Тест на профпригодность

Вопреки опасениям Всеволода, никто его даже не попытался задержать. То ли присутствие действующего преподавателя сыграло роль, то просто офицеры Космофлота имели право доступа на учебную станцию Академии – но у него только спросили имя и фамилию, взамен вывалив целую груду заверений в том, как они рады приветствовать на «своей» станции такую знаменитость. Ким при этих словах ехидно ухмылялся, с удовольствием любуясь на смущение друга, и вмешиваться в ритуал знакомства не спешил. Что, наконец, заставило Севу осознать: спокойные деньки закончились. То-то Норн так дергался при виде репортёров… Не зря, выходит, дергался. Там же, в диспетчерской, им пришлось отметиться в журнале прибытия и отбытия. Это правило, в отличие от чересчур бурного приветствия, было Севе знакомо, и он с облегчением прошёл к электронной конторке. Впрочем, здесь его ждало ещё одно потрясение: «журнал» оказался огромным, похожим на старинный судовой лог, талмудом в переплёте из кожи. Перо, правда, на поверку оказалось автоматическим; тем не менее, Сева с трудом удержался от желания поискать глазами походную чернильницу. Дежурный оператор, судя по довольному взгляду, очень гордился своей шуткой. И даже то, что после торжественного занесения их имён, чинов и цели визита в журнал, они дополнительно прошли стандартное сканирование, его ничуть не огорчило. - Ты еще не видел, как тут отмечается выдача вооружения, - ехидно прошептал Ким, когда оператор отвернулся, вбивая их имена в список доступа. Тон его был настолько многообещающим, что Сева с невольным содроганием понял: узнавать эту подробность он совершенно не хочет. Неожиданная клоунада, как с облегчением видел Всеволод, подняла настроение Кима; он больше не выглядел приговорённым к казни и не огрызался на каждое слово. Но она же, увы, сильно задержала их в приёмной. И это в итоге свело на нет весь положительный эффект от старомодной встречи. Заворачивая за очередной угол, они почти столкнулись с молодым смуглым юношей в курсантской форме, двигающимся куда быстрее уставного шага. Испуганно шарахнувшись к противоположной стене, он привычно отдал честь, нервно поздоровался с Кимом и, получив ответное приветствие, исчез в коридоре. Эта встреча подействовала на Кима просто удручающе. Он вновь помрачнел, прибавил шаг, а на подвижном лице застыла гримаса злости и досады. - Один из провалившихся? – тихо, с сочувствием спросил Сева, видя, что первым Ким не заговорит. - Он самый… - хмуро откликнулся Ким. Помолчал, а потом вдруг зло скривился. – Ну ладно, ладно! Здесь я готов допустить, что тест показал, что и должен был. Так-то он пилот первостатейный, но вот с выдержкой и ответственностью - беда. Да я и не сказал бы, что кристально честный. Он на тестировании такое устроил… - Ким расстроено махнул рукой. – Но и ведь и другие, почти на этих же камешках, срезались! Вот же гадство! Всеволод, сам не зная почему, зацепился за одну из фраз друга и почти машинально уточнил: - В смысле «не кристально честный»? - Да я даже объяснить не могу, - хмуро пожал плечами Ким. Пояснил: - Есть в нём что-то… скользкое. На горячем ни разу не ловили, но взгляд у него бегающий, неприятный. Наверное, хорошо, что в Дальнюю Разведку ему дорога закрыта. Экзамен он вряд ли сдаст, я за два месяца хорошо его изучил. Эх… А жаль. Хороший был парень. Сева насторожился. - Почему «был»? - Потому что сплыл, - хмуро огрызнулся Второй. Потом покосился на серьезно глядящего на него Всеволода, и нехотя объяснил. – Девушка у него была, на четвёртом курсе. Любовь, все такое… Расстались со скандалом, я как раз тогда только начал преподавать, видел это позорище. С тех пор Андрэ словно подменили. Запил, едва до отчисления не дошло. Вроде бы потом оправился. А вот с дисциплиной стало – хуже некуда. Драки, самоволки, пропуски по несколько занятий подряд… Он, я слышал, всегда был бешеный, но Надежда его слегка притормаживала. А теперь просто вожжи бросил. Всеволод мрачно посмотрел под ноги, на знакомую с первого курса красно-белую разметку. Спросил тихо, не поднимая взгляда. - Как подменили? Кимка, а ты не думаешь, что… Он не договорил – просто понял, что не может озвучить то, что пришло ему сейчас в голову. Ким вдруг остановился – так резко, что Первый прошёл еще несколько шагов, прежде чем понял, что его собеседник остался позади. Резко повернувшись, он вскинул глаза на друга – и почувствовал, как желудок ухнул куда-то вниз. Ким стоял, замерев на полушаге, глядя на него застывшими глазами. Лицо его было совершенно белым. После ранения на Эвридике, после которого Второму пришлось пересаживать кожу почти по всей поверхности тела, он так толком не загорел и, бледнея, выглядел совершенно жутко. Чёрные провалы резко потемневших глаз, отчётливо выделяясь на меловой коже, впились в лицо Всеволода. - Севка, я дурак… - севшим голосом прошептал Ким. – Мне надо было подумать об этом сразу… Что же я натворил… Взгляд у него был совершенно безумным, и Севе стало совсем страшно. - А ну прекрати! – тихо рявкнул он, в два шага преодолевая расстояние до друга и резко встряхивая его за плечи. – Ничего ты не натворил. Даже если мы правы – ты тут не один офицер, и раз даже Ветров и безопасники ничего не заметили, то ты уж точно никаким боком не виноват. Посмотрел на больное лицо друга и добавил уже мягче. - И потом, не обязательно все так плохо. Может, действительно ссора с девушкой так повлияла. Кризис личности. Ким наконец отмер. Глубоко вздохнул, осторожно высвободился из рук Всеволода. На бледные щёки вернулись краски, и глаза постепенно начали приобретать привычный голубой оттенок. - Может, и кризис, - хмуро согласился он. И, невпопад, добавил: - Надо звать Норна. - Ага, вот ему сейчас только лишних забот не хватало. Ты его сколько уже не видел, месяца два? Вот и я примерно столько же. И еще столько не увидим, если будем срывать с восстановительных процедур из-за каждой ерунды. Сообщим в СГБ, там решат, кого прислать. Ким неохотно кивнул. Было видно, что позиция друга ему не нравится, но правоту его он признал. В своей каюте Ким, не задерживаясь, швырнул сумку на узкую постель и виновато посмотрел на Всеволода: - Подождёшь? Я быстро. Мне посторонних туда тащить… - он замялся, и Сева легко рассмеялся. - Я ничего не слышал, не видел и не знаю, зачем ты на станции. У тебя что-нибудь почитать есть? О, вижу! Отлично, я люблю Жюль Верна, - он улыбнулся, показательно открывая наугад зачитанный томик, и с решительным видом уселся на постель. Ким поколебался секунду. Потом по его лицу скользнула облегчённая, немного неловкая улыбка, и он поспешно вышел из каюты. Стоило за другом закрыться двери, как Сева захлопнул книгу и, откинувшись на стену, со злостью стукнул кулаком по покрывалу. Приключения «Наутилуса», при всем уважении, было сейчас последним, что его волновало. Кимка буквально сам не свой был из-за этого экзамена; а ведь довести до такого состояния неунывающего, буквально искрящего энергией Второго было делом непростым. Чего стоит только трёхмесячное одиночное дежурство на Второй Звездной базе, когда Ким ухитрялся выполнять обязанности шести дежурных, заниматься наладкой самодельного вооружения, попутно доводя до ума собственный, без преувеличений сказать уникальный, корабль. А в перерывах обзванивал все остальные базы, часами развлекая скучающих коллег анекдотами и веселыми байками. Теперь же из Кима буквально выпили всю жизнерадостность. Видеть друга таким Севке было почти физически больно. И хорошо, что здесь сейчас нет Норна – тот бы был просто в ужасе, с его-то эмпатической чувствительностью. Пришедший на комлинк вызов заставил Всеволода отвлечься от невеселых мыслей и поспешно нажать на клавишу приёма. - Ким, что случилось? - встревожено спросил он, гадая, почему Ким вызывает его, вместо чтобы вернуться в каюту самому. - Ничего не случилось, - голос Второго был спокоен, и Сева выдохнул с облегчением. – Сева, у меня еще дела. Извини, сам не ожидал. Сможешь прийти в пятый ангар? В голосе Кима не было ни следа тревоги или раздражения, и это почти заставило Всеволода успокоиться… Но чувство, что что-то не так, упрямо скребло изнутри, не давая просто отмахнуться от себя. Он нахмурился. - Приду, – он помедлил и осторожно уточнил, - Что тебе нужно в ангаре? - Ты представляешь, сколько нужно техники для завтрашнего представления? Поможешь мне с одним прибором. Только учти – ты этого не слышал! И он, не дожидаясь ответа, отключил связь. Сева опустил руку с браслетом связи. Рассеянно потёр затылок, пытаясь понять, что за муха укусила Кимку, что он сперва ревностно хранит тайну экзамена, а потом вдруг решает наплевать на все и позвать на помощь его, а не техников из ремонтного отдела. Так ничего и не придумав, он встал, машинально провел ладонью по поясу, нащупывая надёжную тяжесть бластера. Ничего путного в голову не приходило, и Первый, решив не гадать попусту, пообещал себе взяться за Кима вплотную и выспросить у него, наконец, что значит вся эта конспирация. - Эй, - он осторожно поворошил мягкие перья задремавшего Говоруна, - Ты со мной? Птица неохотно приоткрыла один глаз, посмотрела на Всеволода, после чего вновь опустила веко и нахохлилась, демонстрируя полное нежелание сдвигаться с места. Сева хмыкнул. - Ну, как знаешь. Дверь тихо свистнула, закрываясь за ним.