Повесть о Страннице

Светлое воспоминание о нежной колыбельной и дружеском тепле растворилось в прохладе, пронизанной резким запахом медицинского спирта. Сознание возвращалось в реальность медленно, будто пузырь, всплывающий из глубокой-глубокой бездны на поверхность. Надо открыть глаза. Казалось бы, такое простое движение, но оно далось с трудом — стоило приоткрыть веки, как режущий белый свет впился в глаза. Девушка шевельнулась и скривилась от боли, пронзившей верхнюю часть тела. «Лучше не двигаться» — первая оформленная мысль, появившаяся в её голове. Хотя думать было так же сложно и болезненно, как двигаться. Попытка сосредоточиться обернулась полным провалом, и Тея уснула. Или, правильнее будет сказать, провалилась обратно в забытье. Там, среди плотной и бессвязной мыслительной массы, которую мозг девушки тщетно пытался обработать, всплыло первое видение: облачный багровый шар, искрящийся молниями и разраставшийся с ужасающей скоростью, грозящий поглотить стоящую рядом базу гильдии. Сон или воспоминание? Внутри живота всё съеживалось в комок от ужаса, и это ощущение было вполне реальным. Когда Амальтея снова открыла глаза, в палате было темно. Видимо, наступила ночь. Девушка рассеянно оглянула пикающую аппаратуру рядом с собой, трубку и катетер в правой руке, унылые белые стены. «Я в больнице — поняла она. — Но как я тут оказалась? И почему мне так больно?» Она снова попробовала покопаться в воспоминаниях, но последним было то, как она проснулась на полу своей комнаты под сопение Аниты на её же постели. После этого — уже первое пробуждение в палате. Между этими воспоминаниями — провал, который пока никак не удавалось восстановить. Повернув голову направо, к окну, Амальтея тяжело вздохнула: шторы плотно закрыли, а ведь ей так хотелось взглянуть на звёзды и на белый снег. Быть может, повезло бы увидеть зелёные всполохи северного сияния, за которым они с Питом любили наблюдать, сидя на верхушках сосен. Прямо, как тогда…

***

Холодные звёздочки падали с ночного неба крупными хлопьями-созвездиями — чудо, как красиво! Вот только Тее было не до красоты. Мертвенный холод окутал её всю и сердце едва билось в груди, разгоняя остатки тепла по телу. Не будь в ней связи с элементом гласиас, Амальтея уже бы умерла. В тот момент ей казалось, что так было бы лучше. Ей не до конца удавалось почувствовать, что болит сильнее: душа или тело? Казалось, всё её существо теперь состояло из одной боли. Как костёр оставляет после себя головешки, так и багровая гроза унесла с собой всё, чем она дорожила. И не хватило сил, чтобы защитить, удержать, или хотя бы исчезнуть вместе. Одинокая бабочка из света пролетела рядом с её лицом. Скоро этот элементаль исчезнет, как и сотня других таких же бабочек. Где-то рядом захрустел снег. Повернуться и посмотреть на источник звука не хватало сил. Быть может, наконец-то подоспели элементалисты из Клертона? Вряд ли, хруст больше походил на одиночные шаги, чем на торопливый бег отряда. Впрочем, это мог бы быть и случайный алхимик из деревушки Марос. Или дикий элементаль, жаждущий поглотить не способного к сопротивлению элементалиста. Он подошел к Амальтее почти вплотную со стороны головы, заслонив своим темным силуэтом мерцание звёзд и всполохи северного сияния. Короткие черные волосы обрамляли ромбовидное лицо, скрытое наполовину маской. Какими бы ни были черты его лица, самыми примечательными в образе таинственного незнакомца стали ярко-голубые глаза, светившиеся как у хищного зверя. Старомодный плащ, белые перчатки, золотая брошь с непонятным символом, а в руках — позолоченная трость с рубиновым навершием. Кто бы он ни был, Амальтея ни разу в жизни его не видела, хотя тревожное дежавю твердило об обратном. Он смотрел на неё то ли с сожалением, то ли с непониманием. Амальтея смотрела на него с безразличием, с каким до этого глядела на падающий с неба снег. Она не в силах была издать хотя бы звук, он ничего не говорил. И так до бесконечности, пока темнота не начала поглощать сознание девушки. Под конец, ей послышался мягкий, как бархат, баритон: — Какая бессмысленная смерть. «Пожалуй» — успела подумать она в ответ.

***

Ощущение холода прошло. Вместо этого внутри разыгрался конфликт между тревожным ощущением, что нужно немедленно подняться и что-то предпринять, и неестественной слабостью. Что удивительно для хрупкого человеческого тела, победило первое. Амальтея, не успев открыть глаза, попробовала напрячь мышцы пресса и рук, но чьи-то руки тут же схватили её плечи и удержали на месте. — Ай! — тихо вырвалось у неё. — Я бы на твоем месте даже не пытался. У тебя сломано ребро, и еще два треснуло. Еще и плечо врачи вправляли. Мда… изрядно же тебя потрепали! Этот голос был Амальтее незнаком. Низкий, грудной, его обладатель сразу представился ей крепко сложенным мужчиной, телосложением чем-то напоминающим медведя. Она открыла глаза и повернула голову в сторону посетителя. Честно говоря, картина из догадки лишь отчасти соответствовала действительности. Сухопарый мужчина с жиденькой бородкой сидел на стуле у стены, вытянув ноги и скрестив руки на груди. На его лице было спокойное выражение, зеленые глаза в окружении лукавых морщинок с любопытством смотрели на девушку. — Кто… вы такой? — спросила она сиплым голосом. От долгого молчания связки отказывались слушаться. — Я Дэниел, из «Ледяных воинов». Это я нашел тебя тогда в лесу неделю назад. Приходил сюда пару раз, но ты была без сознания. Фрукты пришлось отдать медсестрам. Ты их пока есть не могла, ясное дело. Нечего сказать. Услышав название клуба «Ледяные воины», Тея потеряла дар речи. Лишь бросила раздраженный взгляд на шеврон, изображавший копье, меч и топор. Дэниел был одним из «старожилов» этого клуба, почти что живая легенда в нашем мире, и вот так вот познакомиться… для Амальтеи было по меньшей мере невероятно. Почему первыми её не навестили Колин с Розой? Или Анита? Пит, в конце концов? В груди неприятно заныло. — Тебя как зовут-то? — рассмеявшись, спросил он. Похоже, моя реакция его позабавила. — Если бы вы не знали, кто я, вряд ли сидели бы здесь. — Хрипло ответила девушка. — Ну… — мужчина карикатурно выпятил нижнюю губу. — Я ни разу с тобой официально не знакомился, и ты так беспощадно разбила этот последний шанс! Впрочем, ладно. Переживу. Как твоё самочувствие? — Оставьте меня в покое. У меня слишком болит голова, чтобы притворяться милой из вежливости. Ругательство «Катись в Дикие Земли» Тея смогла содержать при себе. — Что ж… я просто думал, что ты захочешь узнать о произошедшем, как проснешься. Врачи говорили, что у тебя может быть кратковременная амнезия от шока и удара головой. Воздух для Теи стал тяжелым, как если бы вот-вот должен был прогреметь гром. Ей стало страшно. Дэниел сменил позу, неуверенным движением зачесал назад черные с проседью короткие волосы, пересчитал языком зубы, будто на них прятались нужные ему слова, и заговорил. — Наверное, я не тот, кто должен был бы тебе рассказывать об этом, но очевидно, что больше некому. Ты же сама элементалист, верно? Должна вроде знать о последствиях появления ярости стихии. Это катаклизм, который можно сдержать с минимальными последствиями только большой группой опытных укротителей стихий. Поэтому только две гильдии — «Ледяные воины» и «Небесные всадники», — где есть много талантливых элементалистов, берутся за зачистку таких очагов. Ярость электриса вспыхнула прямо в вашей гильдии, скорее всего из-за ошибки зачарования изобретения вашего механика. Чудо, что её успели нейтрализовать до того, как её разрушительная сила достигла города… Голос мужчины становился всё дальше и дальше. Разум Амальтеи отгородился от рассказа Дэниела, но вместо этого наконец-то воспроизвёл недостающие фрагменты воспоминаний.

***

На лестнице перед гостиной гильдии Пит окликнул Амальтею. — Слушай, ты ведь в курсе, что для магии и для алхимии используются одни и те же начертания кругов? Я тут навёл на всякий случай справки у алхимиков: мы думаем, что в формуле на изобретении Йозефа ошибка. Девушка нахмурилась. — Пойдём скорее ему об этом скажем — все уже собрались на заднем дворе. Вот-вот начнётся первое испытание изобретения. Они успели пересечь гостиную и приоткрыть дверь во двор, затем их обоих отбросило назад мощным ударом. Первая потеря сознания длилась недолго. Когда Амальтея постаралась разлепить глаза, левый залило что-то горячее и красное. Там, где только что была дверь, торчали рассыпающиеся кирпичи. Один за одним они отваливались, и их тут же засасывало в нечто огромное, ослепительно яркое, искрящееся молниями и гремевшее будто раскаты грома. Огромный шар чистой электрической энергии разрастался с невероятной скоростью на том месте, где раньше был двор гильдии. Здание шаталось и разваливалось под неистовым напором стихии. Одной стены уж полностью не было, поднявшийся ветер разрушал то, что было в помещениях. Амальтея лежала, распластавшись на животе у камина. Рядом цеплялся за дверной проём между комнатами Питер. Ещё несколько минут оглушительного свиста и треска в ушах — и со здания стало срывать крышу и верхний этаж. Это конец. Находясь вплотную к Ярости стихии мало что можно предпринять. Только самые умелые из элементалистов могли сражаться, остальных же аномалия поглощала без остатка. Амальтея и Пит посмотрели вперед, на свою участь, как вдруг перед разрастающимся шаром ярости стихии они увидели силуэты двоих. Они узнали бы их образ из тысячи. Роза и Коллин стояли перед аномалией, держась за руки. Когда ярость электриса должна была уже поглотить два серебряных крыла, они обратились в стаю бабочек: элементов тьмы и света. Эти бабочки окутали электрическую аномалию, и последовала новая ударная волна, означавшая конец катаклизма. Она развалила остатки здания гильдии и снова ударила по Питеру и Амальтее.

***

… очнись! Амальтея подняла взгляд со своих дрожащих рук на белое полотно перед собой. Точно… это же не снег. Это всего лишь стена больничной палаты. — … эй, ты точно в порядке? Позвать врача? Неестественная сухость в горле помешала девушке ответить сразу. Пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем вернулась способность издавать звуки. — Дэниел, зачем ты здесь? — тихо спросила она у мужчины. Тот моргнул несколько раз, понимая, что некоторая часть его монолога пропала впустую, и сказал: — Если ты или Питер когда-нибудь снова захотите вернуться в профессию элементалистов, вы всегда можете прийти в гильдию «воинов». Мы вам будем рады. — Мы только что потеряли гильдию, а вы уже предлагаете нам взамен новую?.. — Ну… когда обычно пациент теряет конечность, врачи не задерживают предложение о протезе. — Усмехнулся в ответ Дэн. Мог ли он рассмотреть весь тот ужас, с которым девушка смотрела на него? Были бы силы, Тея уже бы ударила своего незваного гостя, но она даже не могла накричать на него. По щекам её текли горькие слёзы. — Ну, в общем, ты подумай. А я пока схожу навестить твоего друга и как-нибудь потом навещу тебя снова. Дэниел небрежно похлопал по девичьей ладони и покинул палату. Тея запоздало отдёрнула руку. Она сидела, глядя в никуда и тихо плача, пока от лекарств не начало клонить в сон. Проснулась она уже глубокой ночью от звука открывающейся двери в палату. Девушка испугалась, пока не разглядела звериный блеск знакомых золотистых глаз. Опираясь на стойку для капельницы, Питер доковылял до кровати подруги и сел рядом, взяв её за руку. Тея сжала его ладонь, заставив себя улыбнуться сквозь слёзы.

***

Восстановление тела проходило долго, исцеление души казалось невозможным. И Пита, и Тею по ночам мучили кошмары, поэтому в палате, куда они попросили положить их вместе, раздавались то крики, то протяжный волчий вой. «Время лечит» — истина, которая передаётся из поколения в поколение, как рецепт антисептического бальзама, и в которую никогда не веришь, не испытав на собственном опыте. Когда Тею и Пита выписали, они первым делом направились туда, где раньше стояла их гильдия, их дом. Два «крыла» потерянно бродили среди остатков некогда надёжных стен, где они строили планы на будущее, отогревались у камина, смеялись и плакали вместе с друзьями… Снег пушистым одеялом укрывал острые углы обломков и то немногое, что уцелело из внутреннего убранства. Из комнат уцелели только кабинеты Питера и Колина — обнаружив это, оборотень-алхимик стал чертить заклинание перемещения, а Тея взялась сортировать и складывать вещи в стопки. Среди всех вещей она спрятала за пазуху лишь одну, которую намеревалась сохранить — фотографию, где они последний раз собирались все вместе. Когда большая часть уцелевших вещей исчезла в сиянии волшебного заклинания, Тея спросила у друга: — Куда ты всё это убрал? — В алхимическую башню. — Отвечал Питер. — Записи Колина нужно изучить, ведь он вёл много исследований об элементальной активности. — Значит, ты возвращаешься к алхимикам? — в конце фразы вопросительная интонация у Теи потерялась. Питер прижал волчьи уши к голове. — Я не хочу вступать ни в одну из гильдий. Лучше уж покончить с ремеслом элементалиста. А ты решила куда пойдешь? Тея поджала губы и помотала головой. Питер подошёл, чтобы взять её за руки, наплевав на завершение начатого заклинания перемещения. — Ты можешь пойти со мной. Алхимики не откажут, даже если ты останешься элементалистом. Я договорюсь! С грустной улыбкой Амальтея сжала руки друга, как бы благодаря за утешение, и отпустила. Как будто ожидала подобного предложения и заранее придумывала причину отказа. — По законам Элеса нынешний глава обязан перед закрытием гильдии выплатить все долги. Сейчас необходимо найти всё ценное, что осталось, продать и выплатить кредит, взятый под изобретение Йозефа. Пока это бремя легло на меня. Разберусь с этим, а там дальше подумаю, как хочу жить дальше. Питер приоткрыл рот, но сделал это прежде, чем подобрал подходящие слова. Не издав ни звука, он сжал губы и опустил руки, вглядываясь в карие глаза девушки. Умом он признавал, что мелкие неурядицы лучше помогут им пережить утрату «Серебряных крыльев», но также понимал упрямство своей подруги в стремлении справиться со всеми трудностями в одиночку и отгородиться от него. Сейчас ему не удастся сломать барьер, за которым спрятался твёрдый, но хрупкий дух. — Ты обещаешь дать мне знать, если тебе что-то понадобится? Ты же знаешь, что я свитком примчусь по одному твоему слову. — Конечно, — дала обещание Тея, которое твёрдо намеревалась нарушить.

***

Следующей ночью Амальтея снова видела очень реалистичный сон. Она лежала на зелёном лугу, окружённая запахом полевых цветов и трав. Вокруг летали белые и чёрные бабочки, солнце ласково касалось лица девушки, а по голове её нежно гладила чья-то рука. Странный сон, учитывая последние события. Амальтея привстала и посмотрела на ту, что убаюкивала её: это была Роза. Она сидела в чёрном льняном платье с распущенными волнистыми волосами и венком из одуванчиков на голове. Впервые она предстала для Теи не в обтягивающей боевой форме ассасина, а в таком женственном облике. Неподалёку лежал в белой рубахе и белых брюках Колин, пожевывая травинку и закинув руки за голову. Тея улыбнулась, полностью осознав, что это сон и легла обратно на колени Розы. — Вы ушли не попрощавшись. Может, всё-таки скажете что-нибудь напоследок? — скорее в шутку, чем всерьёз спросила девушка. — Берегись мужчины в маске.