Тест на профпригодность

Когда лекция закончилась и поток курсантов хлынул к выходу, Всеволод не стал вставать, а откинулся на спинку, наблюдая, как Ким что-то объясняет столпившейся у кафедры небольшой компании ребят. Говорун, приоткрыв один глаз, с интересом зашевелился, предвкушая конец «радиомолчания». Сева сочувственно погладил его по хохолку: потерпи, дескать. Наконец, последние энтузиасты вышли из аудитории, и лишь тогда Всеволод встал и неторопливо двинулся к кафедре. - Поставьте зачет, профессор, - с нарочитой серьёзностью проговорил он, останавливаясь напротив друга. Говорун, спланировав с его плеча, важно прошествовал к Второму, подсунулся поближе, напрашиваясь на ласку. Выглядело это так уморительно, что Сева не удержался от смешка. - Отцепись, - беззлобно посоветовал ему Ким. И потрепал Говоруна по мягкому хохолку. – Он тебя хоть не забывал кормить, бедняга? Совсем одичал в своем СГБ. И да, привет. - Не забывал, - подтвердила птица голосом Кима. И, подумав, добавил на космолингве, - Жестокое обращение с говорунами карается законом. Сева хмыкнул. Собрался было уже отшутиться в ответ – не оставлять же за Кимкой последнее слово?! Но взглянул на напряженного друга – и помрачнел. Вид Кима ему категорически не нравился. Судя по выражению его лица, Янсона все прилично достало. Странно, вообще-то. Ким отличался просто бешеной работоспособностью, и укатать двужильного Второго, на Севкин взгляд, не по силам было даже выпускникам лётной Академии. Он осторожно осмотрел друга, пытаясь не показать нарастающей тревоги. Кимка – тот ещё скрытник. Если с ним случится беда, то его близкие, с большой вероятностью, узнают это лишь тогда, когда их примутся вызванивать откуда-нибудь из реанимации. А если заметит, что кто-нибудь из друзей о нём тревожится, вообще замкнётся и будет изображать из себя неуязвимого, пока не рухнет от истощения. Он все-таки не выдержал, осторожно спросив у друга: - Ты сейчас свободен, или ещё будут занятия? - Занятий не будет, но я не свободен, - с каким-то раздражённым ехидством откликнулся Ким. Посмотрел на озадаченное лицо Первого и хмуро пояснил: - Да в печёнках у меня это преподавание. Чтобы я еще хоть раз согласился… - Достали? – сочувственно спросил Сева. Почему-то вдруг вспомнилось, что вытворял порой их «золотой выпуск». Такие, и впрямь, могли вымотать до полной невменяемости даже железного Кима Янсона. Тот поморщился. Задумался, неосознанно потирая затылок. Сконфужено пожал плечами. - Да нет, не то чтобы достали… Ребята на выпускном курсе отличные, достойная смена растёт. Просто муторно. Я думал, что оно будет как-то… По другому, что ли? Курс этот, зачёт… Вроде и правильно все, и экзамен нужен, и опыт такого рода лучше получать под присмотром инструкторов, а не тогда, когда у тебя полторы тысячи жизней за спиной… А в итоге, ерунда какая-то получается. - Почему?! – изумился Всеволод. Его можно было понять: когда им, под большим секретом и подпиской о неразглашении, намекнули о введении теста на профпригодность, Ким радовался больше всех. Ну да, он на себе испытал, каково работать в космосе с неприспособленными к таким нагрузкам соратниками. А уж когда ему предложили читать курс лекций, чуть не раздулся от гордости. - Да к чёрту эту учебную программу, - мрачно буркнул Второй, не глядя на друга, - У меня семь человек зачёт не сдали. Причём ведь все – способные ребята, другим до последнего курса не удержаться, сам ведь помнишь. Трое в дальний космос рвутся... Не знаю, как им теперь в глаза смотреть. Это, конечно, еще предварительные результаты, окончательно покажет, будет ли из них толк, только экзамен. Но они-то об этом не знают! Он покосился на недоумевающего Бурана и поморщился. - Ну да, ты же не в курсе… Наше командование, спасибо ему за мои истрёпанные нервы, двойную систему оценивания ввело. Сперва – зачёт по экстремальному пилотированию. И уже потом – индивидуальный экзамен, с учётом тех проблем и ошибок, которые были допущены на первой ступени. А ты что думал, ребят сразу в мясорубку кинут, даже не дав подготовиться? В первый раз почти любой теряется. Только учти, - спохватился он, - Ты этого не слышал. И птица твоя тоже! Говорун, понял? Если вдруг что – суп из тебя сварю! - Охота на говорунов строго воспрещена, - обижено буркнул Говорун, и Сева невольно засмеялся. - Мы поняли, поняли, - поспешил успокоить он друга, одновременно похлопывая говоруна по перьям. Птицей он был умной, что бы там ни думали скептики. И разум их, хоть и не дотягивал до человеческого, был все же куда более развитым, чем у животных. Так что можно особо не бояться, что питомец разболтает кому-нибудь флотский секрет. Ким посмотрел на недовольно нахохлившуюся птицу на плече у Всеволода, и с тяжёлым вздохом махнул рукой. - Столько проблем с этим экзаменом. Честно, уже почти жалею, что согласился участвовать в проекте. Понимаю, что надо, и никто кроме практикующих пилотов подготовить молодёжь не сможет… А все равно, сердце не на месте. У ребят, конечно, второй шанс будет, и если кто-то растерялся просто с непривычки, а так-то готов к опасностям, то экзамен это все равно покажет. Но они-то думают, что уже провалились с концами! - Если толковые пилоты все равно на Земле не окажутся, то какая разница? – рассудительно успокоил его Сева. - Да никакой. Но вот когда на тебя парень, который с первого курса о дальней разведке мечтал и все тесты сдавал на максимальный балл, смотрит с такой ненавистью, словно ты какой-нибудь пират и убийца детей – сразу чувствуешь себя законченной сволочью. - Это чернявый такой? – вспомнил Всеволод. – На тебя чем-то похож, в третьем ряду сидел. - Димка Говоров? Ну да, он. Да там Надежда с Гансом не хуже, просто характером поспокойнее. В голосе Кима прозвучало такая неподдельная тоска, что Всеволод невольно поёжился. Ким, несмотря на его колючий и язвительный нрав, был в душе романтиком и лириком, и мелочи, связанные с внутренним состоянием собеседника, чувствовал порой не хуже Норна. О нём самом и говорить нечего – он по сравнению с Кимом ощущал себя просто бездушным чурбаном. Если все действительно так серьезно, как говорит Ким – то ребят, действительно, жалко. Всеволод вдруг задумался: а что чувствовал бы он сам, если бы всего за несколько дней до осуществления его мечты ему вдруг сказали бы, что он не годится в дальнюю разведку, и отправили бы куда-нибудь на околоземные трассы? От представленного вдруг ощутимо замутило. Он мотнул головой, прогоняя непрошеную картинку, и сочувственно положил на плечо друга ладонь. - Ким, все будет хорошо. Сам же знаешь. У тебя сегодня была работа над ошибками, я так понимаю? Ну вот и… Если они могут работать в космосе, то ошибки учли и на экзамене справятся. Ким покосился на него с досадой; но в хмуром взгляде отчётливо проскользнула благодарность, и лицо едва заметно расслабилось. Всеволод, облегчённо выдохнув, подавил улыбку и, спеша закрепить результат, добавил: - А если кто-то не справится – значит, тем более все правильно. Ты представь, что тех твоих коллег, из-за которых ты три месяца один на базе куковал, отправили бы куда-нибудь в самое пекло. Ким остановился, громко скрипнув каблуками по каменистой дорожке, повернулся к другу и окинул его задумчивым, долгим взглядом. От него ощутимо веяло холодом, и Всеволод, поняв, что сказал лишнее, резко замолчал. - Севка? – хмуро окликнул его Ким спустя полминуты неловкой тишины. - Что? - У тебя увольнительная сейчас? – дождался виноватого кивка друга и мрачно закончил, - Вот тогда и иди… куда-нибудь. Увольняться. Или закройся со своими утешениями. Нашёлся философ на мою голову... Всеволод посмотрел на друга… Понял, что в таком состоянии Кимку лучше не трогать… И со вздохом кивнул, решив не спорить. Так что почти до самого жилого корпуса они шли молча.