Good friends

*тьма*

Мы выезжаем из центра Москвы. Оказавшись в частном секторе элитных домов, я догадываюсь, что матча стопроцентно не будет, можно даже не надеяться. Через какое-то время мы подъезжаем к высокому забору, из-за которого не видно, что находится внутри, дверь маленького одноэтажного домика открывается перед нами. Из-за нее появляется высокий и спортивный мужчина, одетый во все черное, из-за его спины виднеется автомат, он направляется к нашему автомобилю. Юра моментально реагирует на это и подходит ближе к незнакомцу. Они о чем-то разговаривают, а мы сидим в машине и ждем у моря погоды. Вернувшись, опросит у Светлакова чего-то. Кажется, какую-то карточку. Я никак не могу врубиться, о какой карточке идет речь. Да и не очень-то мне и хочется догадываться. Все, чего мне сейчас хочется — хорошенько отдохнуть и проветрить мозги, сваренные из-за огромного объема работы без отпуска и выходных. Тем временем Юра берет какой-то прямоугольный предмет из Сережиных рук и отдает его охраннику, опять говорит с ним о чем-то пару минут, после чего возвращается за руль и плавно въезжает на территорию участка, едва ворота высокого забора открываются перед нами. Мы попадаем в частный сектор. Я вижу из окна автомобиля великое множество огромных домов, коттеджей и практически дворцов. Во многих окнах горит свет, но и пустых домов предостаточно. Еще минут пятнадцать нам приходится ехать по прямой дороге, никуда не сворачивая, я от нечего делать рассматриваю эти дома. Возможно, что-то я воспринимаю притупленно и искаженно, так как до этого изрядно нахлебался шампанского, но то, что рука Светлого лежит на моей руке, я прекрасно понимаю и ощущаю. Он кладет свою голову на мое плечо и несет какой-то пьяный бред, я глуповато ржу, расплываясь по сидению расслабленной лужицей. Скоро мы выезжаем с асфальтированной, ровной дороги на одну-единственную переезженную, ведущую в гору. Вся дорога изуродована ямами, и машину беспорядочно трясет, от чего моё самочувствие становится все хуже и хуже. Светлаков замечает, что мне становится плохо и предлагает лечь к нему на колени. Совершенно его не стесняясь, я покорно ложусь, вжимаясь в его джинсы затылком, снизу вверх рассматриваю его лицо, вдыхаю его аромат и тихо восторгаюсь им. Господи, какой же он… Замечательный. И это еще при том, что меня здорово мутит. Устало прикрываю глаза и наслаждаюсь, чувствуя его теплые пальцы в моих волосах. Через некоторое время мы снова выезжаем на асфальтированную дорогу, и меня перестает укачивать, кажется, я медленно начинаю погружаться в сладкую дрему, но вдруг машина очень резко тормозит. От неожиданности утыкаюсь головой в живот Серёги, и он возмущенно шипит, тем не менее, не повышая голоса: — Юра, твою тебя за яйца! Что за ерунда? У тебя нога затекла, что ли?! Аккуратнее будь, не дрова везешь… — Я, что, должен был животное задавить? — водитель кивает в сторону лобового. Я вглядываюсь и замечаю собачонку, прыгающую прямо под колесами. — Не ори, тут Ваня поспать пытается. — Прошу прощения, — недовольно пыхтит Юра и двигается с места. Я вкрадчиво сообщаю, что совсем не сплю и не собираюсь, а затем интересуюсь, сколько осталось ехать. Сережа опускает глаза и долго смотрит мне в лицо. А потом запоздало отвечает: — Потерпи, всё самое классное тебя ждет и никуда не убежит. Как минимум этой ночью… Если тебе неудобно, или тебе что-то не нравится, то тогда я могу лечь в багажник, и ты будешь здесь один… — поверить только, у него еще есть силы шутить. Я хватаю его за руку. — Нет, я чувствую себя хорошо в таком положении… — на минуту замолкаю и, перестав смотреть ему в глаза, продолжаю, — меня уже не укачивает, но мой организм даст знать, если произойдет еще раз такая встряска, и ты узнаешь, что я съел. — Ладно-ладно, лежи уже. Знаете, я хочу всю свою жизнь провести именно в таком положении, и не важно, что мои согнутые в коленях ноги ноют от боли. Мне очень хорошо от моего наркотика. Я не знаю, что это за запах, но он напоминает дождь, сигареты и ещё что-то… Возможно, это человеческий запах, который исходит от каждого, ведь все мы пахнем по-разному, и невозможно найти одинаково пахнущих людей, но если бы было возможно, я бы сделал духи из этого запаха, и они были бы самыми дорогими. Мои мысли напоминают мне фильм «Парфюмер». Ну нет, до такого я не дойду! Я не стану убивать ради аромата! Нужно просто больше времени проводить с ним или, возможно, вообще не проводить, чтобы не зацикливаться на этом запахе и не сойти с ума… Я закрываю глаза и, размышляя об этом, кажется, снова засыпаю… Я не замечаю, как летит время. Только в один момент чувствую в своих волосах чью-то руку и открываю глаза, тут же видя, как Светлаков смотрит на меня. — Проснись, соня… Мы приехали. Я улыбаюсь и приподнимаю голову с его колен, сажусь, смотрю в окно и замечаю очень красивый дом. Выбираюсь из машины и понимаю, что это даже не дом, а коттедж, шикарный, в белых оттенках, из которого вовсю орет музыка. Около дома очень много свободного места, как я узнаю позже, позади коттеджа есть бассейн. Вся территория дома ограждена высоким темным забором, через который не видно, что происходит внутри, и поэтому можно не стесняться и не бояться посторонних глаз. Этот дом настолько далеко от первого поста с тем высоким охранником, что до него, кажется, добраться было бы очень сложно и долго. Первый этаж полностью прозрачный: окна от потолка до самого пола, и с улицы полностью открыта панорама на просторный зал, пару комнат и кусок кухни. В каждой комнате в свой оттенок: на кухне господствует желтый свет, в гостиной — коричневый с примесью зеленого, в паре других помещений — белый и серый. Я всегда хотел попробовать заменить обычные лампочки на цветные. Но Наташка считает, что это будет пагубно действовать на зрение детей. Светлаков, сжимая в руках огромные, наверняка тяжелые сумки, неспешно, но уверенно шагает по тропинке к дверям коттеджа. Иногда эти сумки невольно задевают его ноги, и содержимое недовольно и звонко позвякивает. Юра тоже несет какие-то пакеты. Дима стоит и держит дверь открытой для Юры и Серого. Те, заходя внутрь, сдержанно кивают в знак благодарности. Я, закрыв машину, следую за ними. В доме очень много народу, что на первом, что и на втором этаже. Проходя по первому этажу, вижу множество девушек, которые без всякого стеснения скитаются по дому почти нагишом. Я не решаюсь заходить в некоторые отдельные комнаты, так как боюсь, что встречусь там с трахающимися парочками. Я пытаюсь найти Светлакова или хотя бы Диму с Юрой, но почему-то никого так и не обнаруживаю… Принимаю решение пойти на кухню, чтобы выпить воды, желательно холодной, и освежиться. Подхожу к холодильнику, открываю его и вижу там множество различных напитков. Вода, увы, отсутствует. Отчаянно и жадно пью из маленького краника над раковиной, заранее предполагая, что вода фильтруется. Вдруг слышу какой-то шум, доносящийся из гостиной, направляюсь туда. Посреди комнаты стоит Светлаков и растеряно хлопает ресницами, а рядом, у его ног, лежит паренек, народ окружает их и наблюдает за происходящим. У парня, видимо, разбит нос, потому что кровь хлыщет рекой, пачкая дорогой ковер. Внутри меня уже теснятся нехорошие мысли. Неужели Сережа его…? Но за что? Присаживаюсь перед пострадавшим на корточки, смотрю на него, соображая, что делать, ошарашенно поглядываю на Светлого снизу вверх. Он не может и слова сказать, очевидно, что он в шоке. Почему рядом не оказалось Юры? Он, вроде бы, должен знать, как правильно оказать первую помощь, он же является телохранителем. У парня, кажется, просто кровотечение. Немного успокаиваюсь. Значит, Сережа ни в чем не виноват. — Ты меня слышишь? Ау?! — легонько хлопаю несчастного юношу по щекам. Он переводит на меня расфокусированный взгляд и пытается что-то ответить, но язык его не слушается. Я окончательно убеждаюсь, что никакой драки, о которой я подумал в первую очередь, не было. Он просто упал, наверняка из-за неудачных экспериментов с алкоголем и энергичных плясок, скорее всего, у него что-то с давлением. Я поднимаю этого паренька, и он облокачивается на меня, ища во мне опору. Помогаю ему дойти до кухни, где включаю воду и промываю ему нос. Потихоньку он приходит в себя. Через некоторое время он уже в состоянии держаться на ногах самостоятельно, пусть и опираясь на раковину. Я, отпустив его, поворачиваюсь и, облокотившись на кухонный гарнитур, замечаю, что все это время позади нас стоит Светлаков и наблюдает за происходящим. Открываю морозильник, нахожу какой-то кусок мяса и отдаю парню. Он, молча взяв его и прижав к носу, уходит из кухни. Я обращаю внимание на Светлого, он уже сидит прямо на столе. Он сидит и смотрит в огромные окна кухни, которые открывают вид на красивые просторы ухоженного, что не удивительно для этого явно обеспеченного района, леса. Беру бутерброд и подхожу к Сереже, залезаю на стол и устраиваюсь рядом. Протягиваю ему угощение, и он послушно ест, только руки еще мелко подрагивают от испуга. — Я вообще не понимаю, что произошло. Я просто шел, внезапно он падает, и у него хлещет кровь из носа. Я подумал, что это я виноват. Мне было так страшно… Я думал, что сделал что-то плохое человеку, — он замолкает, переводит взгляд на пол и со скорбью в глазах пялится в одну точку. Я одной рукой приобнимаю его. — Знаешь, если бы я был на твоём месте, то я тоже был бы шокирован. Причинить кому-то боль и не понимать, как ты сделал это — очень страшно. Когда на тебя сваливается столько проблем и ещё такое в добавок, то такое пережить можно только если сойти с ума… Не переживай, — сильнее сжимая плечо друга, продолжаю, — ты ничего не сделал плохого! У него пошла кровь из-за того, что он много выпил и переборщил с танцами. Такое бывает с людьми, у которых повышенное или пониженное давление — это нормально. Только я не понимаю, а где в это время находился Юра? Он твой телохранитель и он обязан знать, как оказать первую помощь… — я делаю небольшую паузу, — у меня бывали такие случаи на моей программе, а тетка у меня была медсестрой, и мы часто проводили время вместе. Она рассказала мне основы первой медицинской помощи. Так что, в некоторых случаях я могу помочь. Он смотрит на меня и усмехается. — Вань, спасибо тебе большое, если ты сейчас что-нибудь не сделал, то я бы реально подумал, что это я виноват. Ты просто вывел меня из шоковой ситуации. Но… Когда ты смотрел на меня со стороны, мне показалось, что в твоих глазах я упал ниже плинтуса, — снова уставившись в пол, он продолжает, — мне показалось, что для тебя я больше не существую, как человек… Мне показалось, что теперь мы с тобой никогда не будем общаться и дружить. Знаешь, для меня в тот момент была важна именно твоя поддержка. Мне было без разницы на кого-нибудь другого. Мне было очень важно, чтобы только ты поддержал меня сейчас и как-то помог мне в этой ситуации, — он замолкает и хватается одной рукой за голову. Я предлагаю ему выйти на улицу подышать свежим воздухом. Интересуюсь, насколько он пьян, но он молчит и тихо выползает из дома, открыв стеклянную дверь на кухне. Я беру две бутылки алкоголя и выхожу следом за ним. Мы медленно обходим дом, и я вижу, насколько огромна территория этого строения. Позади дома находится огромный бассейн, также стоит барная стойка, в которой коротает свое рабочее время бармен, делая какие-то коктейли, рядом тусуются полуголые девушки и какие-то незнакомые мне мужчины. Кроме бассейна с барной стойкой, есть огромная зелёная лужайка, на которой валяются надувные круги и матрасы. Пройдя мимо бассейна, он шагает куда-то дальше, практически к самому забору. Пробравшись через кусты, я обнаруживаю, что в заборе есть ещё одна дверь. Он достает ключи, открывает эту дверь и переступает через железный порожек, оказываясь за забором. Делать нечего — выхожу за ним следом. — Не хочу там больше находиться. Я покажу тебе очень классное место, которое должно тебе понравиться, и если ты не против уйти отсюда, то… Я просто киваю. Я пошел бы за ним на край света, потому что даже девушки так не привлекали меня своим запахом, как он, наверное, я очень сильно зациклился на этом запахе… Вы когда-нибудь встречали человека, которого вы безумно хотели? Даже оргазм по сравнению с тем, что я ощущаю от этого запаха — самый обыкновенный спазм, не более! Мои колени подкашиваются от одного прикосновения Светлого ко мне. Я, наверное, распадусь на мелкие частицы и просто умру в один прекрасный момент. Я не понимаю, что со мной происходит. Мы идем, и Светлаков начинает рассказывать какую-то историю, связанную с его братом и этим домом: его брат попросил организовать красивый ужин при свечах в этом доме, что сделал Сергей, но почему-то приехала Юлька. Устроила скандал и, не веря словам мужа, сразу же подала на развод. Светлый немного подумал и решил, что пусть так оно и будет, если она хочет развода. Почему он должен цепляться всеми руками за ту женщину, которая не доверяет ему? Почему он должен один стараться? — И, знаешь, теперь мне хочется встретить такую девушку, которая не будет вытирать об меня ноги и не будет считать, что в семье должен только я что-то делать. Вообще, почему женщины считают, что если они сидят дома с ребёнком, убираются — то они самые главные? Господи, ты не представляешь, как я устаю. Хоть и работаю с людьми, — он замолкает. Я не вижу его лица, потому что он идет впереди. Ускорив шаг, я догоняю его и мягко останавливаю. Встав напротив него, я приподнимаю рукой его в голову, так как он смотрит вниз, и, посмотрев ему в глаза, просто обнимаю его. Он морально вымотан, и я очень хочу его поддержать. Хочу постараться исправить эту ситуацию. Я не хочу, чтобы ему было больно и плохо, потому что он — мой друг, и я готов сделать всё, что угодно, лишь бы не потерять его. Сейчас я обнимаю его и заставляю себя смириться с тем, что обнимаю всего лишь своего друга, которому нужна моя дружеская поддержка. Но его руки, сцепившиеся за моей спиной, не дают окончательно в это поверить. Ледяные, суетливые руки, которые так хочется согреть своим дыханием, чтобы он раз и навсегда оттаял, как Кай из известной детской сказки. И на контрасте теплые пересохшие губы, уткнувшиеся куда-то чуть ниже плеча. Я вдруг чувствую, что держу его, будто он заснул на мне. Аккуратно выворачиваюсь и смотрю на него: он устроил голову на моём плече и слепо пялится куда-то вдаль. — Ты уснул? — Смотри, какие звезды, — не ответив, мычит он. — Мы, кстати, уже пришли к тому месту, которое я тебе хотел показать. Знаешь, сегодня небо очень чистое, и можно увидеть практически все созвездия. Он хватает меня за руку и, немного пройдя, мы оказываемся на вершине небольшой горы, с которой прекрасно виден каждый дом. Он ложится на землю, и я тут же следую его примеру. Мы лежим в полной тишине и рассматриваем небо. Мы, два очень известных в этой стране человека, просто лежим на мокрой, грязной траве рядом друг с другом и просто рассматриваем небо. Я пытаюсь вспомнить, о чем нам говорили в планетарии, где я в последний раз был года два назад с дочерью, пытаюсь вспомнить названия по крайней мере самых знаменитых созвездий и условия их нахождения, а он ни о чем таком не задумывался и просто рефлексировал. Чуть позже он, явно устав от стабильного молчания, заговорил. Он говорил что-то о звездах, обо мне… У меня будто развязывается язык, и я рассказываю ему всё-превсё: что меня достала жена, что она сильно выносит мне мозг, и мы уже давно не можем найти компромисс даже в самых очевидных бытовых делах. Что в моей жене меня больше вообще ничего не привлекает, что я давно потерял к ней интерес, и все мысли, связанные с ней, о разводе. Я жалуюсь ему, как пациент на приеме очень дорогого финансово специалиста — много, не по делу, выпуская все зло за максимально короткое время, чтобы не пришлось продлевать сеанс. Светлаков слушает и иногда кивает, показывая этим, что он вникает в каждое мое слово, а сам тянется за бутылкой, предусмотрительно захваченной мной, открывает ее и хлещет алкоголь прямо из горлышка. Я тут же берусь за вторую бутылку. Теперь мы снова молчим и бухаем всухую, даже не вспоминая о закуске. Постепенно мне хочется стать ближе к нему, и я кладу свою голову ему на живот. Чувствую затылком тепло его тела, от него веет все тем же полюбившемся мне запахом, а его мягкий свитер ласкает мою шею. Он запускает свои невозможно длинные пальцы мне в волосы, перебирает каждый волосок, слушает мою историю, не смея меня перебивать. Он смотрит то на звезды, то на меня, и при этом продолжает пить. Я останавливаю повествование своей истории именно на том моменте, когда все коллеги по программе «Вечерний Ургант» от меня отвернулись, он из-за этого переводит взгляд на меня. Я смотрю на него молча всего пару секунд, хотя они кажутся мне целой вечностью. Смотрю и пытаюсь раз и навсегда насладиться моментом на случай, если больше такого не повторится. Он такой красивый, такой сказочный в лунном свете. По-домашнему растрепанные волосы кажутся серебряными, спрятавшиеся за ресницами глаза лихорадочно поблескивают, и отстраненная, но искренняя улыбка напоминает того самого кота из «Алисы в стране чудес». Он часто улыбается, обнажая белоснежные зубы. У него слегка заостренные клыки, кажется, что если их немного наточить, получится самый настоящий вампир. Вампир, которому я бы без задней мысли отдал бы всю свою кровь добровольно. Пауза затягивается. В его взгляде появляется недоумение, и я спешу продолжить свой рассказ. Я говорю про то, что если бы не он, если бы не его помощь, я бы просто потонул в этой депрессии, и она обязательно сожгла бы меня изнутри. Если бы не он… — Я хочу тебе сказать спасибо… Знаешь, кажется, я сказал сейчас много лишнего, но все это правда. Как там? Пьяные не врут? — натужно смеюсь. — Я, наверное, даже пойму, если ты сейчас убежишь отсюда сверкая пятками. Но спасибо тебе за то, что ты всегда мне помогал, — он сидит, смотрит на меня, и по его глазам можно понять, что он уже изрядно пьян. Не удивительно, ведь хлебал коньяк, как воду. И напиток очень быстро подействовал на его организм.  — Потому что ты хороший мужик, и я всё что угодно сделаю, чтобы быть с тобой. Ты мне очень дорог. — Знаешь, если бы не ты, то я бы, наверно, сошел с ума… — его речь мало похожа на полноценный монолог. Скорее на отдельные отрывки сумбурных мыслей. — Стоя там с этой бутылкой и наблюдая… Как у парня течет из носа кровь… У каждого есть своя ситуация, в которой он не может справиться один… Но в других ситуациях может справиться… А именно в этой ему нужна поддержка… И именно такие люди, как ты… Помогают им, и для них они являются частичкой… Чего-то доброго… Я понимаю, что… Сейчас ты мне говоришь о том, какой я очень хороший человек… Но знаешь, это на самом деле не так… Я считаю себя тварью… Так как я не смог сохранить семью, и моя дочь будет расти одна, без отца… И, наверное, я какой-то дурак… и сейчас у меня очень все кружится перед глазами. Мы оба затихаем и в очередной раз просто смотрим в небо. Он ласково гладит мои волосы, вместе с тем допивая бутылку алкоголя, а я тупо лежу на нем, возможно, причиняя дискомфорт. Я слышу, как шелестят листья на деревьях, и как во многих домах, которые хорошо видно отсюда, орёт музыка. Но самое главное для меня сейчас — это биение его сердца, как бы банально это не звучало. Мне так хочется дышать тем воздухом, которым дышит он. Так хочется прикасаться к нему, так хочется его. Его сухие, обкусанные губы так близко. А его холодная ладонь еще ближе. Я беру ее в свои руки, аккуратно, как будто надеюсь, что хозяин этой части тела ничего не заметит. Он не против, я чувствую это, так как не собирается отдергивать ее, полностью доверяясь мне. Тогда я решаюсь на невозможное: я подношу ее к своему носу и начинаю вдыхать запах его запястья. Я настолько опьянен этим запахом, что не сдерживаюсь и прикасаюсь губами к его пальцам, к выпирающим костяшкам на кисти его руки. Я ласкаю его рукой свои щеки. Я вдыхаю его аромат. Я целую его ладонь, отдаваясь одурманенному, запретному наслаждению… И целую его запястья, ногти, пальцы. Я не могу остановиться. Потому что я не знаю, где находится моя кнопка «стоп». Он смотрит на меня и не запрещает, это срывает тормоза окончательно. Как же хорошо, что он не сопротивляется… Но если бы он это сделал, я бы моментально остановился и ушел, не только отсюда, но и из его жизни в целом. Однако я продолжаю… Я держу его руку осторожно, едва сжимая, как что-то драгоценное, и не хочу отпускать… Открыв глаза, я поглядываю на него, вижу его закрытые глаза, расслабленное лицо. И начинаю понимать  — ему это нравится. Теперь мне хочется чего-то большего, чем просто его запах. Стоит мне остановиться, как он тут же открывает глаза и озадаченно смотрит на меня. Тогда я приближаюсь к его лицу, не отпуская его руку, между нашими носами остаётся несколько миллиметров… Я вижу, как он прожигает меня взглядом, вижу его пьяные глаза. Он внимательно наблюдает за моими действиями и даже не думает меня останавливать… Я легонько дотрагиваюсь до его носа своим, и моё сердцебиение учащается в несколько тысяч раз. Я не знаю, что мне делать. В моей голове тысячи мыслей о том, что сделать сейчас. Я хватаю вторую его руку. Пододвинувшись еще ближе, я, как слепой котенок, трусь своей щекой о его. Наверное, я все же взорвусь от переизбытка чувств. Начинаю целовать его щеки, постепенно переходя на его шею, а грубую полоску шрама трогаю губами аккуратнее и нежнее. Его кожа очень мягкая, и я не могу остановиться — этот запах… Он делает самые невероятные вещи. Я целую каждый миллиметр его кожи. Я целую его подбородок… Я целую его закрытые глаза, его брови, его нос. Я понимаю — алкоголь перестанет действовать только через несколько часов. Через несколько часов мне, может быть, будет стыдно. Но сейчас мне так хорошо, как не было уже давно. Постепенно приближаюсь к его губам, мне очень сильно хочется узнать их вкус. Это какая-то очень запретная зона, но только сейчас она становится для меня открытой. Я прикасаюсь к сокровищу, которое никто прежде не мог открыть. И, прежде, чем поцеловать его в губы, я замираю, смотрю еще раз на его лицо, держа его руки в своих руках. Я знаю, что он никуда не денется сейчас от меня, потому что сейчас он намного сильнее пьян, чем я. И, если что, я бы еще смог удержаться на ногах, а он просто упал бы, едва сделал шаг. Но я не хочу, чтобы это был насильственный поцелуй… Между нами всего около пяти сантиметров. Вдруг он сам тянется ко мне, перехватывая инициативу, и расстояние между нами сокращается до одного сантиметра, но так как он прижат моим телом к земле, то не может больше подтянуться ко мне ещё хотя бы на миллиметр… Поэтому я очень медленно и осторожно касаюсь своими губами его. В этот момент по мне, от самих губ до кончиков пальцев на ногах, проходит мощный заряд тока. Я чувствую напряжение внизу живота, и мне кажется, что если мы продолжим, то я кончу от одного лишь поцелуя и не смогу себя сдерживать. Я не смею останавливаться и продолжаю робко, а затем увереннее, целовать его. Я целую его губы, а на них ещё остался вкус того коньяка, который он так жадно хлебал. Я чувствую, как его губы отчаянно ловят мои, слегка их прикусывая. Ощущаю, как в мой живот упирается его твердый член. Начинаю стаскивать с него рубашку, расстёгивать ремень на его джинсах. Спускаясь всё ниже и ниже, я покрываю поцелуями его подбородок, шею, ключицы, грудь и торс. Расстегиваю его ширинку, и мне открывается вид на его член, выпирающий из трусов. Я быстро освобождаю его от лишней одежды и губами очерчиваю область вокруг паха, из-за чего он начинает постанывать. Я вижу, как его тело покрывается мурашками. Я не знаю, каковой его реакция будет, если я сделаю ему минет, но как же мне хочется это узнать, поэтому я дотрагиваюсь языком до его гениталии и вылизываю головку. Оказывается, он не может сдерживаться: он хватает меня за руки и сильно их сжимает, впиваясь когтями в мою кожу. Я не ожидаю такого эффекта, да и у меня самого член просто разрывается от возбуждения. Беру чужой половой орган в рот, заглатываю его почти полностью. Но быстро отстраняюсь, потому что не хватает воздуха. Принимаюсь жадно его сосать, из-за чего он еще сильнее сжимает мои руки и еще громче стонет. Через какое-то количество времени он не выдерживает и с рыком кончает мне в рот, его тело моментально обмякает, и он отпускает мои руки. От того, что он получил такой оргазм  — начинает чаще дышать. Не ожидая такого результата, я глотаю всю его сперму, стараюсь не проронить ни капли. Она соленая и, черт возьми, приятная на вкус. Наблюдая за ним от первой нашей встречи, я только сейчас понял, настолько он мне нужен. Мне нравится в нем все: его запах, волосы, глаза, голос, руки, губы и сперма. Я никогда не был геем, и мне не приходилось пробовать чью-то сперму, но он настолько неожиданно кончил, что я по-любому почувствовал бы ее вкус, даже не глотая. Но сейчас я сам этого захотел, и для меня это не кажется противным. Теперь я хочу только с ним и ни с кем другим. Я не хочу, чтобы кто-то еще трогал его, общался с ним или причинял ему боль. Он мой. Мой мальчик. Мой. Он лежит на земле, такой пьяный и расслабленный, смотрит на меня, а сам находится где-то в прострации. Я слизываю последние капли спермы с головки его члена и обсасываю его, наградой служат его громкие стоны. Сам же чувствую прилив оргазма. Как же мне невероятно хочется трахнуть его, но это вне моих правил. Я не стану пользоваться ситуацией ради своего удовольствия. Целую его в лоб и ложусь рядом. Он вперяет в меня опьяненный взгляд, слегка улыбается, жадно вдыхая воздух. Я зарываюсь пальцами в его волосы и говорю: — Я не сделаю больше ничего такого, — как же трудно это говорить, боже. Ведь прикасаться к нему для меня — самое лучшее удовольствие в мире. Продолжаю я практически шепотом, но он меня прекрасно слышит. — Обещаю… Я не дотронусь до тебя больше… никогда. Я не буду… Я буду подавлять в себе все, что так этого просит… — как же внимательно он сейчас смотрит, до этого я никогда не видел его таким. — Я не хочу терять тебя… Поэтому не собираюсь использовать тебя ради своего удовлетворения. Я не буду пользоваться данной ситуацией… Для меня ты очень важен. Кажется, он вообще ничего не понимает из того, что я говорю. Но через несколько секунд до него начинает доходить. Его лицо сразу же переменяется с улыбки на недоумение. — Я говорю тебе еще раз: я не собираюсь пользоваться тем, что ты пьян и трахать тебя без твоего же согласия на это. Потому что ты — мой друг. Если завтра ты проснёшься и всё вспомнишь, или если даже не вспомнишь… То я не смогу простить себе этого, тем более, оставаться твоим другом. Замолчав, я ложусь на траву, подкладывая под голову руку, и закрываю глаза. В данный момент мне остается только наслаждаться тем, что имею. Я счастлив просто находиться рядом с ним. Мои мечтания хоть на чуть-чуть стали реальностью. Вдруг он как будто оживает, поднимается и хищно наваливается на меня, хищно терзая мои губы, и мне это безумно нравится. Мы сливаемся в поцелуе, но он то и дело останавливается, чтобы что-то сказать. Однако целого предложения у него выдать не получается. — Ургант, блять… Пожалуйста. Я, я прошу тебя, — так и не договорив, он полностью отдается поцелую, но потом отстраняется вновь, и мы соприкасаемся лишь лбами. Жадно вдыхая воздух, он продолжает. — Я хочу тебя. Он вновь впивается в мои губы. Вот такого поворота я вообще не ожидал. Отвечая на поцелуи, я хватаю его за волосы. Так как это явно его первый раз, да и мой тоже — не хочу делать ему больно. Продолжая целовать его, сжимаю холодные руки в своих, начинаю медленно опускаться. Но он берет на себя главную роль и расстегивает мою ширинку, доставая мой член из трусов. Смочив его своей слюной, он притягивает меня к себе, целует. Пытается удержаться в сидячем положении, слившись со мной в поцелуе, что у него все-таки не получается, и он тут же начинает падать. Я успеваю схватить его за талию, что предостерегает его от удара головой о землю. Он поворачивается ко мне спиной. Я совсем немного растягиваю его пальцами, а потом медленно вхожу в него. Он стонет и рвет траву от переизбытка ощущений. Чтобы ему не было так больно в первый раз, я двигаюсь в нем очень осторожно, делая паузы. Но для меня совершенно не важно, насколько быстро или медленно мы занимаемся любовью. Сейчас я будто проваливаюсь в бездну, чувствуя, как во мне все взрывается на тысячи бабочек, создавая самое яркое и теплое пламя… Во мне сливаются все закаты и рассветы, в одно очень красочное и неповторимое сияние. Мое организм пропитан его сладостью. Частичка него находилась в моем организме, а я находился в нем. Этот момент теперь самый лучший в моей жизни. Я целую его шею, спину и шепчу на ухо: — Я не забуду никогда-то, что сейчас между нами… Я не стараюсь ускорить темп, а, наоборот, делаю всё очень медленно. А он все равно невероятно громко стонет подо мной, сжимая в руках траву и землю. Моё тело просто разрывается от полученных ощущений. Прижимая его к себе, я останавливаюсь, но не покидаю его. Чувствуя, как кончаю в него, сжимаю его тело еще сильнее. Мы вместе без сил падаем на землю, и я укрываю нас его рубашкой. Нам очень тепло от друг друга. Обнимая его, я вдыхаю запах его волос, целую его шею, едва касаясь губами. Мне так хорошо и спокойно. Он полностью расслабляется и ложится своей головой на мою руку. Мои глаза очень устали, закрыв их, начинаю засыпать, так и не покинув его тела.