Хвост

Флай вздохнул и поднял голову от документов, которыми был завален стол. Даниэль атаковал короля с самого утра, положив перед ним целую стопку королевских уставов и положений, которые надо было просмотреть, обдумать, принять решение… Взгляд Мышонка последние десять минут упорно переползал от исписанных листов на окно, за которым зеленела молодая трава, колыхались на легком ветру ветви деревьев с набухшими почками и сияло мягкое весеннее солнце. По голубому небу плыли легкие облачка, и мысли Флая уже утекли в каком-то странном направлении вроде «вон то облачко похоже на свернувшуюся в клубок овчарку», как вдруг его вернул в реальность гордый оклик от двери: – Мыш! Радостный от того, что нашелся еще один повод не смотреть в документы, Флай обернулся и увидел Шепа. Выражение лица у того было очень загадочное, неприлично довольное, как бывает у стащивших что-то вкусное котов. Флай заинтересованно повернулся всем корпусом к охраннику: – Шеп? Лицо того стало еще загадочнее, что не очень хорошо сочеталось с его лицом, и потому производило странный эффект. Он, не глядя, скинул короткую куртку на пуфик у двери и приблизился к мышонку, держа одну руку за спиной, а второй проводя по волосам, взъерошивая их еще больше. Когда Мышонок уже открыл рот, чтобы узнать причину такого поведения, Шеп вдруг наклонился к нему и поцеловал. На улице уже было тепло, но, отвечая на поцелуй, Флай все равно почувствовал на губах весеннюю прохладу – от Шепарда вкусно пахло свежестью и сырой землей. Руки сами потянулись вперед, он уцепился за темную рубашку Шепа, чуть приподнимаясь навстречу ему. Когда Мышонок отстранился, взгляд его упал на предмет, наконец вытащенный Шепом из-за спины. Король почувствовал, что стремительно краснеет. – Ой… С первого взгляда можно было подумать, что охранник держит в руке чей-то хвост. Со второго взгляда становилось ясно, что это действительно хвост – серо-белый, размером примерно с ладонь, мягкий даже с виду, – вот только внизу он заканчивался крупной похожей на каплю металлической штукой, в которой Флай умудрился увидеть свое искаженно-оторопелое отражение. – Знаешь, что это? – спросил Шеп, улыбаясь как очень довольный собой человек. Мышонок хотел ответить, но в последний момент прикусил язык и покачал головой, загоняя обратно в подсознание смутные и спутанные воспоминания из прошлой жизни. Здесь, в залитой светом комнате, рядом с пахнущим свежестью Шепом, им было не место. Шеп почему-то пару секунд молчал, просто смотря на него сверху вниз, прищурившись. – Ты покраснел. Мышонок потупил взгляд, чувствуя, что краснеет еще сильнее, и пробормотал: – Интуиция… Шепард протянул свободную руку вперед, зарывшись ладонью в светлые волосы, пропустил пряди между пальцами, а потом чуть потянул на себя. Подаваясь за движением, Мышонок почувствовал, как стремительно ускоряется пульс, как стремительно нагревается кожа под чужими сильными пальцами. Глаза Шепа потемнели, словно налились желанием. Он наклонился и снова поцеловал Мышонка, прикусив ему губу, а потом прошептал на ухо: – Я тебе покажу. Флая бросило в жар. Он машинально подался вперед, но Шепард уже отстранился, ловко перехватил «хвостик» за металлический наконечник и отошел к двери. Заперев ее, он стащил через голову рубашку, не утруждая себя методичным расстегиванием пуговиц, и кинул ее к куртке. Мышонок видел Шепа обнаженным десятки, сотни раз, но каждый раз снова чувствовал это тугое напряжение, отдающееся в пах. Мускулистое, помеченное шрамами поджарое тело охранника казалось ему самым красивым на свете, и иногда Флай ловил себя на том, что просто любуется каждым его движением. Все, что делал Шепард, выглядело по-природному естественно и красиво, как любые движения сильного и красивого животного. Залюбовавшись кубиками, Мышонок не сразу осознал, что Шеп подошел совсем близко, и тихо ойкнул, когда тот легко взял его на руки. Прикусив ему на ходу ухо, Шеп донес Мышонка до кровати и скинул его сверху. Флай подполз выше, утопая локтями в мягком одеяле, а Шеп опустился сверху, прижимая его сильным телом к кровати. Мышонок почувствовал, как его бедра коснулся возбужденный член Шепарда, но тот, целуя его плечи и шею, почему-то не спешил избавляться от штанов. Вместо этого он сел на пятки и быстро раздел дрожащего от возбуждения Флая, а потом вновь опустился сверху, атакуя уже горящие губы глубоким поцелуем. Мышонок застонал, чувствуя, как пальцы Шепарда прошлись по внутренней стороне бедра, слегка царапая кожу, и скользнули между ягодиц. Упираясь левой рукой в кровать, Шепард приподнял голову и медленно надавил пальцем на чувствительный вход, заставляя Мышонка застонать уже в голос и выгнуться в пояснице. Темные горящие желанием глаза ни на секунду не отрывались от лица короля, с жадностью следили за дрожащими веками, за трепещущими ноздрями, за прикушенной губой и бьющейся под светлой кожей жилкой на виске. Мышонок прогибался навстречу движениям руки Шепарда, пытаясь насадиться дальше, и тело уже прошивали приятные волны удовольствия, но тут охранник убрал руку и отстранился. Флай поднял голову, следя за тем, как Шеп опустился ниже, не отрывая от него темного взгляда, и от вида смуглого лица в такой близости от возбужденного члена Мышонка сердце застучало еще быстрее. Мышонок чувствовал, что краснеет, и это было так глупо – сейчас, здесь, – но он ничего не мог с собой поделать. Выдохнув, он вцепился в одеяло и откинул голову, когда Шепард развел его бедра ладонями шире и взял в рот его член, пропуская внутрь. Флай вздрогнул всем телом от пробившего разряда удовольствия, с губ вместе с выдохом слетело тихое «Чен». Тугая горячая глубина сводила с ума, пока охранник чуть поднимал голову и опускался обратно – ноги Флая сами раскидывались шире, он пытался приподнять бедра. Даже с закрытыми глазами он чувствовал тяжелый, приковывающий взгляд амарго, словно темный расплавленный металл. Почувствовав, как палец Шепарда вновь касается его входа, Мышонок закусил губу – и удивленно распахнул глаза, почувствовав смазку. Он даже не успел заметить, когда Шепард успел… - Ааааааарххх, – из горла вырвался странный звук, голова запрокинулась сильнее, выставляя вверх шею. Первые же несколько движений пальцами внутри в сочетании с ощущением горячего влажного языка, широко прошедшегося по всей длине члена, словно послали его в какую-то другую реальность, возбуждение прошибло разрядом до слабости в пальцах. Мышонок плавился в ощущениях, извиваясь на кровати, легкие жгло, словно в комнате не хватало воздуха. Ему хотелось еще и еще, ему хотелось больше, чтобы это тягучее сладкое ощущение не прекращалось ни на секунду. Он сам не понял, как его рука оказалась на затылке у Шепарда – короткие волосы словно сами легли под пальцы. Он бормотал что-то неразборчивое и уже почувствовал, как внутри скручивается упругий жгут удовольствия, который может выстрелить вот-вот, в любой момент… Тут пальцы сменились чем-то другим – тяжелее, крупнее и холоднее. От нового странного ощущения Мышонок судорожно выдохнул воздух из сжавшихся легких и приподнял голову, удивленно смотря вниз – это движение далось ему с трудом, расслабившиеся мышцы не желали подчиняться. – Чен?.. Шепард сидел в низу кровати на пятках, обхватив ладонью внушительный член, так и не сняв брюки – только расстегнув их, – и смотря на Флая так, словно он был сейчас главным во всей Вселенной. Двинув бедрами, Мышонок вдруг понял, что сделал Шеп. Мышцы прохода сами сжались вокруг постороннего предмета, принимая глубже, и Флай сам чуть не испугался от того, насколько сильной была его реакция. Он подтянул ноги ближе, чуть изменив угол, купаясь в пьянящем сочетании удовольствия и боли, растекающихся по всему телу. Чувствовать в себе посторонний предмет было странно – не совсем непривычно, но теперь это приносило Мышонку какое-то непередаваемое удовольствие. Может быть, дело было в том, как пристально смотрел на него Шепард, как были приоткрыты его покрасневшие губы – судя по виду амарго, выдержки в запасе у него почти не осталось. Мышонок сам не был уверен, сколько он продержится так. Тяжесть внутри превращала его в стонущее, прогибающееся тело, дрожащее от чего-то, не поддающегося описанию. Словно сквозь вату он услышал низкое: – Повернись. Застонав от одного того, как хрипло звучал голос Шепа, Мышонок кое-как приподнялся и повернулся, упираясь локтями, пытаясь устоять на коленях подгибающихся ног. Он прекрасно понимал, какой вид открывается теперь Шепу, и только он мог покраснеть еще сильнее сейчас, в такой позе. От осознания того, что король Нэжвилля Фарлей Белоснежный стоит раком хвостом в лицо своему охраннику, Мышонок хотел захихикать, но получился скомканный всхлип. – Что ты делаешь? – пробормотал он, пытаясь обернуться через плечо, и даже это невинное движение отозвалось слабостью в коленях. – Запоминаю, – слово почти ощутимо упало тяжестью сверху, вызвав очередную волну дрожи. Тут нагревшаяся тяжесть внутри чуть сдвинулась – Шеп взялся за хвост и потянул на себя, и удовольствие пробилось уже в полную силу, так что не успевший даже закусить губу Флай не успел даже закусить губу то ли застонал, то ли завыл в полный голос. Ему казалось, он может кончить теперь в любую секунду – все тело ломалось и плавилось, он был настолько на грани, что любое движение могло толкнуть его к оргазму. – Мышонок… – донеслось сквозь кипящую в голове кровь. – …ты бы себя сейчас виделю – Мммм, – Флай, замычав, подался за движением «хвоста», и услышал тихое ответное рычание. В следующую секунду его резко потянуло назад, хвост выскользнул из смазанного разработанного прохода. Умирающий от избытка ощущений Мышонок еще почувствовал, как в него входит член Шепарда, как сильные руки сжимают его за пояс и буквально насаживают назад, но тут его накрыло оглушительной волной, и больше он уже ничего не соображал. Все свелось в одну точку, словно весь мир ужался до границ его тела – удовольствие и облегчение свились в неразрывный узел, хлестко прошлись изнутри по коже, разбежались и растеклись по венам вместе с бушующей кровью. Шеп не дал ему ни секунды, двигался быстро и грубо, не останавливаясь, снова и снова посылая короткие разряды по измученному сладкой пыткой телу Мышонка. Тот уже не мог даже стонать, не держался на локтях и коленях – сквозь марево оргазма ему показалось, что Шеп трахает его, практически держа на руках. Он тоже был на грани – еще несколько резких движений, и он кончил, прижав собой Мышонка к кровати, практически смяв собой, обняв так крепко, что из груди того выбился оставшийся воздух. Когда Мышонок пришел в себя достаточно, чтобы что-то осознавать, он понял, что Шепард целует его в мокрый висок. Просто прижимается губами, так осторожно, словно не он только что превратил его в потрепанное, использованное, поиметое самым пошлым образом тело, словно не он только что брал его резко и грубо, сжимая бедра до синяков. Слабо вздохнув, Мышонок подался головой навстречу, чуть повернулся, подставляя скулу – осторожные прикосновения губ были словно свежий прохладный ветер в исступленно жаркий день. Шепард коснулся губами века, щеки, потом осторожно скользнул языком по саднящим искусанным губам и чуть отстранился. Флай приоткрыл глаза, смотря на него снизу вверх. – Теперь ты настоящий мышонок, – с чрезвычайно серьезным лицом заявил Шепард, и Флай засмеялся.