От любви до ненависти - и наоборот

Гран-При всегда был особым состязанием для фигуристов. И одним — если не самым — тяжелым. Как психологически, так и морально. Да и растягивалось это состязание на достаточно долгий период в мире спорта. Фигуристы — а их было три касты — должны были откатать две вещи: короткую программу и произвольную. В первый день выступали с короткой дети и юниоры, обоих полов. Малышня и подростки, конечно же, волновались, но у них не было такой тягучей атмосферы, как у взрослых. Второй день отдавался короткой программе женщинам и мужчинам взрослой сборной. Третий день шла произвольная программа детей до шестнадцати, а сразу на следующий день шел небольшой банкет. На пятый день шла произвольная программа взрослых, их награждение, на шестой день устраивался полномасштабный банкет, и на седьмой команды разъежались по своим странам. Пожарская знала, что мелкотня выступает первыми, и поэтому могла бы ещё немного поспать. Но тем не менее, в десять утра, когда фигуристы — пока ещё мальчики — выезжали на показной прокат, она стояла в тренерской зоне, готовясь к просмотру. День обещал быть долгий. Было видно, что их мальчики — Артем Фокин и Игорь Старообрядов — волнуются, как, впрочем, и другие фигуристы из разных стран. Алиса огляделась по сторонам. Она знала, что Юре сейчас Яков дает последние наставления перед прокатом, а сам Плисецкий оставшиеся два часа посвятит растяжке. Барановской не было видно, как двух фигуристок детского состава — Светлану Ермолаеву и Наталию Охлопову — и так же не наблюдалось звезду женской юниорной сборной — Софьи Свиридовой. Русская душа неожиданно оказалась совершенно одна. Однако, Пожарская совсем не спешила уходить. Она ободряюще улыбнулась Артему и Игорю, которые почти сразу заметили её в «русской» зоне. — Наблюдаешь? Пожарская вздрогнула от голоса, который раздался над её ухом, и инстинктивно обернулась. Лицо девушки исказила гримаса, а Никифоров, который возвышался над ней, и тут же отошла в сторону, не намереваясь дальше продолжать разговор с неприятной личностью. Однако, Витя вовсе не собирался отставать от нелюдимой фигуристки, пытаясь добиться от нее внимания. — Юрочкина очередь ещё отнюдь не скоро, а твой выход только завтра, — он передернул плечами и облокотился на бортик рядом с Пожарской. — Что мешало Снежной Королеве оставаться в своих покоях? Алиса еле слышно проскрежетала зубами. Снежной Королевой её прозвали фанатки Плисецкого — самое, считай, безобидное прозвище — но и оно невероятно бесило. Во-первых, Королевой Алиса себя отнюдь не считала — самооценка девушки была, конечно, высокой, но не до такой же степени. И во-вторых, она была отнюдь не «снежная». Какой смысл любезничать с первым встречным? — Детское фигурное катание не настолько увлекательно, хотя, не спорю, это милое зрелище, — тем временем, должен был прокатывать короткую программу мальчик из Германии, и взгляд Алисы и Виктора попеременно блуждали по льду, наблюдая за фигурой. — Юра сейчас занят — к нему вообще лучше не подходить перед соревнованиями. Так, что тебя заинтересовало здесь? — Я… Да не знаю даже, — Алиса пожала плечами. — Просто. Они же здесь сейчас одни. Насколько я знаю, у Игоря никто из родных не смог приехать, а у Артема здесь только мама. Со мной так вообще никто не ездил на соревнования, когда я два раза выступала в детской, и один раз в юниорской сборной, — Пожарская даже сама удивилась. С каких пор её несет на откровения? И с каких пор её несет на откровение с Никифоровым? — Тяжело выступать, если знаешь, что никого нет рядом. Нет, конечно, Лилия не в счет, но все-таки. Это тяжело. Виктор, у которого тут же отпали как-то сами собой шуточки про «педофилические наклонности» искоса взглянул на шатенку. На льду её выступления были хороши, но перед самим прокатом лица фигуристов снимали непосредственно близко, и Виктор видел не то, что даже озабоченное выражение лица — он видел страх. Но тем не менее, как писали о ней на форумах, Алиса «с ледяным упорством шла вперед». — Ну, конечно, тебе же этого не понять, — как-то неожиданно горько усмехнулась Пожарская. — Ты всегда был в центре внимания. Тебя чуть ли не с самого начала карьеры поддерживало полстраны. — На самом деле нет, — тут настала очередь Алисы покоситься в сторону блондина. — В начале, я так же был никому не известным мальчиком с ангельской внешностью и гениальным талантом, — Виктор фыркнул, и качнул головой так, что челка слегка затемнила ему глаза. — Мне так же было тяжело и страшно выходить на лед, но мой талант в какой-то мере перекрывал все. Я отдавался музыке на эти три минуты, и. получалось как-то само собой, — он виновато развел руками. — У тебя же тоже есть талант. Так чего ты возникаешь сейчас со своими воспоминаниями? Прекрасная и таинственная атмосфера была разрушена. Алису снова охватила злоба на детские обиды, которые та глухо запрятала внутри себя. Она отошла от бортика, коротко бросив удивленному Никифорову, который не понял смену настроения фигуристки: — Да, знаешь… Была одна сука, которая сначала стала для меня образцом для подражания, а потом… разрушила мои детские мечты в прах, — она сжала кулаки и выдохнула. — А завтра, я ему докажу, что тогда, двенадцать лет назад, он был далеко не прав. Виктор обернувшись, посмотрел, как Пожарская перебирается в другую зону. Алиса чувствовала на своей спине недоуменный взгляд, и внутри неё закипала злоба. Он даже не помнит этого эпизода, который девушка оберегала внутри себя, как зеницу ока.

Двенадцать лет назад

Алиса пыталась сделать чертов двойной аксель уже пятый раз. Яков удовлетворенно смотрел, как девочка кружила по льду. Да, её попытки пока не увенчались успехом, но тем не менее, в этой девчонке был огромный потенциал. Сейчас главное его раскрыть, а уже потом он передаст её Барановской — она сделает из неприметной серой мышки звезду Льда женского фигурного катания. А сейчас… Пожарская в психе ударила лед, когда в очередной раз она приземлилась сначала на две ноги, а потом уже и вовсе на задницу. Фельцман не заметил, как к нему подъехал один из его лучших воспитанников. Виктор терпеть не мог, когда внимание тренера смещалось на кого-то кроме него. Он сделал тройной риттбергер, с выходом в идеально ровную ласточку, на Яков как смотрел на эту малолетнюю неумеху, так и смотрит. Никифоров скрежетнул зубами. Ему восемнадцать, он намерен заработать золото во второй раз на Гран-При, и сейчас ему нужна максимальная отдача от тренера. Он подъехал к нему, резко тормозя лезвием, из-за чего холодная пыль попала на руки тренера, заставляя наконец его обернутся к Вите. — И что вы возитесь с этой неумехой? — он говорит достаточно громко, чтобы та мелкая выскочка слышала.- Явная бесталантица. Она не стоит потраченного времени. — Блять, Виктор! Съеби нахуй с льда! — впервые Фельцман повысил на него голос — да Витя вообще впервые слышал, чтобы коренной петербуржец — образец всего для Виктора — выражался матом. На любимого ученика. В это время Пожарская наконец-то осиливала тройной аксель, но слова Никифорова выбили почву из её ног. В прыжке девочка потеряла равновесие, и не успела приземлится на ноги, всем телом повалившись на лед. Яков подбежал к ней, помогая подняться, и немного унять звездочки, пляшущие в глазах. Виктор даже не обернулся, с психом катнувшись к выходу, и пошел в сторону раздевалки, всем видом показывая свое пренебрежительное отношение ко всему.

***

В своих душевных терзаниях — читай, детских воспоминаниях — Алиса провела достаточно много времени, и настроения это отнюдь не прибавило. Мелкие Якова выступили достаточно хорошо для своего детского уровня: Артем набрал 47,7 бала за короткую программу, а Игорь — 39,7.* Чтобы не сталкиваться с Виктором, девушка перебралась в фанзону, и все выступление мальчишек сидела там, изредка отвлекаясь на телефон. Все-таки, интересно было смотреть, как эти малыши кружатся на льду, исполняя довольно сложные для них элементы. Зато, воспитанницы Барановской Алису ничем не удивили — Света и Наташа были вымуштрованы Лилией с самого детства — они попали к ней в возрасте четырех лет, а это о многом уже говорила. Баллы их почти сровнялись — у одной было 44,7, а у второй 45,8 -, что делало маленьких подружек соперницами, но их это мало волновало. Алиса с фанзоны наблюдала, как две десятилетние красавицы обнимали друг друга после заезда. В общем счете, на детскую сборную ушло около трех часов. Ей повезло, что Плисецкий выступал первым — Алиса, сама не знала почему, безумно хотела спать. А так как завтра её первое — показательное** — выступление, плюс короткая программа, ей надо быть на высоте. Все-таки, она помнила про свою главную цель здесь. — Первым открывает юниорское соревнование по фигурному катанию русский фигурист — Юрий Плисецкий. «Долгий путь». Музыка — Иоганн Себастьян Бах — G-минор в современной обработке. — Юрий, скажите, чему именно была посвящена ваша программа этого сезона? — Так как это последний сезон в юниорской лиге, — Юрий ни на секунду не запинается в своей речи — подготовка к конференции была очень тщательной — Я хотел бы, чтобы мир запомнил мой последний сезон с золотой медалью. Это раз. А во вторых… Слишком много моих сил было приложено для того, чтобы добиться этого. И я бы хотел об этом рассказать. Музыка, под которую откатывал Плисецкий, была очень быстрая. Так как Пожарская всегда была увлечена собственными тренировками в Питербурге, у неё не было возможности наблюдать полную версию отката короткой программы брата. Нет, конечно, он отсылал ей куски, но чтобы это выглядело так красиво… Юра был одет в костюм почти полностью черного цвета, единственное что, было огромное перетекающее белое пятно на груди, вырисовывающее около шеи галстук и стандартную рубашку. Это место было щедро обсыпано с блестками и блестящими белыми стразами, которые создавали на свету красивый перелив.*** Алиса любовалась как никогда красивым сейчас братом. Быстрая музыка, под которую Плисецкий идеально успевал делать элементы, перекрещивая это с дорожкой шагов. Пожарская, как никто другой, знала, что все Юрины успехи были были завоеваны им упорным трудом, как любили говорить, «потом и кровью». У Плисецкого никогда не было особого таланта, но было дичайшее желание выделиться и быть лучшим среди всех остальных. И потому, Алисе иногда было стыдно — она в жизни не вкладывала столько сил на тренировки, сколько выкладывал Плисецкий. Хотя, у них у обоих был один и тот же кумир, за которым они следовали. Только вот, Пожарская после столкновения с Никифоровым чуть ли не прокляла его до седьмого колена, а Плисецкий по-прежнему боготворил этого чертового эгоиста. Во время выступления брата она вернулась в тренерскую зону, однако, Виктор больше не пытался пойти на какой-то контакт. Пожарскую это безусловно радовало — она слишком была поглощена выступлением Юрия. Когда брат закончил, с Пожарской самой сошло семь потом — Юрий почти не оставил себе времени на какой-то отдых, и сейчас Алиса больше всего боялась, что братец прям там завалится. — Совсем придурок?! — рявкнула она на Плисецкого, который тяжело дыша выходил со льда и направлялся на скамью ожидания результатов. Юра только усмехнулся, и продолжил с Яковом путь, оставляя позади трясующуюся от ярости девушку. — Да чего ты так за него переживаешь? — Алисина реакция немного стормозила, и она ожидаемо вздрогнула, услышав голос Никифорова над самым ухом. — Юрочка всегда хотел быть лучшим. И сейчас он был им. Пожарская могла бы себя сдержать. Но не сейчас. — Да иди ты, блять, — рявкнула она уже на Виктора. — Ты видел эту программу?! Да не факт, что я её выполнить смогу так, как смог он! А ему пока пятнадцать! — Ему будет шестнадцать через несколько дней, — Виктор даже не поежился от голоса фигуристки. — И тем более, он слишком много тренировался, поэтому здесь не было ничего страшного. — Иди нахуй, Никифоров, — бросает она, отходя от фигуриста. — Не подходи ко мне вообще. — Да, почему? Вопрос Алиса оставляет без ответа, направляясь к скамье, откуда счастливый Плисецкий чуть не запрыгнул на Якова, увидев свой результат.

***

Алиса и Плисецкий вернулись в отель в два часа дня. После выступления Юры они побыли ещё около получаса для приличия, после чего парно зашагали к выходу, порождая новые поводы для слухов. Они условились на том, чтобы Юрий, который не собирался спать, разбудил Пожарскую в восемь часов вечера для совместного ужина и дальнейшего время провождения, однако, когда Алиса проснулась, на часах, которые висели в номере, было два часа ночи. Чертыхнувшись, Пожарская хотела проклясть младшего братца, однако увидела на телефоне десять пропущенных от него и двенадцать сообщений, где в конце концов Плисецкий шуточно послал сестру далеко и надолго, и пожелал хороших снов. Алиса нарыла в тумбочке печенье, которое заботливо положила мама в чемодан, и с аппетитом сгрызла его, после чего вновь улеглась спать.