К чему приводят древняя магия и злой русский с краном

      Стоять на отнюдь не теплом декабрьском воздухе только с насквозь промокшими трусами под прицелом ружья то ещё развлечение.              А ведь Гилберт ещё с этой трижды проклятой битвы зарёкся ни при каких обстоятельствах не связываться со странами с большими ледяными озёрами. Особенно с Брагинским. Ну его нахер.              А теперь вот… ну что ему не сиделось у брата в обнимочку с дорогущим алкоголем, оперативно спи… кхм, одолженным у любимого Родериха под вопль Варгаса и какого-то занудного телеведущего? Ах да, у него же детство заиграло, решил друга старого навестить, День Рождения его отметить и напиться водочкой этого медведя.              — Брагинский… — неожиданно голос Байлшмидта звучал чересчур спокойно. — Увалень русский… это что за херня?              — У меня тот же вопрос к вам, — двойник поудобнее перехватил ружьё, прожигая троицу напряжённым взором, — что вы трое здесь делаете?              — Почему эти озёра постоянно мне мешают? Ты наложил на меня проклятие, как на Японию?              Брагинский в дверях резко направил на Гилберта ружьё. В глазах его читался явный страх, но сейчас до этого никому не было дело.              — Ах, я понял!.. — неожиданно Гилберт коварно ухмыльнулся и, полностью игнорируя недружелюбно настроенного русского, полностью повернулся к другому русскому. — Это всё Запад с медвежатником придумал! Чтоб Великий Я бухал меньше!              Наташа скептически хмыкнула. Услыхав это, Пруссия повернулся уже к Белоруссии, но только для того, чтобы резко вернуться к Ванечке. Не случайно: синие губы и в тон им синий бант на голове отбивал всякую охоту спорить. А не пойми откуда взявшийся кухонный разделочный нож ещё сильнее уверяло в правильности решения.              — Гил, я, как и ты, совершенно не понимаю происходящего вокруг нас, — спокойно ответил Брагинский, с улыбкой глядя на Гилберта. — Мне вообще кажется, что это никак с нами не связано. — И, подумав минуту, добавил: — Но, насколько я могу судить, здесь действительно не обошлось без магии.              — Я же говорю, что это этот Англия со своими недофокусами постарался!              — Я бы ещё этого подозрительного ускоглазого со счетов не сбрасывала, — добавила Арловская.              — Наташенька, Ван — мой давнишний друг и товарищ! Он бы не стал этого делать.              — Да и затарился у нашего дорогого России киташка знатно, — заметил Гилберт с некоторой ехидностью в голосе, — ему сейчас просто невыгодно Брагинского…              Внезапный выстрел заставил Пруссию заткнуться. Все трое уставились на секунду забытого двойника, державшего слегка дымящееся ружьё. Они сами не заметили, что всё время их разговора лицо этого Брагинского менялось с выражения полнейшего страха да непонимания, а позже — полнейшего гнева. А на последних словах с ним произошло нечто совсем странное — краска моментально исчезла с его лица, и он выстрелил.              — А теперь заткнитесь и дайте мне подумать, — тихо прошептал он себе под нос, но услышали все так отчётливо, словно двойник это прокричал им, — иначе я вас расстреляю.              

***

             — … пять, шесть, семь…              Украина с каким-то напряжением отсчитывала капли успокоительного развалившемуся на диване Франции с тряпочкой на лбу. Задумчивый Германия в который раз обходил комнату, поочередно останавливаясь то около окна, то возле внушительного книжного шкафа, битком набитый русской классикой.              — … семь, восемь, девять…              Италия сидел в обнимку с Барсиком, слегка почёсывая того за ушком и слушая утробное урчанье. Америка наблюдал за не в меру настороженным Канадой. Польша устроился возле окна и теперь автоматически заплетал косички бахроме на богатых, но немного пыльных штор.              — … десять, одиннадцать, двенадцать…              Кику прожигал Францию своим взглядом. Китай с каким-то напряжением водил пальцем по завитушкам на обоях, что-то шепча на своём языке. Англия сидел спокойно на одном из мягких кресел, изучая потёртую от времени книгу из своей обширной коллекции.              — … тринадцать, четырнадцать…              Скотту было невмоготу на всё это смотреть. Поэтому он глотнул обжигающие виски прямо из горла чудом спасшейся из попойки бутылки. В голове мелькнула мыслишка, что из-за бровастой физиономии младшего и безразличия всех остальных у него едет крыша. Даже хотелось свалить к Голландии и хорошенько так накуриться, вернуться, так сказать, к старым временам.              Счёт капель закончился. Оля, не глядя, всучила Франциску в руки маленький стаканчик с успокоительным, а затем сама осушила оставшийся пузырёк. Руки её едва заметно подрагивали.              Германия резко остановился.              — Ну что? — спросил он у Англии. — Ничего не нашёл?              Кёрклэнд с шумом выдохнул и, не отрываясь от книги, отрицательно покачал головой. Скотт от досады скрипнул зубами, да так, что это услышал Артур на противоположном конце комнаты.              — Что тебя не устраивает? — недовольно пробурчал Англия, решив одарить старшего брата своим гневным взором. Шотландия пожал плечами, вновь делая глоток из своей бутылки. — Ну тогда не отвлекай меня от поиска, пьяница!              — Кто бы говорил, — спокойно парировал старший Кёрклэнд.              Барсик, услышав последнюю фразу, согласно мяукнул. А может, просто мяукнул, кто этих котов понять может?..              — А как вы поняли, что они пропали? — спросил Америка              Канада перевёл свой безразличный взгляд на брата, слегка хрипловатым голосом говоря:              — Первый адекватный и уместный вопрос за последние десять лет.              — Хей!              — Умные люди не обижаются, а делают выводы*, Альфред, — осадил бывшего воспитанника Артур. — Так что не надо сейчас нам показывать свой характер, а спокойно послушать и понять всю серьёзность происшествия.              Джонс, на удивление всех, заткнулся. Англия одобрительно хмыкнул.              — Отлично. Итак, отвечая на твой вопрос, думаю, мне стоит углубиться вообще в понятие этих славян и магии. Во-первых, Брагинский зло во плоти со своим дедом. И я был уверен, нет, я даже чувствовал, что в его этом особняке есть несколько не очень хороших и насквозь провонявших всякой магией мест…              — Одно из них, например, прямо в стене, которую так пристально изучает наш коммунист, — добавил Скотт.              — Да, хотя больше не перебивай меня, я говорю, — шикнул на старшего Артур. — Этих фонящих мест тут примерно десять. Про эти места я прекрасно знал и за всеми ними я следил ещё с первого моего посещения дома России. Но сегодня…              — Их стало на одно больше.              — Шотландия!              — Заткнись, Арти, — Скотт проигнорировал поток ругательств со стороны своего младшего брата. Он обвёл всех своими зелеными глазами, прежде чем продолжить: — Их стало одиннадцать. Алкоголь обострил наши чувства, и мы почувствовали нехилый такой толчок. Оказалось, что что-то произошло на одном из озере…              — Озере? — перебила шотландца Ремёзова. — Озере?              — Да, озере. Мы туда сходили. Затем вернулись и стали ждать всех.              — И что же? — Ван оторвался от изучения завитушек, в упор смотря на рыжего мужчину. — Здесь же есть ещё что-то.              — Ты прав.              На этом Шотландия умолк. Все так и чувствовали напряжение, которое было, но обострилось с последней фразой старшего Кёрклэнда. Даже Кику забыл о обидевшем его Франциске, теперь старательно прислушивался, как и каждый из находившихся в комнате стран, ожидая самого худшего известия.              Со стороны окна послышался стук.              

***

      

      — Мне кажется, что произошла какая-то совершенно глупая ошибка.              Как будто и без соплей не понять, что здесь произошло гораздо больше, чем просто ошибка.              Всё было крайне подозрительно. И не только в плане того, что один из этих троих был до безумия похож на него, а скорее… Саша пытался понять, почему же это так странно. Думал. Думал долго, минуту или около того, заставляя понервничать и помёрзнуть этих мокрых людей, не спуская их с мушки любимого ружья.              Не выдержал всё-таки один из них, альбинос, до ужаса напоминающий Ганса.              — Да твою мать, мы сами не вдуплили, что творится! Не стой столбом, пропусти Великого и твоего двойника с его громовой бабой!..              — Мы замёрзли, — кивнула блондинка.              — А ещё мы хотим разобраться, что случилось, — добавил последним двойник с лёгкой улыбкой. — Мы не причиним тебе зла, если ты не причинишь его нам.              Саша понял, что казалось ему странным. Минут двадцать назад со стороны Чудь-Озера он чувствовал какой-то всплеск, а затем появились они. Помнил бы Брагинский об этом, не начав эти спорить между собой и говорить о… о тех, кого называть Саша не хотел.              Этот Брагинский тоже упоминал о магии. Сложить дважды два не составило труда.              — Хорошо, проходите, — буркнул он, опуская ружьё и уходя вглубь дома.              Троица эта не заставила себя долго ждать. Александр услышал, как все они разом ринулись к двери, затем послышался хлопок и шлёпанье босых ног. Им надо было дать что-нибудь теплое, иначе сдохнут до того, как он полностью подтвердит свою теорию.              Он привёл их в одну из своих обитаемых комнат в ненавистном доме, то есть в гостиную. В камине весело трещали несколько поленьев, подброшенных заботливым Гансом. А вот, кстати, и он: вскочил со своего места только завидев темноволосую макушку Брагинского, засуетился, а, лицезрев ввалившихся вслед за тем гостей, ещё и удивлённо округлил глаза.              — Ох нихуя ж себе… — девушка смачно плюнула (плюнула, в прямом смысле плюнула) на пол, наблюдая за интерьером и Байлшмидтом. — Это ж что с нами произошло, что всё так изменилось?..              — Да, от привычного срача не осталось и следа, — кивнул двойник, все ещё улыбаясь. — И камин даже есть. Всегда хотел себе камин.              — Конечно, кроме камина тебя больше ничего не волнует, — хихикнул альбинос. — Господи, два Великого в одном помещении… видел бы меня Запад!              — Александр? — Ганс перевёл свой взгляд на Сашу.              — Не сейчас. Принеси им несколько одеял и одежду.              Ганс послушно кивнул и, находясь всё ещё в легком недоумении, исчез за одной из двери.              — Саша? — двойник вдруг что-то понял: улыбка сползла с его лица, а в глазах мелькнуло что-то уж очень нехорошее. — Пиздец.              — Была надежда, что это глюк? — понимающе просил Брагинский.              — Пизде-е-ец, — снова протянул тот, плюхаясь на одно из свободных кресел.              — Как они не умерли от переохлаждения? — спросил вновь появившийся Байлшмидт с одеялами и несколькими старыми свитерами со штанами. И, как истинно заботливый человек, прихватил в дополнение ещё и нижнего белья для блондинки. — Что вообще произошло, Саша?              — Ещё не понял? — Брагинский слегка улыбнулся, смотря прямо в глаза своему двойника. А, если быть совершенно точным, Ивану Брагинскому. — Дедушка прикатил нам помощь.