Повесть о Страннице

Они шли по изборожденному снежному покрывалу, следуя по длинной цепочке глубоких, широких следов, которые, словно шрамы на белоснежном теле земли, вели через бескрайнее поле от деревни к угрюмой стене хвойного леса. Снег под их ногами хрустел, а воздух был наполнен резким запахом сосновой смолы и холодной свежестью. Деревья, стоявшие вдоль этой свежей тропы, казались израненными: их стволы были исцарапаны, словно когтями какого-то огромного зверя, а нижние ветви, сломанные и разбросанные, лежали у подножия. Амальтея, Стинг и Кайл шли по этому ориентиру, понимая, что след ведет их к горам, которые начинали подниматься неподалеку от поселения Агарта. Вершины гор, окутанные туманом, казались неприступными, а их тёмные силуэты на фоне светлеющего неба напоминали древних стражей, охраняющих свои тайны. За их спинами небо постепенно начинало светлеть, окрашиваясь в нежные оттенки розового и золотого, предвещая скорый рассвет. — Гора уже недалеко. Если они шли к ней, то мы даже до полудня успеем вернуться в деревню, — сказал Стинг. — Я бы не рассчитывал… — с сомнением ответил ему Кайл. — Кстати, а чего это ты мечом в бою ночью толком не пользовался? — Стинг оглянулся на товарища через плечо. — Мне некогда было им пользоваться. Нужно было постоянно удерживать гласиас моего стихиаля. К счастью, при этом я смог пользоваться своей невидимостью. — Ты сильф? — спросила Амальтея. — Да. Воплощение духа ветра, потому могу становиться прозрачным. Но в Панагельме, после пробуждения, остальные свои способности я растерял. — Кайл пожал плечами, стараясь скрыть сожаление. — Вот, хочу получить квалификацию и изучить воздушный элемент — может, тогда вернусь в форму. — Удивительно, что ты помнишь об остальных возможностях своего тела, хотя ни разу ими не пользовался. А ты Стинг, кем будешь? — Мутант. — И в чем же твоя суперспособность? — В супертупости. — Опередил с ответом напарника Кайл. Амальтея прыснула от смеха, а Стинг, развернувшись, с размаху ударил по Кайлу тупым наконечником глефы. Тот увернулся. — Я тут тоже пару ласковых могу сказать по поводу чьего-то интеллекта! — А, совсем забыл, еще в супервозгораемости. — Да иди ты…! — Стинг, не договорив, развернулся и зашагал прочь, ускоряя шаг, но оклик сзади его остановил. — В регенерации, да? — спросила Амальтея. — Эм… да. Как догадалась? — Твоя рука, — девушка указала на нее. — Ты вчера сильно ее повредил, но не использовал никаких медикаментов или свитков, хотя жители деревни нам их предлагали. При этом ты выглядишь будто вышел только что не из ожесточенной схватки, а из санатория. — Глазастая. Аплодирую стоя, — фыркнул он, на что девушка лишь улыбнулась. Запал удалось уменьшить. После этого на какое-то время повисло молчание, но всё это время Амальтея неуверенно переводила взгляд с одного на другого, а после, будто решившись, наконец, спросила: — Эм… ребята, а какие элементы вам нравятся больше всего? Стинг, услышав вопрос, обернулся и недоверчиво спросил: — К чему такие вопросы, а? Амальтея, встретив в упор его взгляд, улыбнулась самым невинным образом. — Просто хочу побольше о вас узнать, разве это так странно? — Да. Зачем тебе это? — Чтобы вас понимать, конечно же! — Для выполнения задания не обязательно засорять мозг себе и окружающим, — фыркнул Стинг, отворачиваясь, но ему в спину зазвучал уверенный голос Амальтеи: — Ты прав. Поделить награду — дело нехитрое, особенно если после следующего боя число наемников сократиться. Стинг остановился и развернулся, так что Кайл и Тея едва не вписались в него. — И давно тебе пришла в голову такая бредовая мысль? — спросил он, смотря в карие глаза девушки — Только что. Семь минут назад, если быть точной. Вот смотрю на пейзаж — девушка махнула рукой в сторону поломанных деревьев, — и думаю, что если бы мы хотя бы попробовали пообщаться, то и шансов успешно завершить миссию стало бы больше. Улыбка медленно исчезла с лица Амальтеи, и ее лицо вернулось к суровому выражению, которое она носила, не снимая, несколько месяцев. — Или бросимся в бой сломя голову, и будь что будет? Лицо Стинга вытянулось после этих слов, и Амальтея отвела взгляд; чтобы сгладить неловкую ситуацию, Кайл перевел тему: — Я больше всего люблю гласиас, естественно, хотя в Джекраите им пользоваться крайне сложно из-за высоких температур. Меня удивляет сам факт, что любой замороженный объект может сохраниться ещё на многие годы. Даже некоторые виды растений в Элесе так выживают. Да и сам процесс образования льда — довольно завораживающее зрелище. А у тебя, Стинг? Стинг пару секунд смотрел на своего напарника, затем продолжил идти: — Не люблю магию. Придерживаюсь правила: «Доверяй своему телу, чтобы оно доверяло тебе, и будешь непобедим». — «Сила есть, ума не надо», — шепотом перевел Кайл для спутницы, чем вновь рассмешил ее, а затем прочистил горло и уже вслух спросил: — Ты-то сама какой элемент предпочитаешь, Амальтея? — Вода, — почти не раздумывая, ответила девушка, и когда она начала пояснять, ее глаза буквально сияли: — Водяная стихия самая удивительная. Когда я рядом с водой, мне сразу становится так спокойно на душе… ведь вода — это жизнь. — Ясно, — улыбнулся Кайл в ответ. Остальную часть пути они шли молча, чувствуя, что место, к которому они шли, уже близко. Следы действительно привели их к подножию горы, где уходили вглубь темного квадратного прохода с почерневшими деревянными подпорками. Вход в шахту казался зияющей раной на фоне белоснежного пейзажа, а из его глубины веяло сыростью. Под слоем снега виднелись остатки почти разрушенных рельс, ржавых и изогнутых, словно они были вырваны из земли чьей-то невидимой рукой. Неподалёку, словно призраки прошлого, лежали несколько искореженных вагонов, их металлические каркасы искорёжены и покрыты слоем льда, будто они стали жертвами какой-то неведомой катастрофы. Амальтея, Стинг и Кайл остановились перед входом, обмениваясь молчаливыми взглядами. Обычно стихиали, принимающие облик лесных животных — волков, кабанов, лосей и других, — оставались в пределах своей естественной экосистемы, сливаясь с ней, как тени среди деревьев. Они следовали тем же тропам, что и их безстихийные собратья, охотились в тех же лесах, пили из тех же ручьёв, словно сама природа направляла их, не позволяя выходить за границы привычного мира. Их присутствие было гармоничным, как будто они были частью древнего баланса. Но никогда ещё не было случаев, чтобы эти существа вторгались в места, обустроенные жителями Панагельма. Они избегали поселений, обходили стороной дороги и поля, словно соблюдая незримую границу между дикой природой и миром пробужденных. Их поведение было предсказуемым, как будто они подчинялись неким негласным законам, которые никто не объяснял, но все принимали как данность. Именно поэтому происходящее в Агарте казалось таким странным и тревожным. Стихиали, которые должны были оставаться в лесах, теперь штурмовали посёлок. Что-то явно вырвало их из привычного уклада и заставило нарушить все правила. Это было не просто нападение — это было вторжение, вызов самому порядку вещей, и трое элементалистов прекрасно понимали. Нужно было идти вперед, но ни фонаря, ни факела они не могли с собой взять, иначе бы привлекли внимание вепрей, и тогда ещё одной битвы точно не избежать. Выхода нет, придется идти так. Как оказалось, способности Стинга и Кайла позволяли им неплохо видеть в темноте, так что им пришлось вести ослепшую в темноте Амальтею за руку. Неплохая проверка на доверие, да? Шахта оказалась глубокой. Они шли уже, казалось, целую вечность, спускаясь все ниже под землю. Амальтея чувствовала, как её дыхание учащается, а пальцы непроизвольно сжимают складки плаща. Сердце колотилось, как крылья пойманной птицы, готовой разбиться о клетку рёбер. И вдруг… Кайл резко прижал обоих к стене, его ладонь, обёрнутая в грубую перчатку, впилась в плечо Теи. Тоннель содрогнулся от гула — топот десятков копыт, грохочущий, как подземный гром, приближался со скоростью лавины. Спины вжались в шершавый камень, а дыхание застыло в горле. Тени задвигались — сначала смутные очертания, потом чёткие силуэты. И тут Амальтея услышала его. Тихий шелест, трепет крыльев у самого виска — звук, которого не могло быть в этой мёртвой глубине. Но в следующий миг мир взорвался ясностью. Темнота расступилась, и она увидела. Не глазами, а чем-то глубже — своды пещеры, испещрённые трещинами, как паутина древних пророчеств; рельсы, изогнутые в немыслимых спиралях; стаю терра-вепрей, марширующих в такт незримому ритму. Их спины были усеяны зелёными кристаллами, мерцавшими ядовитым светом, а вместо копыт — членистые клешни, царапавшие камень с металлическим скрежетом. Почему стихиали их не видят? Амальтея перевела взгляд на сосредоточенное лицо Кайла, и поняла, что это он сделал их невидимыми. Стая вепрей миновала их и направилась дальше, свернув направо в один из основных проходов тоннеля. Выждав время, элементалисты направились за ними. Они осторожно приблизились к повороту и заглянули за угол. Кайл держал плечи обоих, поддерживая их невидимость на всякий случай. Чуть дальше впереди проход был завален огромными камнями, около которых сияло целое полчище зелёных кристаллов. — Что они творят? — Стинг прошептал так тихо, что слова едва коснулись воздуха. — Ломают завал, — Амальтея не узнала свой голос — он звучал чужим, отстранённым. — Но не могут. Смотрите — их клешни скользят по камням. Она шагнула вперёд, но Кайл вцепился в её запястье и прошипел: — Без прикосновения моя иллюзия рухнет! — Тогда идём вместе. Стинг, жди здесь, — её взгляд скользнул по массивным плечам наёмника. — Твоя броня скрипит громче, чем эти твари. — Ты же ничего не видишь! — удивился Кайл. — Уже вижу. Кайл, не отпуская её руки, двинулся следом. Кристаллы на спинах вепрей оказались не просто украшениями — они росли, впиваясь в плоть, как паразиты. Один из стихиалей внезапно замер, его морда исказилась чем-то похожим на боль, и тогда Амальтея услышала. Стон. Не из глотки, а из самой земли — низкий, вибрирующий гул, в котором сплелись тысячи голосов. Он наполнил тоннель, заставив камни дрожать. Прислушавшись, она различила не один голос, а множество, и в каждом была невыразимая боль. Но непонятно, откуда доносились эти стоны. — Ты слышишь? — испуганно спросила девушка у Кайла. — Что? — Голоса! — Нет. Только грохот впереди. Вепри завыли в унисон, биясь о камни с новой яростью. Холодок пробежал по спине девушки. Это зрение, и эти стоны… Амальтея не понимала, что с ней происходит, и от этого ей стало не по себе. На это мгновение девушка забыла, как дышать, и когда у неё закружилась голова, она схватилась рукой за стену. — Идем назад, — попросила она. Кайл, видя странное поведение девушки, не стал отказываться.

***

Наемники отошли подальше от шахты, уставшие и ошеломлённые увиденным, и расположились на привал под раскидистыми ветвями старых елей. Стинг развел костер, чтобы они могли согреться и приготовить себе хоть какой-то перекус. Огонь, словно живое существо, быстро разгорелся, отбрасывая тёплые блики на лица путников и разгоняя мрак, который, казалось, преследовал их даже на поверхности. Амальтея сидела чуть поодаль, прислонившись к стволу ели. Её стихиаль, огненный лисёнок, тут как тут лежал у неё на коленях, беспокойно шевеля хвостом из стороны в сторону. Руки Теи дрожали, а в глазах всё ещё стояли образы из шахты — кристаллы, вепри, тот странный свет, который позволил ей видеть в полной темноте. Она чувствовала себя так, будто её сознание на мгновение вырвалось за пределы тела, а теперь с трудом возвращалось обратно. — Ты в порядке? — Кайл бросил на неё взгляд, разворачивая сверток с провизией. — Да, просто… нужно время, — она провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение. — Это было… странно. — Странно? — Стинг фыркнул, подбрасывая в костёр ещё пару веток. — Это было чертовски жутко. Я не знаю, что там за хрень происходит, но раскопки этих тварей явно не к добру. — Завал — это не просто камни. Там что-то есть… что-то, что их зовёт. — Амальтея сказала это с уверенностью, которая удивила её саму. — Что-то? — Кайл поднял бровь, передавая ей кусок хлеба и кусок вяленого мяса. — Ты имеешь в виду, что там, за завалом? — Да, — она взяла еду, но не стала есть. — Я слышала… голоса. Не вепрей. Они говорили… или, скорее, стонали. — Голоса? — Стинг закатил глаза. — Ты точно уверена, что не перегрелась там внизу? Амальтея вздохнула. Стинг, взглянув на неё, произнес: — Решила стать трубочистом? — В смысле? — Ты вымазалась. Девушка, так и не поняв ничего, достала из сумки зеркальце и, увидев свое лицо, присвистнула: оно было измазано чем-то черным. Взглянув на ладони, Амальтея увидела ту же черную грязь. — Что… это…? — спросила я вслух. Кайл мельком взглянул на меня и сказал: — Похоже на сажу. От костра запачкалась? — Вряд ли… О! Этой ладонью я оперлась на свод шахты, когда голова закружилась. — Сажа на сводах шахты? — переспросил Стинг. — Очень интересно… — В любом случае, это дело становится все темнее и темнее, — сказал Кайл. — Согласен. Амальтея, вытирая руку и лицо платком, не прекращала думать обо всем, что произошло за последние сутки. Интуиция подсказывала, что все нити этого полотна уже показаны — осталось только свести вместе концы. — Ладно. — Стинг отряхнул ладони от крошек еды. — Приходим в себя — и возвращаемся в деревню. Я рассчитывал вернуться к полудню, а теперь успеть бы до заката. — Деревня! Точно! — от резкого выклика хозяйки игнис-лисенок подскочил, и шерсть его вздыбилась. — Вчера я нашла странный склад с динамитом. Что если это жители Агарты устроили обвал? Стинг и Кайл переглянулись. — Тогда они наверняка смогут объяснить, что скрывает завал камней в шахте и почему так произошло. — Подхватил Кайл.

***

Солнечные лучи, словно золотые иглы, пробивались сквозь рваное облачное покрывало, ложась ажурными пятнами на морщинистую кожу старика. Он сидел на покосившейся скамейке, вросшей в землю у края деревенской площади, и его иссохшие ладони, лежавшие на коленях, медленно согревались под нежным прикосновением света. Старик закрыл глаза, и мир вокруг заиграл иначе: треск распиливаемых досок, глухой стук молотков, звон гвоздей, вбиваемых в свежие балки, сливались с голосами людей в странную симфонию возрождения. Где-то рядом молодой плотник, неловко махнув молотком, вскрикнул от боли — железо звонко шлёпнулось о землю, а его ругань, сдавленная и досадливая, растворилась в общем гуле, как фальшивая нота в оркестре. Но для старика всё это было лишь далёким фоном. В его мире время замедлилось, словно застыв между вдохом и выдохом. Солнечное тепло, проникавшее сквозь ветхую одежду, напоминало ему о летних днях детства, когда трава пахла мёдом, а ветер шептал сказки. Даже зимние птицы, перепархивавшие с ветки на ветку, будто подстроились под его покой — их трели звучали тише, мягче, словно боясь нарушить эту хрупкую гармонию. Кто-то из жителей крикнул что-то о новых брёвнах, чей-то смех прокатился волной, но старик лишь глубже ушёл в себя. Его морщины, словно карта прожитых лет, дрогнули в лёгкой улыбке. Здесь, под старыми елями, чьи ветви роняли искрящийся иней, он находил то, что другие искали в суете: тишину, где боль утрат и тревоги будущего растворялись в шепоте ветра и мерцании солнечных бликов. Мячик подкатился к лавке, на которой старик сидел, и вслед за ним подбежал мальчик. Взяв мячик в руки, Джанг обратился к нему: — Дедушка, как думаете, эти элементалисты спасут наш поселок? Старик улыбнулся: — Пускай попытаются, мой мальчик. Только я сомневаюсь, что им удастся то, от чего отказались многие. — А та девочка с белыми волосами? Старейшина не сразу ответил. — Сам думаю над этим… Но вот свежий ветер подул на него со стороны гор и старик, будто услышав что-то в этом порыве, лукаво улыбнулся и посмотрел туда, где между домами виднелся снежный простор дикого поля. По этой дороге в деревню кто-то шел. Девушка… Спустя непродолжительное время, она вошла в деревню и оглянулась. Ее взгляд остановился на старейшине и мальчике, и она направилась к ним. — Мое почтение, старейшина, — склонила голову Амальтея. — Ты одна. Где же твои храбрые спутники? — спросил старейшина. Девушка промолчала, но по напряженным мышцам на лице можно было догадаться, что она стиснула зубы, на что старейшина лишь разочарованно усмехнулся: — Понятно… но вы же что-то нашли, когда ходили к горам? — Да, нашли. Я хочу говорить со всеми жителями поселения об этом. Бровь старика изогнулась в удивлении, словно он спрашивал: «Это такая шутка?», но, встретив уверенный взгляд карих глаз, не задал его вслух, а поднял посох, на который упирался, и стал стучать им по земле. Джанг, просияв, тут же сорвался с места и побежал по Агарте, крича: — Собрание! Все скорей на площадь! У нас собрание! Симфония суеты стихла, пока в поселении не остались лишь звуки стучащего деревянного посоха, крика детского голоса и топота множества ног. Постепенно люди собрались на площади, окружив Амальтею и старейшину. — Ну, говори теперь, — сказал старик. — Мы нашли логово тех вепрей, что напали на вас ночью, но так и не поняли причину их агрессии на вашу деревню. Днём они всеми силами пытаются раскопать подгорный завал. Вы не знаете, что может быть этому причиной? — спросив, девушка оглядела всех собравшихся. По толпе пробежал шепот, но удар деревянного посоха тут же заставил всех замолчать. — Нет, мы не имеем ни малейшего понятия, потому и наняли вас, чтобы вы со всем разобрались, — ответил старейшина. — Тогда у меня еще один вопрос… — Задавай. — На какую помощь вы рассчитываете, если лжете нам? Эта фраза упала в воздух так же, как тяжелый камень падает в чистую реку. Повисла гробовая тишина, затем толпа будто взорвалась: — Да как ты смеешь, наглая девчонка?! — Никто не смеет обвинять нашего старейшину во лжи! — Наемница слишком много себе позволяет! Непростительно! — Тихо!!! — крикнул старейшина, заставляя всех замолчать. Он подождал, пока последние голоса утихнут — никто не смел перечить ему, настолько его авторитет был беспрекословен, а после старейшина спокойно произнес: — Для подобных обвинений, юная леди, должны быть веские основания. Надеюсь, ты это понимаешь. — Разумеется. И они у меня есть, — с этими словами Амальтея обернулась. — Расступитесь! Разойдитесь! Ну, народ! Я ж и зашибить могу ненароком! — звучал низкий голос Стинга, заставлявший толпу перед ним расступаться. Он, Кайл и Торран пробирались прямо к кругу в центре, где стояла их союзница и глава поселения. Когда все оказались в круге, люди смогли увидеть, что они принесли: это были кирки, лопаты и большие ящики. Амальтея подошла к одному из ящиков и отставила уже открытую крышку, демонстрируя содержимое. В ящиках лежал динамит. — Я наткнулась на ваш склад совершенно случайно, и не сразу придала этому значения, полностью доверившись вашим словам. Но вы врали нам с самого начала. Вы сказали, что Агарта живет за счет добычи ваших охотников, но для охотничьего поселения здесь все слишком хорошо обустроено, вам так не кажется? Дома из кирпича с бетонным фундаментом, железные инструменты в большом количестве — и все это за счет торговли? Ну, нет, не с нашей экономикой. Если только вы не отстреливаете золотых оленей в здешних лесах. А между тем ответ прост, — девушка достала одну связку взрывчатки из ящика, взвесив ее в руке, и продолжила: — Это шахтерская деревня, и ваше существование основывалось на добывании полезных ископаемых. Но по какой-то причине, ваша последняя шахта потревожила целую стаю стихиалей. Держу пари, раньше там было их логово, а вы прогнали их, чтобы можно было продолжать там раскопки. Но мне не совсем понятно, что именно произошло во время последнего взрыва в шахте? Кайл и Стинг, слушая речь Амальтеи, не отрывали взгляда от местных жителей, наблюдая за тем, как их воинственность испаряется, и когда девушка закончила говорить, они молчали. — Мы не сможем ничего сделать, пока вы тут в молчанку играете, — подал голос Кайл, отчего несколько человек опустили взгляд. Заговорил старейшина: — Всё верно, как ты и сказала. Мы шахтеры — этим и жили, пока в одной из шахт не нашли залежи серебряной руды. Мы стали расширять её, но случайно наткнулись на пещеру терра-вепрей, глубоко под землей. Те пришли в ярость, когда люди потревожили их покой, и напали на шахтеров. Наши люди бежали, но один из них, видя, что существа их настигают, бросил взрывчатку. Потолок в проходе обвалился… — Вы же знаете, что использовать взрывчатку в шахте — самоубийство! — воскликнул Стинг. — В тех скалах слишком твердая порода. В некоторые места было просто не пробиться, так что выхода не было. Мы использовали ее осторожно, предварительно все исследовав. — А в итоге похоронили под камнями терра-вепрей, которых их собратья до сих пор не могут раскопать, — глухо проговорила Амальтея. — Вы хоть понимаете, что вы наделали? Не удивительно, что они стали нападать на Агарту! — Сделанного не воротишь. В любом случае, у нас теперь только один выход: уничтожить оставшихся стихиалей. Только так мы сможем остановить этот хаос, — заключил старейшина, и жители поддержали его страшные слова одобрительными возгласами. — Мы не будем в этом участвовать! — запротестовал Кайл. — Значит, вы отказываетесь от миссии? — ткнул в их сторону посохом Старейшина. — Нет. Есть другой путь, — сказав это, Амальтея подцепила носком одну из лопат и, подбросив её верх, поймала правой рукой и воткнула вертикально в землю. — Вот только мне до сих пор не понятно… Вы совершили ошибку, миритесь с последствиями и ждете, пока за вас всё кто-то исправит. Так не бывает! Думаете, исправлять насилие насилием это выход? Вы породите только что-то более ужасное! А теперь представьте: ваши семьи, жен, детей, мужей завалило в горах. Ужели бы вы не бросились бы их спасать? Вы ведь тоже бы стали мстить виновным от бессилия, я права? Не ждите, пока всё само образуется! Есть проблемы, которые деньгами и наемным трудом не решить. Берите лопаты в свои собственные руки! Если мы освободим оставшуюся часть терра-вепрей из-под завала, Агарта наконец сможет жить спокойно! Площадь погрузилась в молчание. Никто ничего не говорил, и даже не двигался. И когда в сердце Амальтеи начал зарождаться страх, что им так и не удалось убедить поселенцев, мальчик по имени Джанг вышел из толпы и подошел к груде инструментов. Он робко спросил: — Вепри наверняка скучают по своим родным, да? — Наверно, — так же неуверенно ответила Амальтея. — Им, наверное, очень грустно. Мне бы точно было. А ещё я не хочу, чтобы дом, который мой папа так старательно делал, опять ломали. Мама крыльцо разукрасила. Там теперь красиво… — с этими словами мальчик вытащил кирку и подтащил ее к себе. — Я хочу помочь! Поднять инструмент ему так и не удалось — он был слишком тяжел для детских рук. Но тут древко кирки перехватила более крепкая рука. — Давай-ка я это возьму, сынок. Один за другим жители подходили и брали инструменты, что означало одно: они услышали, они готовы все исправить. Пока все разбирали кирки да лопаты, Стинг тихо спросил у Амальтеи: — А как мы убедим терра-вепрей, что жители пришли с добрыми намерениями? Они же нападут. — Есть у меня одна идея… но не уверена, что она сработает. И все это время никто не замечал лукавую старческую улыбку и странный блеск в глазах старейшины.