Письмо одиннадцатое. Сомнения.
2 ноября 2017 г., 14:00
Укрываясь от опасности,
Не смыть мне стыда.
Есть на свете дело первой важности —
Когда в моей руке затихает твоя рука.
Начало дня могло бы раствориться с повседневностью, подобно быстрорастворимому кофе, добавь к нему кипятка, но тут лишь тихое шуршание, скрип замка вперемешку с матом. Хосок поднялся с подушек, прислушался к неестественно громким звукам у себя в квартире. Схватил, первую удобно попавшуюся вещь, а именно прикроватный светильник, и вышел из комнаты. Сделав два шага на цыпочках, припал к стене и выглянул.
Выдохнул настолько резко, что пальцы разомкнулись и послышался треск стекла. Грабителя узнал по родным с отросшими черными корнями мятным волосам, который оглянулся и увидел хозяина квартиры.
— Рэмбо, а у тебя кофе закончился. — вместо пожелания доброго утра сказал Шуга.
« А у тебя, похоже, совесть» — покачал головой Хосок и присел на корточки подбирать осколки.
Юнги подошел и тоже присел.
— Встречаешь меня с лампой чтобы огреть или осветить мой праведный путь? — засмеялся Шуга и, догадавшись, что скорее всего первое, чем второе, начал подбирать стекла. — Давай помогу.
Кончики их пальцев встретились и взгляды странно пересеклись. Юнги стыдно, что пропал на семь дней, а сейчас, появившись домушником, показывает, что живой, и всё с ним в порядке. Сообщения беспокойства Хосока прочитаны и усвоены. Добавлены с меткой со звездочкой «Избранное».
Хосок первым мужественно отрывает взгляд и закусывает губу. Если бы мог, закатил какие-то нравоучения, о том, что он места не находил. Заглядывал в университет и искал того в списке должников за сессию. Был у декана факультета живописи и ужаснулся схожими чертами скул и губ. Сопоставил одинаковую фамилии и схожие черты упрямости. Поймал Шугу на лжи.
— Дуешься на меня? — Юнги догадывается по резким шагам и разделяющим их хлопком двери в комнату Рэмбо.
Хосок не дуется. Он в гневе. Выкинул лампу в мусорку вместе со стеклом и осел у двери. Стряхнул стеклянную пыль с пальцев.
Шуга мог бы играть в дурачка до последнего. Отшучиваться от правды, но сейчас между ними какая-то жалкая дверь, что не поддается к открыванию.
— Да, я соврал. Упоминать отца слишком стыдно в моей жизни, потому что его и нет. Не было никогда, понимаешь? А потом два года назад явился, как Санта Клаус на Новый год. Тоже с подарком, кстати, учёбой в престиже и корочкой в «светлое будущее». — Юнги плотно сжал осколок и обнаружил, что порезался. Только боль не почувствовал, всего лишь теплоту красной жидкости. Прислонил порез к футболке.
— А я ведь поверил, понимаешь? Из грязи в князи. Думал, воспарю Икаром, поднимусь к самому солнцу и воск мой не расплавиться. Теперь то я не один. Херня это всё, слышишь, Хосок? Он сделал это из-за того, что на его хуевый факультет студентов не хватало. Чтобы ему зарплату не урезали. Вот и подобрал своего сына-бомжа. — Юнги замечает, что у него почти до середины расползалось пятно крови и уже болит рана. –Хосок, я тут это, порезался, может хоть перекись вынесешь? — горько хмыкнул Юнги, не надеясь, что получит за объяснение прощение, а лишь пинка на адское пекло улицы.
Дверь отворилась и Шуга упал. Немного пришиб затылок и увидел снизу вверх, как на щеках Хосока остались полосы от слёз. В его руках аптечка, а губы сомкнуты. Лишь уголки опущены чуть вниз.
— Ты знаешь, ты когда грустный у тебя губы по типу буквы «с» (ㅅ)? — Юнги нарисовал в воздухе букву и улыбнулся. Встретил ответную улыбку и пинок в бок, чтобы больше не врал и не пропадал так надолго.
***
У них запоздалый завтрак вместе. Набитый рот приправлен молчанием напополам с недосказанностью Шуги. Хосок много хотел бы узнать и спросить у кукольных губ, измазанных в соусе. Но отчего-то не марает дисплей смартфона отпечатками пальцев. Шуга и не готов окунуть Хосока в ворох проблем. Лишь топит недосказанностью и уворотами от теперешних дел. Они в молчании собираются на улицу. Шуге впервые хорошо от того, что его рот закрыт. За последнюю неделю говорил он много по делу и без, мечтал о тех самых секундах, когда лишится своего дерзкого языка. Хосок немного нервничает, потирая ладонью шею, и всё не решается спросить, куда занесла судьба его друга. Разрушив идеальный обет молчанья, Юнги немного рассказывает о том, что теперь он «мистер ловкие пальцы», и не в плане удовлетворения дам. Хосок чуть покраснел и хмыкнул пошлой шутке. Юнги работает слесарем в автомастерской. Ковыряться в механизмах оказалось больше, чем просто его. Шуга показывает мастерскую на закоулках Сеула и приветливо машет какому-то замыленному загорелому старику. Щеки у того чумазые, в машинном масле и Чону становится ясно, что Шуга не врет. Но он лжет, как последний черт прикрывает подвалы этого здания если не худой грудью со сломанными ребрами, то точно худощавым задом, который успеет натерпеться бед. Хосок оглядывает природу и суть улиц первобытным человеком. Ему кажется, что всё это время сидеть в доме-аквариуме так нормально, а почувствовав твердую землю, ощутил себя рыбешкой на суше. Юнги старается отвлечь друга шутками и каким-то бытовыми разговорами о скидках в магазине. Но на самом деле то и дело оглядывается назад, пытливо ищет кого-то. Цепляется карим взглядом в людей, сканирует их и отпускает. Завернув за здание, Хосок услышал музыку и перебил какой-то неведомый монолог Юнги. Побежал на музыку. Шуга за ним мчится и, прибежав, увидел уличных танцоров. Сразу вспомнил о своем обещании тогда, заработать, продать плавные движения Хосока за грош цену, а не забыться в них и быть единственным зрителем прекрасного. Ребята танцоры приняли их радостно. Юнги говорит за Хосока и те согласились его испытать. Ставят на пару с каким-то профи улиц. У того волосы выкрашены в рыжий, красная кепка с козырьком назад, а самое цепляющие в нем, помимо задницы и бедер, тонкий маленький нос и полные губы. Личико детское с щечками, но движения лучше, чем у любого стриптизера, качественные. Шуга подумал даже взять номерок. — Меня зовут Чимин, но в окрестностях улицы либо Чим, либо моти. А кто ты? — Чимин немного дерзок, хотя за душой вовсе не такой. Просто не хочет налажать. Хосок на миг теряется от слов и впивается мольбой в глаза в Шугу. «Скажи ему что нибудь» — Джей-Хоуп. Хоуп. Надежда. — внезапно выкрикивает Шуга и сам не верящий в то, что сказал. В его глазах то граффити встало фоном, а на переднем плане Хосок в белой рубашке и с крыльями за спиной. — Что ж, круто. Начнем? — Чимин отворачивается от Хоупи и делится ухмылкой с остальными зрителями. Чимин знает, что здесь он бог и какая-то жалкая Надежда Шуги не сможет сломать его авторитет. Хоупи чувствует себя смущенным и зажатым. Значит, для Юнги он то яркое солнце, что светит всем, а печёт ему одному, то яркое пятно, что обычно бывает у тех людей, что загадывают и желают, встают по утрам для чего-то. И пусть даже сегодня небо затянуто мутно-голубым, зато Хосок здесь и сверкает. Перед боевым кличем и резней движениями, Шуга успел похлопать одобрительно по плечу друга и сказать, что у того всё получиться. Юнги уверен в Хоупи на 90% и лишь на 10% соблазнен прелестным детским личиком, пухлыми губами и рыжей волосней, что приятно оттягивать во время жаркого секса без обязательств. Мину пришлось разворошить темную мяту волос и посмотреть в глаза друга, которые были открыты и устремлены вниз. — Джей-Хоооооуп! Берегитесь этого парня, он порвет вашего моти в клочья! — раздался хриплый голос Шуги в толпе. Чимин зажевал губы, сдерживая смех.***
Их челки взмокли, ноги опутала усталость. Дыхание они продали за победу. Каждый из них ждал конца и оглашение, чья же сторона была лучше. Уличные судьи явно засудили Хосока, хотя по мнению Шуги тот был… Шуга не нашел слов. Это нечто, когда в предсмертный час человек видел лик бога. Его переполняют чувства и тот возносится над землей. Юнги никогда не чувствовал себя таким жалким и никчемным. Высокого полета птицы надежды и он, жалкая крыса Шуга, живущая в норе. Юнги очнулся от воплей толпы. Хосок нервно улыбался и метался в сторону Юнги. Хотел чтобы его забрали, закутали в плед и просто обняли. Проиграть — означает забыть скафандр в открытом космосе. Юнги намек понял, быстро попрощался с новыми приятелями и почти проклял этого недо стриптеза Чимина. Тот лишь был польщен взглядом. — Заходи как-нибудь, мятка. — облизнулся Чим и послал Юнги воздушный поцелуй. Шуга закатил глаза, а Хосок сделал вид, что не заметил.***
Они шли вровень. Избитые красные конверсы и почти новенькие черные ванс. Ладони Хосока были раскрыты и так и манили взять того за руку, поддержать и попытаться не сорваться к губам. Юнги так замечтался, что не заметил как Хоуп остановился и лишь смотрел в спину Шуге. — Рэмбо? — окликнул Юнги Хосока, заметив, как сверкнули бусинки слез, оставив мокрые соленые дорожки. Хосок поморщился, наскоро вытер слёзы и помчался к дорожному мосту. Юнги на момент затормозил. — Он же. Нет! Рэмбо, блять! Чего удумал?! — Шуга понесся за ним. Ненавидел гребанные кроссы в школе, университете, а тут, кажется, даже дыхание соблюдал в ритм. Драные конверсы оказались как новенькие адидас для бега. Шуга боялся не успеть. Как только Хосок встал на край моста, он замер. Шуга накинул на него руки путы, обвил талию и вжался в носом в шейный позвонок. — Прыгнешь ты — прыгну и я. Мне терять нечего. — Юнги шумно выдыхал жар из легких и даже не пытался угомонить дрожь тела. «Я такой жалкий Юнги. Всю жизнь я пытался что-то сделать хорошо. Преуспеть в том, в чем не будет мне равных. И я выбрал. Если не могу говорить ртом, значит буду говорить телом. Но как только я столкнулся с тем парнем, который просто увлекается этим, а не живет, я получил пулю в грудь.» Хосок хотел дотронуться до груди, но Юнги приложил свою ладонь к нему на сердце. В тело дало словно разряд, ладонь у Шуги рабочая, не совсем тонкая и изящная, как у него. Пальцы со сбившимся костяшками, которые ежедневно цепляются за день и стараются оттяпать кусок следующего. Потому что Юнги хочется жить. Теперь есть ради кого. Хоуп засмотрелся и очертил тонкими пальцами выступающие сухожилья и венки. Юнги выдохнул сдавленно. — Посмотри вниз, Хоупи. Что ты видишь? — Шуга закрыл глаза и полностью растворился в частоте биения своего сердца вместе с Хосоком. «Вода» — А ещё ниже — дно. Это то, чего ты достигнешь рано или поздно. Рано — если не будешь пытаться, не имея завтрашний день, отказываясь от него. Поздно — лишь в том случае, если проебешься по всем фронтам. И то после «поздно» есть зомби, что воскресают, но они больше не добираются до вершин. — Юнги почти перешел на шепот. «Что ты хочешь этим сказать?» — Я хочу, чтобы мы не строили лестницу в небо, чтобы увидеть бога. Я просто хочу смотреть в даль. — Хосок взглянул на горизонт и заметил полосы румяного заката на небе. Еще дальше огни засыпающего города. Хоуп сделал глубокий вдох, словно только сейчас начал дышать и почувствовал, что живет. — Я хочу, чтобы мы проживали каждый день вместе. Даже если не сможем видеться воочию. Ты обещаешь мне? — Юнги хотел отпустить ладонь от груди, но Хосок накрыл ладонь Юнги своей, кивая. И лишь чуть соскользнули мыски ванс. Юнги не успел опомниться, как нос залило водой и пропала возможность дышать. Инстинкты сказали всплыть. Немного прокашлявшись и вытерев влагу с ресниц, Юнги нашел влажную всплывшую макушку Хосока и светящуюся при отблесках фонарей улыбку с ямочками. — Хос, мать твою! Ты утопить меня удумал?! Болвана кусок! — изрыгивал ругательства Шуга, но вовсе не хотел обидеть. Просто подумал, что теперь он может заночевать рядом с ним, мокрую голову упокоить на спокойном плече Хоупа.
