«Me and you and nothing else»

И раз, два, три. Раз, два, три… — вздохнув, я сдаюсь. Остановившись, машу рукой Клер, чтоб та выключила минусовку песни, под которую ставлю танец. Осев на пол, прижимаю колени к груди и кладу подбородок на них. Большие карие глаза смотрят вдаль, на огромную зрительную площадку, где через неделю будут стоять мои фанаты. — Через десять минут продолжим? — запыхаясь, спрашивает Бекс. — Угу, — промычав, я закрываю глаза, чувствуя, как остаюсь одна. Слышу отдалённые шаги команды и понимаю, что совершенно одна. — Ты любишь меня? — тихо шепчет Пепе, слегка касаясь губами моей шеи. Обречённо вздыхаю. Мне не убежать. Он держит мои руки над головой, не давая шансов на побег. — Люблю-ю-ю. — на выдохе произношу я, прикрывая глаза. — Любишь? — ещё один долгий поцелуй в ямку между ключицами. — Люблю! Воспоминания резко обрываются. Я распахиваю глаза и вижу пустой концертный зал. Я, такая хрупкая и совершенно одинокая, сижу тут, окунаясь в неизвестную бездну. Вновь прикрываю глаза, встречаясь с новым воспоминанием. — Здесь прекрасно, — восторженно произношу я, находясь в объятья парня. Сидя на на третьем этаже полуразваленного дома, мы находимся на окраине города. Глаза с блеском наблюдают за закатом. Мои руки обвиты вокруг талии парня, сцепляясь в замок. Я так крепко держусь за него, словно боюсь, что он исчезнет. — Как ты нашёл это место? — Я заблудился, а потом нашёл этот дом, в котором ещё жили люди. Мне тогда было десять, а жильцы помогли мне найти родителей. После я уехал, а когда вернулся, то обнаружил, что дом пуст и в таком небрежном состоянии. — Понятно. Спасибо, что показал это место, — тихо произношу я, закрывая глаза и подставляя лицо уходящим лучам. — Да не за что, Тини, — поцелуй в висок успокаивает меня. Я улыбаюсь и сильней прижимаюсь к нему… Словно меня одёрнуло. Вздрогнув, я возвращаюсь в суровую реальность. Распахнув глаза, вижу Хьюго, что направляется ко мне с какими-то бумагами. Натянуто улыбнувшись, встаю с пола и спускаюсь к нему. — Что это? — кивнув на бумаги, спрашиваю я. — Сценарий к твоему интервью сегодня вечером, — пожав плечами, беззаботно отвечает он. — Что? Не буду я ничего давать сегодня, Хьюго! — нахмурившись, я представляю, как вся усталая от тренировок, грязная и сонная отвечаю на вопросы, ответы на которые ещё надо выучить. — Ни за что! Всё. Мне надо репетировать. — вздумав то, что тренировки спасут меня от прошлого и воспоминаний, я разворачиваюсь и поднимаюсь на сцену. Клер включает песню, которую я не хочу даже слышать. — Откуда…? — глаза от шока расширяются. В сердце больно кольнуло воспоминаниями. Я так и не дописала её. И кто вообще узнал об этой песне?! — Софи записала её, когда ты была в студии, а мы решили, что ты захочешь поставить хореографию на эту песню, — виновато отвечает девушка. — Удали её и больше не включай. — встав на своё место, я машу рукой Клер, дальше слышу знакомую песню и начинаю танцевать.

***

— Ты как, Тини? — в гримёрную заходит Софи, тревожно смотря на меня. Последний день. Завтра моё выступление. Ты как, Тини? — один и тот же вопрос на протяжении всего времени, как я вернулась. Устало вздохнув, я молчу. Нечего больше говорить. Из меня выжиты все соки. Я репетирую до упаду. В номер гостиницы меня отвозит Гарри, а дальше, как пойдёт. Либо он тащит меня на руках сонную, либо помогает дойти до номера. Я изматываюсь. Я просто пытаюсь убежать от прошлого, загружая себя работой. Но как только я остаюсь одна, я начинаю вспоминать. Всё. Всё, что со мной было. Я начинаю жутко скучать по девчонкам, по Пепе и Хорхе. И тогда меня прорывает. Я просто оседаю на пол и реву, захлёбываясь слезами. — Всё хорошо, — улыбаюсь, стараясь быть счастливой. — Готова к завтрашнему дню? — усаживаясь рядом, тихо спрашивает она. — Ещё как. — Прекрати, Мартина! Я же вижу, что тебе плохо, — подойдя сзади, она кладёт руки на мои опустившиеся плечи. — Я соберусь, обещаю. Я соберусь и не буду больше грустить… — Постарайся, — поцеловав меня в щеку, она уходи. Уходит, оставляя демонов прошлого настичь меня вновь.

***

«Я вернулась. Вернулась, чтобы дышать. Вернулась, чтобы видеть и чувствовать, что я жива. Я вернулась, когда поняла, что если я не смогла ничего спасти, то тогда я должна спасти себя. Везде темнота. Но я собрала кусочек своего сердца. Да, я страдала. Но эта последняя горькая слеза вернула меня к свету, который спас меня. Свет, который живёт в каждом из нас». Твоя Тини.

Сложив листок пополам, я кладу его под шкатулку и вновь перевожу взгляд на своё отражение. Лёгкий макияж, изящный наряд, и не хватает самой изюминки — моей улыбки, которая просто не выходит из меня. Как бы я не старалась, я не могу больше быть под маской. Я устала. — Тинитта, ты готова? — в гримёрную, вся запыхавшаяся, забегает Софи. Держа в руках кипу бумаг, молодая особа оглядывает комнату на наличие меня. — Ты что, опять грустишь? — завидев меня в дальнем углу, недовольно спрашивает она. — Нет, что ты, я просто устала, — наигранная улыбка расплывается на моём лице, и я понимаю, насколько всё лживо во мне. Опять. — Тогда давай, выходи на сцену, — прикрикнув, рыжеволосая подмигивает мне и выходит, оставляя меня одну. Ну что, Мартина, привыкай. Это твой первый концерт без Пепе, Хорхе, Стефани и Мерседес. Теперь ты от них далеко. Очень. — подправив макияж, я томно вздыхаю и всё-таки иду на выход к поклонникам. *** Si tú te vas Ay, pierdo el sentido, Muero de frío, No puedo más, si tú te vas Si tú, tú… si tú te vas — опустив микрофон, я склоняю голову, пытаясь скрыть слёзы. В зале, где ещё пару минут назад был гул и радостные крики, всё утихает. Я стою по середине сцены, не зная что делать. Мысли и боль, что затмили мой разум, не дают мне одуматься. Я настолько погрузилась в воспоминания, что не в силах вырваться из этого плена. Мне не справиться. Всё это… Оно моё, но не сейчас. Мне нужна передышка. Отдых. Я… я не могу так больше. Это всё сейчас давит на меня, и я просто не смогу. Я устала. Закрыв глаза, я вновь вижу ту встречу, вновь вспоминаю те слова, что ранили нас обоих. Я не могу так. — Простите меня… — осипшим от вчерашних слёз и истерик голосом произношу я. Подняв глаза, я напрочь забываю про макияж, про слёзы. Я знаю, что сейчас идёт прямая трансляция, и я уверена, что они увидят это. — Простите, но я не смогу продолжить концерт… — недовольные возгласы и крики затмевают всё вокруг. А я, что я…? Я бегу. Развернувшись, я быстрым шагом иду на выход. Всучив микрофон Бекс, одной из танцовщиц, я иду за кулисы, а дальше просто срываюсь на бег. — Ты не сможешь так всё бросить! — сзади раздаётся голос Софи, и я приостанавливаюсь. Смотря на неё через плечо, я, шепча, извиняюсь. Я знаю, что она попадёт в крупные неприятности из-за этой выходки. — Прости, Софи. Я не могу… не могу-у, — прошептав, я вновь иду. На ватных ногах дойдя до гримёрки, я мчусь в ванную и смываю с себя весь этот ужас. Вот и всё. — Что ты творишь?! — влетая в гримёрную, громко спрашивает София. Одеваясь, я даже не обращаю на неё внимания. Она должна понять. Обязана. — Ты представляешь, какой шум сейчас поднимают фанаты?! — плюхнувшись на диван, рыжеволосая склоняет голову и запускает в копну волос пальцы. — Со временем ты поймёшь меня. — собрав сумку, я напяливаю ботинки и иду на выход. — Я скажу тебе больше: я на время прекращаю выступать. Забудь обо мне. Не вспоминай, словно меня ты никогда и не знала. Я растворюсь, исчезну… — в последний раз оглянувшись, я грустно улыбаюсь и выхожу из комнаты. По щекам катятся слёзы, и я во всех красках осознаю то, что произошло в ближайшие тридцать минут. Покинув арену, я сворачиваю в переулок. Остановившись на половине пути к машине, я прислоняюсь к кирпичной стене. Запрокинув голову, стараюсь унять поток слёз, но не получается. Не могу. Я стала такая слабая. Вы когда-нибудь чувствовали опустошение внутри себя? Думаю, что да. Я никогда не испытывала этого, ну, может, и испытывала, но не так сильно, как сейчас. Каждой клеточкой своего тела желаю, чтобы меня не было, не было всего этого, этой боли и разочарований. НЕ БЫЛО! Эта опустошенность съедает меня изнутри, и мне хочется провалиться сквозь землю. Все говорят, что я — хороший человек, что я сильная. Хороший человек? Сильная? Что? Это ВРАНЬЁ! Слышите?! Враньё. Я, может быть, и хорошая, но только для вас. А так, я не та. Не та, кого вы привыкли видеть. Внутри меня идёт борьба. Я пытаюсь, понятно? Я пытаюсь быть хорошей, пытаюсь побороть в себе эту боль, но… но не выходит… И та часть меня, пассивная часть, она побеждает. Я не сильная в этой борьбе. Я проигрываю. И вот сейчас, когда уже слишком поздно что-то исправлять, я тупо сижу на холодной земле, прижимая к груди сумку. Н-да, и это я — Мартина Стоессель, всемирная звезда. Перед глазами всё плывёт, я тихо задыхаюсь от боли, но понимаю, что творю. Я старалась держаться, но не смогла. Я держалась на надеждах о том, что всё будет хорошо, когда было всё плохо. Но я не смогла…