К чему приводят древняя магия и злой русский с краном

      Альфред стоял на сцене, с улыбкой осматривая заполненный зрительский зал. В одной руке — огромный букет каких-то ярких цветов, почему-то воняющих мокрой кошачьей шерстью и пивом. В другой — кубок, да такой кубок, о котором Джонс так давно мечтал, о котором можно было слагать легенды…              — Спасибо вам, друзья мои! — глаза предательски слезились, но Альфред не плакал (пфх, пару же всхлипов и полный нос соплей не свидетельство плача, верно?). — Я, как и все вы, шёл к этой победе очень долго, я ночами не спал и всё тренировался и тренировался для этого… и теперь я добился успеха! Мой народ, я, ваш истинный Герой, получил награду за лучшие ботинки из гамбургеров на свете!              Зал взорвался. Многие люди повставали со своих мест и рукоплескали Америке стоя, крича и улюлюкая от нахлынувших эмоций, кидая на сцену цветы и лифчики. Ведущий получил каким-то особенно крупным бюстгальтером прям по лицу, с громким криком улетел куда-то за сцену.Альфред счастливо улыбался.              От нахлынувших эмоций Джонс с силой сжал свой букет и кубок.              С просто оглушительным возмущенным «мяу!» букет завертелся в руках американца. От испуга Альфред отпрыгнул назад, бросив и злосчастный букет, и такой долгожданный кубок. Зря, конечно. В следующую секунду спина отозвалась острой болью… Джонс проснулся.              — Твою же…              В голову словно кол вбили. Америка с шипением обхватил её руками. Во рту ясно чувствовался привкус кошачьего дерьмица недельной давности, мыслей вообще никаких не было, только картинка была с перекати-полем.              Послышалось тихое урчанье, показавшееся страдающему Джонсу сродни рёву двигателя самолёта при взлёте. Альфред поднял голову. На кровати, с которой, по-видимому, упал Америка, вальяжно сидел огромный кот. Наглая кошачья морда слегка прищурился, немигающим взглядом наблюдая за валяющимся на полу человека. Или страну, как вам удобно.              Он словно издевался! Америка вяло попробовал пнуть эту махину из шерсти и жира, но сил поднять ногу не было. А тот, словно чувствуя слабину, вовсе осмелел — спрыгнул со своего места прямо на грудь Героя. Хвост он, кстати, прямо в лицо начал тыкать.              Поначалу Альфред хотел уже начать возмущаться от наглости животного, но вот беда: от кота пахло пивом, да не просто пахло, а несло, от одного запашка можно было опьянеть. Даже головная боль сразу стала меньше, и жизнь прям красками заиграла радостными.              — Ах ты мой хороший… — протянул Альфред, притягивая к себе кота. — Лечебный котик… Только не мурчи сильно, не обижай Героя, ОК?              Кошак согласно мяукнул. Альфред слегка прикрыл глаза, начав поглаживать липкую и мокрую шерсть животного. Так они и устроились.              Уж неизвестно, сколько они пролежали вместе на полу, но через какое-то время со стороны кровати послышались сдавленные стоны. Альфреду показалось это до такой степени знакомым и родным, словно он уже ни раз и ни два слышал такое, а если быть точнее, то практически после каждых праздников…              — Мэтью? — громко спросил Америка, слегка вытягивая шею. — Это ты?              С секунду ничего не происходило. Но затем с кровати послышался шорох, и на Джонса уставилось красное и немного расплывшееся ото сна лицо родного брата Канады. Он смотрел на Альфреда, Альфред смотрел на него, искра, буря, понимание. Оба надрались днём ранее.              — Что вчера было? — слегка осипшим голосом спросил Уильямс.              — Без понятия! — с улыбкой ответил Джонс, зарываясь носом в шерсть кота. — Но выпивки было о-о-очень много. Даже на Колу хватило.              Канада с непониманием уставился на брата своими мутными глазами, не улавливая смысл того, что тот говорил. Поначалу из-за того, что Альфред говорил, уткнувшись в жирный бок неизвестного кота, а затем — из-за смысла.              — Кола?              — Ну, котик! — Америка вытянул кошака вперёд себя, показывая того Уильямсу во всей красе. — Я его Колой назвал. Он лечебный! Он от боли помогает… понюхай!              Вообще не соображая, что с случилось с Америкой, Мэтью ещё больше вылупился на того.              — Да понюхай же! — настойчиво повторил Джонс. Уильямс с опаской сполз с кровати и лёг подле Альфреда. Осторожно, словно брат мог в любой момент его задушить, притянул к себе кота и глубоко вдохнул.              Подействовал чудесный запах моментально: Мэтью принюхался к коту сильнее, взгляд стал более осмысленным, на губах даже улыбка появилась.              — Ну что я говорил? — спросил Альфред, почёсывая Колу за ушком. — Он как обезболивающее! Надо бы внедрить таких котов в производство. Сколько же людей можно спасти от похмелья по утрам! Я так и представляю: сородичи Колы расходятся со скоростью пули по рынкам, я на каждом плакате со своим лозунгом… представляешь, это должно быть нечто вроде «Волшебные коты от Героя!» Просто блеск, а, Мэтти?              Канада только хотел ответить, что это просто идиотская идея, но он наглейшим образом отвлёкся. На крик, безумный, душераздирающий, полный боли и страдания.              Оба братья синхронно подскочили на ноги и также синхронно поморщились от резкой боли в головах. Кола изящно плюхнулся на пол и рванул в сторону двери, ведя за собой две страны. Кажется, он прекрасно ориентировался в пространстве.              Казалось, что вот-вот и из-за угла выскочит какое-то чудище, прямо как в любимых ужастиках Альфреда.              И вот — выскочил. Только не монстр, а Япония с приспущенными штанами и полнейшим ужасом на лице. И с катаной в руках. И с Францией за спиной, на которого эту самую катану и направил Кику.                            Артур слегка вздрогнул от доносившегося крика, но виду совершенно не подал. Оля и Феликс же не скрывались — подскочив со своих мест, они ринулись, клокоча и ругаясь на своих языках, в коридор. Разбираться, возможно, хотя Англия был в этом не совсем уверен. По крайней мере, в отношении Лукашевича.              Скотт безразлично отхлебнул приготовленный Украиной кофе, провожая славян взглядом. В отличие от Англии, сидевшего непоколебимо на соседнем стуле и старающегося делать вид, что всё было хорошо, он был напряжен.              — Сколько вообще было гостей на этом сборище? — раздражённо спросил Ван Яо. Мучившая головная боль от выпитой на Дне Рождения России водки делала Китай раздражительным и жутко злым. — Господи, ну и любит этот русский компании… кстати, где он сам? Я выскажу этому мальчишке всё, что думаю о его «на брудершафт»…              От последних слов на губах Скотта заиграла ироничная улыбка, а у Артура нервно дёрнулся глаз.              — Лучше выпей кофейку, коммунист, — хмыкнул рыжий. — Нас всех ожидает до-о-олгий разговор…              Китай не успел ничего ответить: в кухню ворвался Италия с Германией на буксире. На вопросительные взгляды от Англии Байлшмидт только махнул рукой. Отвечать ему явно не хотелось.              — Знаете, что там происходит?! — Феличиано быстро уселся на противоположное от Вана место, лихорадочно сверкая глазами. Такая энергия слегка пугала, все решили промолчать.              — Не знаете!... а мы знаем! Там Франция вместе с Японией такое вытворяют, а Америка с Канадой ещё смотрят, а потом Украина и Польша прибежали и вообще такое началось!..              — Кику? — Яо настороженно прислушался.              — Ну да, Япония, Япония… он там с мечом каким-то стоит…              — Катаной, — моментально подсказал Людвиг, притягивая к себе предложенную Скоттом чашечку кофе.              — Ну да, катаной. Так вот, он эту катану прямо в сердце Франции упирает, стоят они друг напротив друга, словно в танце каком-то застыли, у Японии глаза так и горят, а Франция боится и вообще так смотрит, словно… словно…              — Что между ними произошло?! — Китай взволнованно перебил Варгаса. Тот пожал плечами.              — Не знаю… я с Германией устроился в гостевой комнате, а они вдвоём в гостиной рядом с нами. Мы проснулись от крика Японии, а потом шум там какой-то послышался, и они как выскочат из комнаты, а мы вслед за ними. Ругались они, я японский не очень-то хорошо помню, вот же беда, а ещё воевал с ним, ну да это не важно, а важно то, что Америка вместе с Канадой тоже в коридоре стояли, а перед ними кот, большой такой, жирный… только на картины такого, уж поверьте мне. Так вот, они стоят, ругаются, Япония кричит что-то, а потом Украина и Польша прибежали…              — Да покороче ты можешь, болван горластый! — не выдержал Яо, стукнув кулаком по столу. — Главное говори, и не балаболь почём зря!              — Извините, Китай… так вот, Украина прибежала и начала ругаться, что вот Россия расстроится, что гости его ругаются, что он будет очень недоволен, если кто-то сегодня кого-то убьёт. А Польша улыбается и что-то бормочет под нос себе, я, правда, не понял, что…              — Ах ты ж! — от души плюнул в сторону Китай. — Что же такое! Устроить балаган в гостях… ну Япония… Надеюсь, Иван это забудет скоро. Какой позор, какой позор!..              Вспомни черта, он и явится… в следующую секунду в кухню ввалились все те, о ком рассказывал Италия: и Ольга с перекошенным от ярости лицом, и Польша, хохочущий и тыкающий пальцем в свой айфон словно умалишённый, и Америка с Японией под ручку, и Канада, за широкой спиной которого шёл Франция, и даже тот самый кот, которого Америка назвал Колой… одним словом, в кухне собрались все гости.              — Ни слова больше не хочу от всех вас слышать! — Ремёзова с силой захлопнула входную дверь. — Быстро все на свои места, спорщики херовы!              С поразительной скоростью все страны уселись за большим столом. Скотт слегка улыбнулся на эффект, произведённым Украиной.              — Господи, пригласил брат балаган… а сам смылся. Чтоб ещё раз я осталась на весь этот цирк! Где Наташа? Ещё одна лентяйка. Оба и смылись с этим пруссаком! — бурчала под нос Ольга, подавая всем гостям кофе, не замечая, как её достоинства чуть не задушили бедного Варгаса и не пришибли ВанаЯо. — И было же всё нормально, пока эти дармоеды не приехали… нахер было приезжать? Католики же вы ж, у вас же праздник кажись, а вы припёрлись.              — Так мы у России?! — до Альфреда наконец дошло, где они находились. — Вот это да…              — А ты где думал, демократ? — раздражённо гаркнул Китай. — День Рождения вчера у Ивана был, он вас всех приглашал. Хотя что я говорю? Ты же у нас все мозги спустил на гамбургеры…              — Хей, Китай, ты чего?              — Ничего, высказать хочу всё тебе в глаза, подлый америкашка! Ты когда мне долг вернёшь, а?!              — Мне кажется, что у него после похмелья голова болит… — тихо прошептал Мэтью на ухо брату. Джонс понимающе кивнул. Приманив к себе кота, Америка подхватил жирдяя и сунул его прямо под нос разбушевавшемуся азиату. И тот, как совсем недавно и Джонс, и Уильямс, удивлённо округлил глаза, а уже в следующую секунду глубоко вдохнул пенный запах.              — Вы чего животину мучаете, ироды?! — Оля возмущенно всплеснула руками. — Ну сё, Ванечка явится и руки вам за Барсика оторвёт!..              — Молчать! — резко оборвал разбушевавшуюся славянку Англия, до этого хранившего молчания (и пялившегося на Кику с Франциском, но это уже другое). — Не до этого сейчас. У нас для вас всех есть пренеприятнейшее известие, дорогие страны. И вам его надо выслушать!              — Что, ты опять потерял свои панталоны? — решил пошутить Франциск, но под испепеляющим взглядом Кику резко замолк.              — Что-то случилось с нашими странами пока все мы спали? — настороженно спросил Германия. — Неужели Третья Мировая?              — На нас напали инопланетяне?! — предложил Альфред.              — Варшава стала столицей России? — хихикнул Польша, за что тут же получил от Ольги леща.              — Хуже, — Скотт обвёл всех собравшихся пронзительным взглядом. — Россия, его анклав и Белоруссия пропали.              

***

             — Ох, нелёгкая эта работа — из болота тащить бегемота!.. — прошипел Гилберт, одним мощным толчков вытаскивая вместе с Наташей Брагинского из озера.              Ваня слегка виновато улыбнулся Байлшмидту и Арловской, словно младенец обнимая свой любимый краник. Все они, мокрые и, за исключением Ванечки, голые, дрожали на холодном декабрьском воздухе. После купания протрезвели все.              — Прекрасно, просто прекрасно! — синющими от холода губами выговорила Наташа, ища глазами сброшенную одежду. — Я не могу её найти!              Гилберт тоже ринулся искать свои монатки, но поиски эти успехом не увенчались. Вообще. Хотя в небе горела полная луна, на промёрзлой земле даже следа таковой не обнаружилось.              — Вот же чёрт! — от души пнув какую-то корягу, Пруссия плюхнулся возле Вани, всем телом прилипая к нему. Тот не сопротивлялся, только улыбался. — А плавал Великий я всё равно лучше, чем ты.              — Гилушка, краником по голове не хочешь? — спокойно спросил Брагинский. — А то могу пару ударов прописать. Ну так, для профилактики.              — Братик, пошли лучше домой, — Наташенька указала пальцем в сторону загородного дома России. — Я замёрзла и голова болит. И Олька волнуется. И гости ждут…              Ваня кивнул. Он грациозно встал со своего места, поднимая за собой Гилберта. Они все вместе начали обратный путь к теплому дому. Только почему-то в душе Вани было какое-то неприятное чувство, словно что-то не так. Почему-то чем дальше они шли, тем чувство становилось больше, хотя Россия всеми силами старался задушить все сомнения.              Через пять минут ходьбы троица дошла до места назначения. И тут уже не по себе стало не только Брагинскому. Особняк, в котором они часто жили, был каким-то другим, словно его подменили. Нигде не горел свет, окна были плотно зашторены, а яркий свет ночного светила озарял полуразрушенный фасад здания.              Гилберт подозрительно сощурил глаза.              — Что за?..              Раздался скрип давно несмазанной двери. Стоящая практически у самого входа троица увидела высокую фигуру и дуло ружья, направленное прямо в их сторону.              — Кто вы такие и что вам нужно? — низкий, но мягкий голос звучал угрожающе. Наташа в страхе вдохнула. Не узнать голос было просто невозможно.              Это был Иван Брагинский.