Good friends

*тьма*

Проходит несколько дней. От Светлакова — ни слуху, ни духу… На данный момент ведутся наши совместные съемки фильма «Елки», которых я очень ждал и на которые возлагал большие надежды, но реальность не оправдала моих ожиданий: мы увиделись разве что один раз, и то, только мимолетом обнялись и перекинулись парой слов. Ситуация не радует совсем. Но я искренне верю, что он просто боится тесно общаться со мной при посторонних, опасаясь разоблачения. А вот и четверг — долгожданный, чуть ли не красный день календаря, когда мы собираемся всей нашей дружной знаменитой великолепной четверкой после долгого перерыва «Прожекторперисхилтона». Наверное, мне не следует ждать от съемок чего-то особенного, но я, как малолетняя дурочка, считаю секунды до встречи с ним. На радостях я приезжаю намного раньше положенного времени. Студия девственно чиста, даже свет выключен, и мои шаги кажутся очень громкими на фоне этой гробовой тишины. Несмотря на чистоту и порядок на площадке, это место кажется каким-то совершенно забытым, заброшенным, и совсем не верится, что буквально минут через двадцать здесь вовсю закипит работа. Я делаю пару кругов по помещению, а потом усаживаюсь на зрительское место. Отсюда прекрасно видна панорама на наш поделенный на четверых стол, который, кстати говоря, пока что тоже чист. Газеты по-быстрому раскидает Сашка, а пирожные и вовсе донесут где-нибудь минут за пять до начала. Это чтобы ничьи хитрые ручонки не утащили ничего к себе в рот раньше, чем положено. Я вдруг представляю, как мы сидим за этим столом, как он дотрагивается до меня, как я касаюсь его рук и как провожу рукой по ноге от коленки к самой запретной зоне. По моему телу проходит волна возбуждения. И как же мне больно из-за того, что я не могу больше терпеть его молчание, после того, что между нами было. Я так и сижу там до того самого момента, когда студию наполняют операторы, монтажеры, сценаристы. Еще немного наблюдаю за их работой, не подавая никаких звуков, не привлекая к себе. Сижу тихо, как мышь, и, кажется, некоторые меня даже не замечают. Вздыхаю, поднимаюсь и иду в гримерку. Там меня по-быстрому гримируют и переодевают. Возмущаются моим мешкам под глазами. И выпинывают обратно на съемочную площадку. Теперь уже двигаюсь в сторону нашего стола. Там уже вовсю беснуется Сашка, втирает что-то молодому парню со сценарием выпуска в руках, смотрит на него снизу вверх своими щенячьими глазами. Усмехаюсь и падаю на свой стул. Вдруг слышу за спиной шаги и оборачиваюсь. Сережка открывает дверь и сразу проходит к сценаристам, даже не глянув в мою сторону. При виде него во мне что-то с треском ломается, срываются тормоза. С чем черт не шутит, решаю про себя я и иду к нему. Обнимаю его со спины, сам от себя не ожидая такой небывалой смелости. А он и не реагирует на это вовсе. Как будто между нами все как раньше. Как будто ничего и не было. Господи! Неужели он все забыл? Я готов развалиться на молекулы от обиды. За весь четверг я добиваюсь от него только вялого приветствия и пары дежурных фраз. И больше ничего. Сразу после съемок он переодевается и уезжает, даже не попрощавшись. А встречаемся мы вновь ровно через неделю. В этой же студии. За все семь дней он ни разу не вспомнил обо мне, не позвонил, не написал. Ни разу не дал о себе знать. Я начинаю чувствовать себя жутко ненужным и не знаю, что мне с этим теперь делать. Катастрофа. Он сидит по правую руку от меня, копается в телефоне и совсем не смотрит на меня. Мне так обидно, что я срываюсь и обещаю самому себе больше не обращать на него внимания. Что, весь свет, что-ли, вокруг него вертится? Не хочет — не надо. Больно нужно. Мои собственные мысли так подозрительно смахивают на причитания обиженного самой судьбой воспитанника яслей, но мне уже все равно. Меня обделили, унизили и растоптали. И меня уж очень бесит сейчас мой обидчик. Пожалуй, как-то очень демонстративно игнорирую его. Хожу мимо, смеюсь над чем-то с Гариком, поднуриваю над Сашкой. Даже девушке с пирожными шлю пару комплиментов. Всем своим видом показываю, что расположен и дружелюбен ко всем и сразу. Но не к нему. Что, приятно? Мне нет. Хотя, когда тут кого-то интересовало мое мнение… Его ничуть мое поведение не задевает. По крайней мере, выглядит он равнодушным. Ну и пожалуйста! Словно выбившись из сил, сбегаю в свою гримерку и даже не удосуживаюсь закрыть за собой дверь. А вдруг он решит зайти? Глупо надеяться на это, но я же доверчивый дурак, мне все можно. Усаживаюсь в свое кресло, открываю ящичек и достаю его свитер. Наверное, я стал наркоманом, но этот запах — он божественный! Я будто растворяюсь в воздухе от наслаждения, когда ощущаю хотя бы маленькую его часть. Весь мир уходит из-под ног, уступая место незабываемой эйфории. Я настолько расслабляюсь, что уже не могу на чем-то сконцентрироваться и превращаюсь в безвольную куклу. Мое блаженство прерывает моя гримерша, которая стоит в дверях уже минуты две и смотрит на эту картину. Слава Богу, что она ничего не снимает на телефон, а просто беззвучно смеется в кулак. Я прихожу в себя и прячу свитер обратно в ящик. Через энное количество все-таки собираю волю в кулак и возвращаюсь. Все на месте. Ничего не изменилось за четверть часа моего отсутствия. Сажусь. Каждый из четверки, не считая меня, глубоко занят своими мыслями, и мы молчим, как партизаны, вплоть до начала съемок. Но вот включаются камеры, и совсем ненадолго все меняется. Он часто поворачивается ко мне (видимо, в компании Саши ему все-таки скучно), шутит заготовленные шутки и ржет, роняя голову на руки. Ржет заразительно, до слез, импровизирует, морозит чушь и снова ржет. И в итоге я не сдерживаюсь и подхватываю. И все вокруг тут же забывается, а другие двое отходят на второй план. Мы, как на какой-то словесной дуэли, бросаемся шутками, пытаясь пересмешить друг друга. И мы снова друзья. И ничего не было. Не было, говорю! Я и сам не замечаю, как он оказывается так близко ко мне, и его рука почему-то лежит на моем колене, пока он подкалывает Сашку. Он очень медленно касается моих джинсов, разжигая во мне пламя, приближаясь к той части тела, которая доставила ему в ту ночь несколько оргазмов. Но он вдруг резко останавливается и убирает руку с колена, схватив меня за плечо, а я не могу больше скрывать за рукой свое лицо, будто от смеха над его шуткой. Все закончилось сразу, как прозвучала команда «Стоп». А он снова убежал, даже не попрощавшись.