Однажды не сможем

      Оставалось не больше недели подготовки Себастьяна как снайпера, поэтому Виктор, которому эту идею, скорее всего, подал кто-то другой, организовал скромный вечер, чтобы Себастьян мог отпраздновать свой будущий и уже маячащий на горизонте новый статус, а все остальные — просто отдохнуть. Вся подготовка была сохранена в секрете от Себастьяна, поэтому, когда он пришёл после очередной отдельной от его подразделения тренировки, его уже ждал Алан, которого ребята оставили в казарме, чтобы он отвёл Себастьяна к месту сбора.       — Ну как ты там? — между делом поинтересовался Алан.       Себастьян, уставший за день, покосился на него, и выдохнул:       — Стреляли сегодня после бега, чёрт бы их побрал, чуть лёгкие не выплюнул. Кому это вообще может понадобиться? Лёг себе в кустах и жди.       Себастьян ворчал, но в глубине души понимал, что все эти упражнения, которые он мог сколько угодно называть дурацкими и бессмысленными, были на самом деле нужными. Тем более если уж он хотел стать одним из лучших, если не самым лучшим. Но даже понимание всего этого не запрещало ему недовольно жаловаться на упражнения просто из желания противоречить и вредничать.       — Значит, не будешь против лёгкого релакса?       — Смотря что ты можешь предложить, — не особо заинтересовавшись, Себастьян опустился на кровать и вытянулся во весь рост.       Ожидая предложения Алана, Себастьян с наслаждением слегка потягивался и чувствовал, как каждая клетка его тела буквально кричит от восторга таким долгожданным покоем. Алан подсел к нему и вырвал из того состояния полудрёмы, в которую Себастьян уже начал проваливаться:       — А ты знал, что тут может устроить Виктор? Я бы никогда не подумал, глядя на него, что он организовывает такое, а оказывается, он вовсе не такой пай-мальчик.       Себастьян после этих слов напрягся: неужели Виктор опять притащил выпивку? А вдруг он сказал остальным, что делает это уже не в первый раз? Тогда на Себастьяна с Десселом обрушится шквал непонимания за тот вечер, который они провели, выпивая с Виктором. Себастьян отогнал эти мысли: всё могло быть по-другому.       — И что же он устроил?       — Пойдём, — хитро улыбнулся Алан, — тебе понравится. Вставай же!       Себастьян не чувствовал в себе сил, чтобы пошевелиться даже после этого тычка в бок от Алана. Прикрыв глаза, он подумал, что что бы там не организовал Виктор, ему, Себастьяну, сейчас было абсолютно не до этого, потому что больше всего хотелось оставаться вот в таком неподвижном состоянии хотя бы до утра. Но у Алана были другие планы, и не только у него:       — Давай, там уже все ждут.       Себастьян предпринял последнюю попытку отвоевать себе хоть немного отдыха на кровати, прежде чем придётся идти куда-то:       — А ещё подождать они не могут?       — Да мы и так тебя ждали. Пойдём быстрее.       Алан буквально стянул Себастьяна с кровати и поставил на ноги. Себастьян посмотрел на него с притворной ненавистью и заплетающимся языком сказал:       — Надеюсь, оно того стоит.       — О, поверь мне. У тебя второе дыхание откроется, когда увидишь, в чём дело. Ты знал, — Алан наклонился к самому уху Себастьяна, — что у Виктора есть доступ к алкоголю?       Себастьян прикрыл глаза: именно то, чего он не хотел слышать. Опять появлялась вероятность того, что их с Десселом спалят. Против того, что в этот вечер он напьётся, Себастьян ничего не имел, но вот перспектива не самого приятного разговора с ребятами не радовала. Успокаивало то, что на данном этапе вечера Алан, а значит, и Юэн ничего не знали, и, как надеялся Себастьян, они так и останутся в блаженном неведении. Поэтому пришлось изображать полную неосведомлённость:       — В смысле? Прямо здесь, что ли? Шутишь?       Они уже вышли на улицу и направлялись в уже знакомую Себастьяну сторону — к той самой дальней беседке, которой не достигал свет ни одного фонаря.       — Серьёзно, — горячо начал убеждать Себастьяна Алан. — Достал и говорит, что высшее качество. Мы-то все думали, что он так себе парень, а оказалось, что он вообще молоток.       Себастьян поморщился: это «вообще молоток» явно появилось в лексиконе Алана от Юэна. Опомнившись, он изобразил смесь удивления и радости от таких новостей:       — Круто! Так что, мы сегодня гуляем?       — Да, празднуем твоё повышение. Тебе же там всего ничего осталось?       — Ага, завтра будет последнее испытание в рамках подготовки, ну, а потом уже назначение.       — Волнуешься? — спросил Алан для приличия.       — Да чего там волноваться? Пришёл, сделал, что нужно, получил снайперский статус и пошёл.       — Звучит просто, но при этом снайпер из нас только ты.       Себастьян довольно ухмыльнулся: Алан даже сейчас не переставал слегка завидовать. Зато с Аланом Себастьян мог позволить себе минутку самолюбования, потому что Алан как никто другой мог понять эту его слабость.       — Значит, вы все недостаточно хороши, раз для меня это легко, а для вас нет.       Алан даже не стал отвечать, потому что как раз в этот момент они подошли к беседке, где сидели все остальные, но не упустил возможность несильно толкнуть Себастьяна в плечо.       Когда все расселись, Виктор всё тем же, как и в прошлый раз, жестом фокусника достал из-под стола бутылки, только сегодня их было семь, и пять кружек. В этот раз, в отличие от предыдущего, фонарь неплохо освещал местность, и Себастьян огляделся по сторонам: всё верно, они были не в той же беседке, а в другой, поближе к казарме и фонарю. Все разобрали кружки с бутылками, а по одной лишней бутылке Себастьян с Десселом забрали себе. Дессел первым обратил внимание, что на этот раз алкоголь не был местной бурдой, которую в прошлый раз принёс Виктор.       Себастьян, быстро выпив половину своей бутылки, задумчиво крутил в руках кружку. Внезапно он подумал о том, что пить сегодня, перед таким важным днём было не самой лучшей идеей: завтра ему нужна будет как минимум чистая голова, а как максимум — полная концентрация, которую он стремительно терял, приближаясь раз за разом ко дну кружки. Поэтому Себастьян отставил в сторону и кружку, и обе свои бутылки, которые ещё совсем недавно так уверенно подтянул к себе. Этот его жест не остался незамеченным:       — Не будешь допивать? — потянулся к его порции Дессел с очевидными намерениями.       — Я тут подумал, что лучше я не буду больше пить. Вообще, почему вы решили отпраздновать именно сегодня? — позволил себе немного поворчать Себастьян. — Завтра нужно было, а то я бы сейчас надрался, а завтра что? Шатался и трясущимися руками стрелял куда-то в сторону цели, чтобы меня уж точно никуда не взяли? Не, ребят, спасибо. Я завтра допью, — он быстрым движением выхватил бутылки из рук к Дессела: — Тебе своего хватит, — повернувшись к Виктору, он спросил: — Можешь их где-нибудь подержать до завтра?       Виктор кивнул. Себастьян удовлетворённо откинулся на спинку лавочки, приготовившись к продолжению их разговора, но все как-то замолчали. Первым опомнился Алан:       — Да как так-то! Чувак, ты становишься таким же ханжой, как Виктор. Вы только посмотрите на него, пить он не будет.       Алана совершенно не смущало, что тот самый «ханжа Виктор» сидел рядом с ним. Впрочем, сам Виктор как будто и не заметил такого к себе отношения. Он никогда ничего не замечал, вернее, успешно делал вид, что не замечал ничего, а что у него творилось внутри — никто не знал. Такое поведение Виктора даже отчасти оправдывало скотское отношение к нему Алана: если он не отвечал на такие выпады, то почему бы не продолжить их делать?       — Просто он думает о своём будущем, — наставительно сказал Дессел, — в отличие от некоторых.       Пока Себастьян просто сидел, а остальные лениво потягивали из своих кружек, за этим неторопливым распитием шёл такой же неторопливый разговор, оживившийся только тогда, когда Юэн решил, что кружка была ему вовсе ни к чему, и собрался допить половину содержимого своей бутылки прямо из горла.       — Эй-эй, остановись, — со смехом выхватил у него из рук бутылку Алан. — Тебе вообще пить нельзя, а то нас ещё обвинят в спаивании детей.       Юэн пьяно улыбнулся и пробормотал:       — Да пошёл ты.       Мальчишке хватило полбутылки, чтобы вот так раскрепоститься, потому что для того, чтобы послать Алана, в обычном состоянии у него не хватило бы смелости.       — Так, тебе точно больше не наливать, — окончательно забрал себе его бутылку Алан.       Юэн облизнулся и всё-таки молча согласился с Аланом. Разговоры за столом потекли в том же русле, что и до этого, потому что почти отключающийся сейчас Юэн и раньше в нём не участвовал. Никто и не заметил, как покачивающийся мальчишка, устало прикрывавший время от времени глаза, опустился на плечо к Алану, рядом с которым сидел. Первым это заметил и почувствовал сам Алан, закрывший рот на полуслове. Удостоверившись, что ощущения его не обманывали, он осторожно повернул голову и увидел, что Юэн и правда удобно пристроился у него на плече.       — Вы тоже это видите? — спросил он шёпотом, обращаясь по большей части к Себастьяну.       — Ага, — кинул Себастьян.       — Придётся тащить его на себе обратно, — проворчал Дессел.       — Да я сам, чего уж там, — заботливо сказал Алан и после этого перестал принимать участие в разговорах.       Себастьян рассказывал Десселу и Виктору о том, что происходило на его тренировках. Потом, когда у каждого оставалось на дне бутылок, разговор затух, все медленно потягивали остатки алкоголя и думали о своём. Себастьян, конечно же, не мог думать ни о чём другом, кроме своей подготовки и своего будущего.       Все прошедшие месяца два Себастьяну казалось, что его жизнь в армии просто не могла быть лучше, потому что ему на самом деле нравилось то, чем он занимался и чему его учили. Единственное, что омрачало впечатление от снайперской подготовки, — это взгляды, которые Себастьян время от времени чувствовал спиной. Их было немного, но кого-то из подразделения раздражало то, что именно Себастьяна выделили, что именно он стал здесь элитным бойцом. Поначалу, когда всё только начиналось, Себастьяну такая реакция льстила, но всё это быстро надоело и стало угнетать. Чувствовать, что его провожали завистливыми взглядами и переговаривались за спиной о том, что он, возможно, и не заслуживал этого, а только удачно подвернулся под руку подполковнику, было не самой приятной частью. Даже среди своих ребят Себастьян в первое время столкнулся с недомолвками, по большей части со стороны Алана, конечно.       Себастьян не мог не думать о том, что подготовка заканчивалась и момент отправки на фронт был всё ближе, как и момент, когда их пути могли разойтись: не было никаких гарантий того, что Себастьян попадёт в то же подразделение, что и его друзья. Это было неприятной частью, но сам Себастьян думал об этом куда меньше остальных. Ему было в глубине душе всё равно, где и с кем служить. Конечно, ему не было в радость расставание с людьми, к которым он так привык и с которыми успел сдружиться, но это жизнь.       В самом начале подготовки оказалось, что подполковник поспешил порадовать Себастьяна, объявив, что он будет снайпером. Это было только его, подполковника, самовольное решение, основанное на том, что он видел своими глазами на стрельбище и на том, что ему доложил майор. Но для того, чтобы пройти настоящий отбор, Себастьяну пришлось пройти несколько тестов. Среди них первым была проверка умственных способностей, и Себастьян не сказал бы, что тест был уж слишком сложным. Больше проблем вызвал психологический тест, потому что его результаты вызвали определённые сомнения у командования. Себастьяну потом сказали, что вопросы вызвало выявленное у него отсутствие умения работать в команде и определённые проблемы с дисциплинированностью. Себастьян мог бы объяснить, что он сам-то вообще не такой, это всё влияние Дессела, который на любое слово руководства высказывал десять и регулярно получал выговоры. Именно Дессел научил Себастьяна этому лёгкому неповиновению, но Себастьян соврал бы, если бы сказал, что ему не нравилась эта его новая черта, дарящая хоть какую-то свободу в этом мире тотального подчинения. Чуть позже кто-то по секрету шепнул Себастьяну, что кое-кто из комиссии настаивал на том, что Себастьян был относительно эмоционально неуравновешенным, что могло помешать ему стать по-настоящему профессионалом, но это мнение не было поддержано большей частью комиссии. Это выясненное обстоятельство заставило Себастьяна задуматься. Может, он действительно был слегка неуравновешенным? Нельзя было сказать, что он обладал взрывным характером, но всё же мог выйти из себя.       Так или иначе комиссия одобрила его кандидатуру. И после этого началась подготовка. Первое время шли теоретические занятия, но, в отличие от общих занятий со всем подразделением, эти были крайне интересны Себастьяну. Нет, конечно, ни одно теоретическое занятие не могло идти ни в какое сравнение с практическими заданиями, но всё-таки Себастьян получил достаточное количество нужных знаний, обладание которыми возвышало его в собственных глазах над остальными и дарило чувство успешности.       У Себастьяна были определённые проблемы в отношениях с парнями из его группы, потому что очень часто на тренировках нужно было работать в парах или, что было ещё хуже, в группах по три-четыре человека. Себастьяна такие упражнения раздражали и выводили из себя, приходилось тратить много нервов на то, чтобы не сорваться на членах своей команды, но от этого становилось только хуже, потому что выдержки Себастьяна оставалось всё меньше. Себастьяну было невыразимо сложно делить свою работу с кем-то. Это было его задание, и он отвечал за него, ему было непонятно, как можно было доверить кому-то свою работу. Себастьян, с одной стороны, понимал, что он не мог быть везде и сразу, и именно для того, чтобы задача была выполнена в полном объёме и вовремя, она и давалась нескольким людям, чтобы путём разделения обязанностей они выполнили её в лучшем виде. Себастьян отлично это понимал, но в то же время ему казалось, что никто, кроме него самого, не мог справиться с задачей так же хорошо. Ему было бы проще сделать всё самому, чем думать: а как там этот недоумок Томас справился со своей частью задания? А не накосячил ли Мартин, чей косяк будет стоить успеху всей их задачи? Если бы Себастьян делал всё сам, в одиночку, он бы и отвечал за всё сам, и уж тут он бы мог контролировать процесс от и до. Но выходило так, что нужно было разделять участие в заданиях с другими, что его нервировало, поэтому Себастьян часто брал на себя инициативу, забирая куски работы у других, беря на себя слишком много. Выматывая себя, работая изо всех сил, Себастьян выполнял задачу, но прекрасно знал, что его стиль работы был не по душе командованию, хотя пока что никто не говорил об этом прямо. Впрочем, Себастьяна радовало то, то их подготовка подходила к концу, а он так и не услышал в свой адрес ни одного слова критики по этому поводу.       Завтрашняя тренировка должна была быть именно такой: построенная целиком на командной работе. Их отряд делился на группы, и каждой группе давалось индивидуальное задание, максимально приближенное к тому, что ставилось перед настоящими профессиональными снайперскими группами. И это задание нужно было выполнить именно в команде и с нуля. Давалась цель, которую нужно было поразить. Двое снайперов и один наблюдатель должны были самостоятельно выбрать позиции, занять их, дождаться удобного момента, выстрелить, уйти незаметно и, что раздражало Себастьяна больше всего, сделать записи в снайперской книжке. Эта разводимая бюрократия нагоняла на Себастьяна смертную тоску. Казалось бы, его главной задачей было метко выстрелить и убрать цель, но нет, он должен был ещё и задокументировать всё до малейших подробностей, словно он был не снайпер в пустынных условиях, а клерк в лондонском банке. Но даже это не так раздражало Себастьяна, как-то, что выполнять поставленную задачу нужно было втроём. Если присутствие второго снайпера Себастьян ещё мог как-то оправдать, то наличие в их команде наблюдателя он откровенно не понимал. По сути, второй снайпер как раз и мог быть наблюдателем, но тут речь шла именно о том, что должно быть непременно три человека. Обязанностями наблюдателя было обеспечение прикрытия снайперам и вообще отслеживание всех внешних условий и раздражителей. Себастьян считал, что бесполезнее этого придатка в снайперской группе была только сама снайперская группа, потому что это только рассеивало внимание. Но против командования и вообще сложившейся практики было трудно идти, поэтому приходилось жить по их правилам.       Когда вокруг совсем стемнело — не то чтобы раньше было светло, они вышли из казармы, когда уже село солнце, просто сейчас стемнело окончательно, да и по ощущениям было уже поздно, — Алан, как и обещал, слегка растолкал Юэна и потащил его, сонного, у себя на плече. Виктор, как и в прошлый раз остался убирать следы их культурного вечера. Себастьян ещё раз напомнил ему о том, что нужно припасти бутылки на завтра, потому что завтра, в отличие от сегодняшнего вечера, действительно будет что праздновать. Виктор только кивнул. Оставив его в одиночестве, Себастьян с Десселом тоже пошли в сторону казармы, нагоняя ушедших далеко вперёд Алана и Юэна. Дессел всё-таки слегка опьянел, потому что умудрился-таки забрать недопитую половину бутылки Себастьяна, поэтому сейчас в нём было две с половиной бутылки, и Себастьян не понимал, почему до сих пор не поступила просьба о том, что Десселу нужно было отлить. А пока он молча поддерживал Дессела, делая это по возможности незаметно, потому что Дессел мог в штыки воспринять такую заботу о себе — ну ещё бы, разве ему нужна помощь? Да никогда, он всегда сам может справиться. И неважно, что сейчас всесильного и непоколебимого Дессела нет-нет да сносило в сторону с тропинки.       Утром Себастьян мысленно поблагодарил себя за благоразумие: выпитые полбутылки совершенно не отразились на его самочувствии и он ощущал в себе силы свернуть горы на сегодняшней тренировке. Спустя несколько минут эта уверенность начала потихоньку угасать, потому что Себастьян вспомнил, что командное задание было ему не по душе.       Стоя рядом со своими напарниками, Себастьян проклинал и себя, и майора, который разделил их на группы, и чёртову систему, и, что самое главное, парней, которые стояли рядом с ним. Они не были хуже остальных, но сейчас Себастьяну было абсолютно всё равно, кто оказался бы рядом с ним: все были бы одинаково плохи. Просто отвратительны и бездарны. И Себастьян вовсе не превозносил свои возможности, вовсе нет. Он, конечно, знал, что он хорош, и понимал, что другие тоже, потому что по-настоящему бездарных в их группе просто не могло быть: даже подполковник сразу дал ему понять, что они не собирались тратить время на бесполезных людей, а уж отбор тут проходил колоссальный, случайных людей не было. Но всё это не мешало сейчас Себастьяну с презрением относиться к остальным только за то, что ему приходилось работать с ними.       Получив задание, группа Себастьяна отправилась его выполнять. При оценке результатов будет учитываться всё: качество, скорость выполнения и, что немаловажно, уровень командной работы. Себастьяну этот критерий оценки казался бессмысленным. Но, несмотря на свои мысли, переступая через себя, он первое время честно пытался разделить обязанности между парнями. Честно пытался. Лидер из Себастьяна был никудышный по той причине, что организовывать других он умел, но совсем не хотел этого делать.       Поэтому, стоило их «второму снайперу» слишком медленно передвинуться на позиции, как Себастьян вышел из себя и тут же решил, что с него хватит. Плюнув на всё, он оставил этих неудачников за спиной и, не реагируя на их сигналы, пошёл к цели в одиночку.       Себастьян был чрезвычайно доволен собой. Поставленная задача была выполнена. Пусть не так быстро, как можно было, но тут всю вину можно было свалить на неказистых напарников, на которых ему пришлось потратить какое-то время, прежде чем он решился от них избавиться. Вот только Себастьяну и в голову не приходило, что ожидающий его майор был другого мнения.       — Поставленная перед группой С задача выполнена, сэр! — бодро отрапортовал Себастьян.       Глаза майора сузились. Если бы Себастьян был в состоянии в тот момент хотя бы обратить внимание на выражение его лица, он бы понял, что майор был на грани. Но Себастьян был полностью поглощён самолюбованием. Терпение майора между тем, и так бывшее на исходе, после этой выходки вышло окончательно.       — Где ваша группа, рядовой Моран? — обманчиво мягко спросил он.       — Не знаю, — беспечно ответил Себастьян, словно не замечая, что этим буквально хоронил свою карьеру, — разве они ещё не вернулись?       Где уж ему было задумываться над тем, что он мало того, что вернулся один с группового задания, так ещё и совершенно равнодушно высказывался о судьбе своих напарников? Себастьян уже мысленно получал снайперский статус и шёл хвастаться им перед всем подразделением. Да, пусть они все там хоть сдохнут от зависти: он, Себастьян Моран, самый старый из них — а он слышал время от времени, как ему и это ставили в вину — стал снайпером, а они все там так и остались бесполезной кучкой обычных солдат.       — То есть вы не знаете, где ваша группа? — продолжал сдерживать себя майор перед тем, как случится масштабный взрыв, накапливая в себе силы для него. — Не знаете? Поведайте же мне, почему так получилось?       Себастьян только руками развёл.       — Разве вас не учили, что групповое задание подразумевает под собой то, что выполняется оно, — майор перевёл дух и, всё-таки не выдержав, высвободил часть накапливаемой энергии, чуть повысив тон: — группой?       — Да, учили. Но разве это имеет значение? Задание выполнено, разве не всё равно, группой или нет? — Себастьян наконец заметил состояние майора и начал подозревать, что что-то пошло не так. — Вам что важно — правила или результат? Может, раз моих напарников здесь нет, а есть только я, означает то, что я лучший из них?       Расхваливать себя было совершенно не в духе Себастьяна, и только в этой области — в стрельбе — он позволял высказывать своё превосходство. Только здесь он чувствовал своё неоспоримое право на подобные слова.       Но майор его заслуг не оценил. На Себастьяна обрушился целый шквал его критики. Ему доходчиво, хотя, как казалось Себастьяну, и не очень убедительно разъяснили, что такой человек, как он — абсолютно недисциплинированный, неумеющий работать в команде, плюющий на все правила, — никак не может стать снайпером в армии Её Величества. Кажется, после этих слов Себастьян только огромным усилием воли не послал всю армию Её Величества да и само Величество к чёрту, вместо этого он только спросил, почему, если об этих его качествах стало известно ещё на этапе первоначального тестирования, ему вообще позволили проходить тренировку. Майор хотел ответить, но в этот момент к ним подошёл подполковник.       — Рядовой Моран.       Себастьян вскинул голову на это обращение. Сейчас, в том состоянии, в котором он был от этого спора, вместо которого он, на самом-то деле, ожидал заслуженную похвалу за свои умения, он был готов растерзать любого, но тяжёлый взгляд подполковника остановил его от любой грубости или дерзости, на которую Себастьян уже был готов.       Следуя за подполковником к его кабинету, Себастьян негодовал от всего того, что случилось. Распаляя себя такими мыслями всё больше и совершенно точно не чувствуя за собой никакой вины, Себастьян приближался к кабинету в не самом лучшем расположении духа и уж точно не настроенный на конструктивный диалог.       Именно поэтому, как только дверь за ними закрылась, Себастьян выпалил:       — То есть я вас больше не устраиваю?       Подполковник обернулся на него. Он был абсолютно спокоен, словно это не рядом с ним находился разъярённый солдат.       — Почему вы не сказали мне сразу, что вам нужны послушные болванчики, которые только и умеют, что выполнять то, что им сказали? Почему мне не сказали, что здесь важнее действовать по сраной инструкции, чем достичь необходимого результата? Я выполнил поставленную задачу, а у меня спрашивают, где были остальные! Да не знаю я, может, слишком тупы, чтобы что-то делать. А в бою они ещё и обосрутся от страха, и что мне, тащить их на себе? Не проще ли сделать всё самому? Почему мне не сказали, что всё так?       Подполковник взмахнул рукой, заставляя Себастьяна заткнуться. Себастьян тяжело дышал, невысказанные претензии всё ещё клубились где-то глубоко внутри, мешая выровнять дыхание, но на этот жест он всё-таки замолчал.       — Разве вы не понимали, когда шли в армию, что здесь требуется дисциплина, рядовой Моран?       — Тогда почему, если вы знали, что я такой недисциплинированный, с самого начала, вы вообще взяли меня в эту программу? — повторил свой вопрос майору Себастьян. — Чего вы ждали от меня? Что я превращусь в послушного барана? Этого не случилось, как видите. И вы не могли не знать, что я не изменюсь. Ваши психологи работали со мной, они всё видели, и вы всё знали. Но всё равно взяли меня. Почему?       Себастьян знал ответ на этот вопрос: потому что он был хорош. По-настоящему хорош. И кто-то из командования действительно полагал, что он изменится. Потому что хорошие снайперы были нужны, и они были готовы мириться с его не совсем подходящими психологическими характеристиками. Во всяком случае, до этого дня.       — Мы взяли вас именно потому, что надеялись, что вы изменитесь, — подполковник был на удивление спокоен, он даже позволил Себастьяну устроить эту мини-истерику у себя в кабинете и выслушал её молча. — Но, раз этого не произошло, мы вынуждены вам отказать.       Себастьян замер на месте. Если до этого он носился по кабинету из стороны в сторону, поскольку полыхающее возмущение просто не давало ему спокойно стоять на месте, то сейчас он замер, поражённый тем, что услышал. Но уже через секунду он рассмеялся.       Подполковник непонимающе посмотрел на него:       — Вы находите что-то в моих словах смешным? — поинтересовался он, с беспокойством оглядывая Себастьяна.       — Ну конечно! Вы вынуждены мне отказать, как же. Вы же столько времени на меня убили. И сейчас хотите сказать, что позволите всем своим трудам пойти к чёрту? Так я вам и поверил. Вы сами сказали, что не тратите время зря. Значит, вам собственная жадность не позволит вот так меня вышвырнуть. Слишком поздно.       — Ошибаетесь, — холодно и твёрдо сказал подполковник, поднимаясь на ноги. — В любом другом случае мы бы действительно закрыли глаза на определённые недостатки кандидата, но ваши недостатки, к сожалению, невозможно терпеть дальше. Я прошу вас покинуть мой кабинет. Вы прекращаете подготовку снайпера и скоро отправитесь на фронт вместе со всем вашим набором в качестве обычного солдата. Вопросы?       Себастьян невидяще смотрел перед собой. Пытаясь поверить, что всё сказанное только что — реальность, он всё-таки поднял взгляд прямо на подполковника. Тот был абсолютно серьёзен. Себастьян облизал губы, вмиг успокаиваясь и чувствуя себя опустошённым.       — Вы правда можете так поступить? — непонятно на что надеясь, тихо уточнил он.       — Да, — коротко ответил подполковник и словно оборвал что-то в Себастьяне.       Себастьян огляделся по сторонам. Всё вокруг осталось прежним, только его жизнь внезапно свалилась в такую задницу, что он и поверить не мог, что ещё часов десять назад пил и совершенно беззаботно болтал с ребятами, думая о том, что совсем скоро станет полноценным снайпером. Себастьян развернулся и вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью, будто этот кусок дерева был виноват в том, что всё летело к чертям. Себастьян с радостью разнёс бы весь кабинет подполковника, который так равнодушно сообщил ему обо всём, но не мог.       Себастьян предпочёл бы провести остаток дня, а лучше всей жизни в одиночестве, обдумывая всё, что произошло, заново перекручивая произошедшие события и рассуждая о том, где нужно было повести себя по-другому или что должно было пойти не так, чтобы ничего этого не произошло. Себастьяну хотелось только думать об этом, словно его мысли могли стать материальными, но ему уж точно не хотелось обсуждать проблему с кем-то. Себастьян просто не мог представить, как из слов «я», «снайпер» и «отказ» составить предложение. Это всё ещё казалось немыслимым, а потому и озвучивать было невозможно.       По дороге к казарме, где Себастьян надеялся найти так необходимое ему уединение, он столкнулся с Юэном. Мальчишка успел сам отскочить прежде, чем Себастьян уже занесённой рукой успел оттолкнуть его. Юэн, растерянный от такого поведения Себастьяна, спросил его уже в спину:       — Что не так?       Себастьян сказал прежде, чем подумал:       — Отъебись.       На секунду после этого он обернулся и успел увидеть несчастные глаза Юэна. Тот был обескуражен таким обращением к себе, которого он совершенно точно не заслуживал, и даже Себастьян это прекрасно понимал, но настроения останавливаться и объяснять Юэну, что он сорвался на нём не потому, что Юэн сделал что-то не то, а потому, что один козёл сделал что-то не то, у Себастьяна не было. Поэтому он оставил мальчишку стоять в недоумении и с обидой всматриваться себе в спину и пошёл дальше.       Следующим на очереди столкнуться с Себастьяном был Виктор. Он, в отличие от Юэна, даже не попытался сдвинуться с места, когда Себастьян с самым грозным видом надвигался на него. Виктор продолжил стоять на месте, внимательно вглядываясь в лицо Себастьяну. Казалось, он всё понял, сложил два и два. Во всяком случае он не сказал ни слова, просто пошёл вслед за Себастьяном за казарму. Себастьян, на секунду ухмыльнувшись, подумал, что послушно плетущийся за ним Виктор мог сейчас сорваться и побежать ему за сигаретами, лишь бы угодить.       Оперевшись о стену, Себастьян не мог собрать мысли в кучу, всё разбегалось; взгляд метался по сторонам, не поднимаясь выше колен стоящего рядом Виктора. Несмотря на то, что он только что послал Юэна, Себастьян ужасно хотел высказаться. Ему для этого вовсе не нужен был слушатель, но раз уж у него появился такой благодарный собеседник в лице Виктора, то именно ему Себастьян и скажет всё. Вот только открыв рот, Себастьян понял, что и сказать ему нечего.       — Вот дерьмо! — воскликнул он, имея в виду всё сразу. — Какое же ёбаное дерьмо. А этот мудак тоже хорош. Нужно было видеть его рожу. Хмырь этот самодовольный. «Мы вынуждены вам отказать», — передразнил он подполковника с самой мерзкой интонацией, на какую только был способен. Сейчас именно этот человек казался сосредоточением зла, хотя по сути он только передал Себастьяну решение, которое было уже готово. — Вынуждены они отказать, блядь. Понимаешь? Я им не подхожу, видите ли. Посмотрим, кто у них там останется без меня. Пусть эти придурки хоть что-то попытаются продемонстрировать, они же абсолютные идиоты. Посмотрим, что ещё будет. Не подхожу я. Сукин сын.       Виктор слушал спокойно, кивая в нужных местах, хотя то, как ругался Себастьян, вряд ли было ему приятно. Себастьян, между тем, чувствуя, что всё наболевшее он уже сказал, оставалось только менять местами слова и заменять «мудак» на «сукин сын», а смысл сказанного всё равно бы не менялся. Поэтому Себастьян замолчал, переводя дух. Виктор, убедившись, что речь на самом деле закончена, несмело предложил:       — Я могу поговорить по этому поводу с кем-нибудь. Ну, знаешь, у меня есть возможности… Я могу помочь. Если хочешь.       Всегда уверенный в себе и спокойный Виктор запинался, признаваясь в том, что связи наверху у него были, будто об этом и так не было известно. В любое другое время Себастьян бы непременно оценил такой щедрый жест, но ему вовсе не хотелось униженно просить вернуть его обратно. Нет уж, отказали так отказали. Ему, может, не очень-то и хотелось. Хотелось, конечно, но не настолько сильно, чтобы унижаться. А может, и настолько, просто Себастьян чувствовал себя таким уставшим, эмоционально выжатым, что не хотелось ничего. Даже если бы сейчас к нему подошёл подполковник и сказал, что его готовы взять обратно, Себастьян бы отказался, потому что хотелось лечь лицом вниз и пролежать так как можно дольше. Из-за своей усталости Себастьян едва вспомнил о том, что нужно было ответить что-то Виктору. Наконец он посмотрел на него и медленно сказал:       — Не, знаешь, не надо. Хуй с ним, — бросил он последнюю озлобленную фразу, прежде чем силы бороться окончательно покинули его и он вздохнул. — Не надо. Но спасибо, — подумав несколько мгновений, Себастьян, размышляя вслух, первый сказал эту фразу: — Я не буду снайпером, — оказалось, что фраза эта была не так уж и страшна. — Не буду снайпером. Вот и всё.       Виктор мялся с ноги на ногу. Наконец он решился:       — Тебе вовсе необязательно было получать разрешение подполковника на то, чтобы быть снайпером. То, что тебя не допустили, вовсе не делает из тебя хуже стрелка, ты всё ещё мастер в этом деле. Тебе ничего не мешает продолжить делать то, что ты умеешь. Найдёшь себе на фронте снайперскую винтовку — и вперёд. Дело не в подполковнике, дело только в тебе.       Себастьян слушал его вполуха, но на последних словах оживился:       — Я уверен, что ты несёшь какую-то хуйню, но она успокаивает. Не то чтобы мне прям легче стало, но всё-таки. Тащи вчерашние бутылки, будем праздновать.