Burning letters

      Бенгальские огни и сладкая радость, Мягкую кожурку сдери. Теперь посмотри, что от меня сталось, Мои чувства навеки твои.       Выходить на улицу уже не так страшно, как было в начале. Хосок понял, что в его кожаной куртке с мехом довольно комфортно и тепло. Шарф у самого носа греет только на уровне метафоры. Какой-то неведомой отсылке кого он ждёт. Прокручивая в голове его голос и свой, он сливает их, как Юнги смешивал краску, рождает новый цвет.       Чон учится говорить, издавая крутые повороты речью, он видит, как искривляются лица людей. Как все, кого он знал, буквально раздувают глаза от шока. Мусор разговаривает. Мусор больше не он. Кто-нибудь в другой жизни. Теперь он Чон Хосок, который добился своего имени, теперь он ставит танцы у группы айдолов. И он знает, что эти ребята добьются многого. Так же, как и те двое, живущие рядом с ним.       Тэхён и Чонгук, словно близнецы или рожденные друг для друга. У Тэхёна висит академ, У Чона уже выпускной. Оба они работают, чтобы показать Хосоку, они могут. Могут выжить и одни, но пока старший за ними приглядывает. Им намного спокойнее. Они как семья. Старший Чон и младшие два, в сумме равны как мелкие братья. Хосоку открывается их любовь, многогранная, с тонкими шутками и приколами. Горячими поцелуями, телами слитыми воедино. Однажды Хосок застает их во время секса и, прикрывая глаза с ушами, бредёт в кафе.       Помешивая капучино с корицей в честь Рождественских праздников, он думает о Юнги. Смог бы так он, вывернуть запястья и подставить шею под укусы и губы Мина. Смог бы Хосок заполнить Шугу до краев?       Капучино чуть переливается за границы стакана. Скорее Хосок сможет накрыть Юнги цунами, накопленной и никому не отданной любви. Приходя домой, Чон отдает балбесам их любимую курицу из забегаловки и они вместе накрывают на стол. Чонгук поставил маленькую елочку. Тэхён красиво её нарядил. И лишь в 12 ночи позвонил Юнги.       — Хосоки, с Новым годом. Я слышу твое дыхание. Я уже счастлив. Как твои дела? — у Мина томный голос, подобно теплому дому после холодной зимы, когда замороженные конечности приятно оттаивают.       — Шуга.Нет, Юнги. Я тебя люблю. Жутко скучаю и уже жду домой. С новым годом тебя, родной. — Хосок вызвал у Юнги панику, почти приступ сердца, тот просто расплакался.       — Я…так сильно… Хосок. — Мин шмыгает носом, вытирает накатывающие прозрачные слёзы счастья. — Я мечтал об этом, мечтал услышать тебя. Но никогда не думал, что ты полюбишь меня. Пожалуйста, сохрани свои чувства до моего возвращения. Я тебя люблю. Я обещаю, что привезу свою тощую тушу и мой вечный сарказм. Я обещаю, что больше не стану тебя оставлять. — Юнги перешел на шепот. Слишком интимный. Хосок поджимает губы и кивает каждому слову. Верит ему, потому что готов за него умереть.       — Мне пора, прости. Сокджин тут выхватывает трубку. Если удастся стырить телефон, ещё наберу тебя, покааааааааа… — раздается смех Шуги, и Хосок улыбается. Кладёт трубку и оборачивается к Тэхёну с Чоном.       — Это был он? — моргает своими большими оленьими глазами Чонгук.       — Да, он. — со вздохом Хосок помещает телефон в карман джинс.       — Мне кажется вы будете вместе, хён. — улыбаясь, Тэхён обнимает Чонгука, получая поцелуй в нос.       — Я очень хочу в это верить. — обнимает их Хосок, и знает, что этот новый год самый лучший в его жизни.

***

      Чонгук любит пешие прогулки. Особенно зимой, когда скрипит снег под подошвами, на улице нет ни души. Лишь собственный пар из носа напоминает, что он еще теплый, живой. Решив ударить по полной, закружил снег. Далеко не первый, но мохнатый и крупный. Попадая на одежду, раскрывает свои витиеватые узоры, не успевает запоминаться красотой, как сразу тает. Чонгуку пришло на ум, что тот незнакомец и есть снежинки. Такой же красивый, морозный и вечно уходящий, не успевающий остаться в мыслях Чона.       Чонгук бредет в черной парке, оглаживает рукой краску граффити и слишком резко останавливается. В глаза въедается необычная краска с пигментом фосфора, светится небесной лазурью, а по форме бабочка.       — Бабочка. — задыхается холодным воздухом Гуки, смотрит вниз на оставленный баллончик с указанием направления.       «Идущий по следам, способен оглядоваться.»       «Оглянись».       Чонгук обернулся, встречая белоснежную улыбку прямоугольником, медовую пушистую макушку и неизменные кремовые полы пальто.       Чон сорвался к нему. Ни то галлюцинация, ни то правда он. Снова улыбается, убегает, так и манит за собой. Чонгук бежит. Догоняет эту бабочку, которая умудряется улыбаться через плечо. Чон ловит запахи его одеколона, его дыхание паром, улыбается тоже. Когда наконец-то поймал за талию, дышит куда-то в огромный клетчатый шарф, намотанный на шее Ким Тэхёна слоями.       — Смысл по слогам, тебе не понравится. — выдохнул Тэхен, почувствовав медвежью хватку младшего.       — Понравится.Теперь я поймал тебя. — Чонгук прижимает Тэ к себе. — Не надоело самому играть в игры? — Он посмотрел на него с укором, только в янтарных глазах была искринка. Чонгук думал, что ему показалось. Оказалось, нет.       Тэхен повертел плечами, вытискиваясь, протянул руку.       — Будем знакомы, я — Ким Тэхен. Раз уж ты меня нашел и догнал, значит нам суждено быть вместе. Иначе ты бы и забил на меня после первого дня, верно? — зубы снова сошлись в идеальный прямоугольник, глаза превратились в щелочки. Младший хлопал глазами, боязливо протягивая свою руку.       — Чон Чонг… — не успел проговорить Гуки, как Тэхен потянул его на себя и они упали. Не в безмятежный, казалось, полет, но в мягкость снега. Оставляя свои помятости в сугробе, они смотрели на звезды. Хотя Чонгук смотрел лишь на одну звезду рядом с ним, пригласив на кофе в кафе. Тот не отказался, охотно грел красные костяшки тонких пальцев у стаканчика. Кажется, даже окунул кончик носа, чтобы согреть. Чонгук расхохотался, смешно морща носик, показывая два неправильных «кроличьих» зубика, родинку, спрятанную под нижней губой. Если бы только Тэхен знал его с самого начала. Он бы не стал играть в эти дурацкие кошки мышки, но он его догнал.       — У тебя смех очаровательный. — признался Тэ, ловя языком сладкую капельку приторного кофе.       Чонгук сглотнул, закрыв рот, чуть склонил голову набок. Засмущался.       — А ты весь очаровательный. — провел своим указательным пальцем по руке Тэхена младший, посмотрел своими большими грустными глазами, поглаживая, проверяя на неподдельность свои нейроны. Если это даже и сон, то он хотел бы его запомнить.       — Спасибо, эм, наверное. Перестань смотреть на меня так, ты заставляешь меня нервничать. — выдохнул старший, пытаясь унять сердцебиение. Только все равно с каждым словом залезает улыбка и уже болят скулы от заразительно искрящегося смеха Чона. Тэхен заражается им, подцепляет его простуду. Не хочет выздоравливать, запоминается ему теплотой и бесконечными родинками, которыми усыпано лицо Тэхена. Дает номер себя и просит хорошо добраться до дома. Обязательно написать. И Чонгук пишет ему даже когда не добрался домой. Он уже скучает, поэтому больше никогда не отпускает его надолго.

***

      Под бокал третий Хосок задремал. Тэхен же развеселился наоборот и потащил Чона морозиться. Все как тогда. Звезды и он рядом, у Чонгука дежавю. Только теперь он смело сжимает его тонкую красивую ладонь в своей большой. Не боится быть отвергнут, теперь он хочет остаться с ним навсегда.       — Чонгук-и, поцелуй на желание. — шепчет басом Тэхен, притягивая к себе Гука. И он готов подарить ему множество желаний и поцелуев, таких сочных и ощутимых, как в последний раз. Чонгук напивается Тэхеном изо дня в день, чувствуя, как внутри начинает дрожать из-за его долгого отсутствия. Все дела валятся, словно бумажным веером. Тэхен ни за что бы не оставил его.       — В этом году…давай поженимся. Я буду совершеннолетним, так что… — шепчет он, оглаживая руки Тэ.       — Серьёзно?! Гук, ты… — на языке исчезают слова недавней проглоченной едой. Поселяется немота и Тэхен кивает быстро-быстро, сквозь выступающие бриллианты слез.       — Я люблю тебя, так сильно, насколько возможно, Тэхен. — чарующий поцелуй в лоб, подаренный ему одному. Словно Бог чмокает их в макушки, одаривая счастьем. С Чонгуком он преодолеет все.