самого парня. Но ему ли понять, что сейчас чувствует старший Блейк?.. Если он допустил такое, сможет ли он когда-нибудь простить себя за это?.. Ведь даже если Октавия сможет одержать победу над двенадцатью кланами, сможет ли она смириться с убийствами, которые ей предстоит совершить на поле боя?..       "О — сильная. Она сильнее многих из Небесных, - убеждает самого себя Блейк. — Она справится с этим, как справлялась с другими напастями на своем жизненном пути. А он, брат, сделает всё для того, чтобы сестра продолжала жить."