Когда ненависть временно забыта

Лязг наручников и сопровождающий его раздраженный стон уже могут сказать о всей безысходности ситуации, сложившейся из-за несчастной игры, в которую не все хотели играть. Да и в общем, алкоголизм Тома не дал его рукам спокойно играть в чёртову дженгу, Торд тупо забыл получить удовольствие от игры, а Эдд с Мэттом играют в подобное довольно часто для того, чтобы предложить сделать это на желание. И выиграть. — Почему мы не засели где-нибудь рядом с домом? — сидя на лавочке в парке и наблюдая за проходящими мимо людьми, чёрноглазый парень был явно недоволен выходом в свет. — Потому что было бы скучно просто напиться с тобой и уснуть под ближайшим деревом. — Ну, я мог бы и сам, — Томас зажал трубочку губами и потянул в себя порцию апельсинового сока, запивая его алкоголем из фляги. — Можешь отпилить себе руку и свалить, — Ларссон в очередной раз безнадёжно щёлкнул зажигалкой, после чего раздраженно вынул сигарету из рта и пристроил её за ухом, предварительно поднявшись. — Вставай. Томас ни в коем случае не мог пропустить возможности ослушаться, но русоволосый не принял отказа, поэтому молча дёрнул свою правую руку кверху, заставив короткую цепь издать тихий лязг, а Тома — недоброжелательный мат. Ему всё же пришлось подняться хотя бы для того, чтобы найти ближайший мусорник и выкинуть в него пачку из-под сока. Торд же просто хотел купить коробок спичек и запасную пачку сигарет, чтобы обеспечить себя своеобразным успокоительным на целый оставшийся день. Условия победителей заключались в следующем: парни должны провести весь день, не отходя друг от друга ни на метр, а чтобы всё проходило надёжнее и те не смогли нагло смухлевать, их насильно сковали наручниками. Со стороны процесс выглядел устрашающе, а хихикающие ребятки были несколько раз в унисон посланы к чёрту, но жертвы быстро унялись, как только вознаграждением за дополнительные незапланированные условия послужила обещанная бутылка коньяка и временное освобождение от бытовых обязанностей. Под вопросом оставалось лишь наличие в их доме смирительного браслетика, но об этом оба старались не задумываться. Сейчас же двое парней в толстовках разных выделяющихся цветов и с не менее выделяющимся общим аксессуаром преспокойно гуляют по парку, потому что азарт был хоть и болезненным, но слишком сладким. Один, не смотря на жаркую погоду, не сдерживается от соблазна выпить, а второй, не смотря на соблазн бросить курить и не зависеть от табака, курит пуще прежнего. Их общий соблазн заключается в возможности отцепить эти чёртовые наручники и разойтись куда подальше друг от друга, но предвкушение выпитого дорогого алкоголя и желанного бездельничества не даёт им на это решиться. — Спасибо, — Торд сгрёб с кассы свою незамысловатую покупку из спичек, сигарет и бутылки воды, уже и не пытаясь скрыть шумные наручники, так как те давно были замечены недоумевающей продавщицей. — До свидания. Томас безысходно дёрнулся за двинувшимся к выходу парню, предварительно рыкнув на него за такую резкость. Тяжелый браслет уже порядком натирал запястье левой руки, звук раздражал, а чужая правая рука, бесцельно качающаяся рядом с его, напрягала. Прошло всего два часа с момента их выхода, поэтому было ещё полно времени для попыток узнать друг друга получше, подружиться, поговорить и хорошо провести время — наивно думал Гоулд. На самом деле, большую половину этого времени парни стебали друг друга, ссорились, пытались не разговаривать и заниматься своими делами, что выходило не совсем так, как они задумывали, то есть длилось не долго и совсем скоро обоим стало неимоверно скучно. — Давай на аттракционы? — спросив это, Ларссон тем самым сдался. Принципиально доказывать, что день проведённый с Томасом — это для него сущее пекло не было смысла, поэтому парень отчаянно попытался сделать его не таким плохим. Ожидая взаимных мотивов, он с помощью левой руки переложил сигарету из-за уха к губам, зажал ими фильтр и, как только спичка в правой руке поддалась воспламенению, глубоко затянулся. — Ну, — наблюдая за действиями русоволосого лишь для того, чтобы случайно не стукнуть его своей рукой, за компанию витающей рядом с чужим лицом и тлеющей сигаретой, он хмыкнул. — Может только рядом походим? — Боишься? — Нихрена. Пошли, — двинувшись вперёд, Томас без предупреждения опустил обе свои руки в карман, тем самым заставив руку Ларссона одиноко висеть рядышком.

***

Ближе к концу обеда они сидели в кафе и оживлённо разговаривали о чём-то общем, не забывая запивать и заедать сказанное. Так как в силу ограничений в расстоянии они сидели вместе, к ним напротив подсела компания из трёх парней-туристов, ибо другие места были заняты, а кушать хотелось не на улице и не под палящим солнцем. Они быстро разговорились: Торд поспешно оправдал их положение, что для ребят показалось забавным и они сразу же подметили, что хотели бы познакомиться с «Этими чёртовыми шутниками Эддом и Мэттом». Сами ребята из Норвегии, что Ларссону необычайно понравилось и поиздеваться над Томом, не знающим языка, им было как два пальца об асфальт. Но, хорошего понемножку, поэтому когда за парнями приехал их местный друг, они неохотно попрощались и ушли, оставив оставшихся вновь довольствоваться компанией друг друга. — Куда дальше? — негромко спросил Риджуэлл, потирая своё левое запястье. Когда в ответ Ларссон что-то увлечённо прощебетал на своём норвежском, Томас несильно стукнул его в плечо, после чего они оба кратко посмеялись. — Мы взяли мало денег, так что особо тут не на чём разогнаться, — осмотревшись вокруг, Торд невольно улыбнулся. Территория парка в выходные всегда выглядит празднично и атмосферно, со всех удобных уголков слышится музыка, повсюду гуляют своеобразные компании, а разные вкусности: от мороженого, до самой настоящей домашней кухни, соблазняюще употребляются теми, кто уже успел их заполучить. Так же здесь не без развлечений: тир, прокат, надувные напыщенные детские горки, продажа безделушек — рай для туристов, страх родителей с детьми. — Мам, хочу в тир. — У тебя есть свой пистолет. — Будешь моей мишенью или вознаграждением? — Что? — Что? — кратко посмеявшись, Ларссон выкинул оставшийся окурок в ближайшую урну и облегчённо выдохнул. — Мне скучно. — И как я могу тебе помочь? — странно глянув на пробежавшего мимо ребёнка с водным пистолетом в руке, чёрноглазый слегка поморщился и помял шею рукой. — Не думаю, что ты хотел бы мне в чём-то помочь, — Торд вдруг остановился и начал заворожено глазеть наверх. — Твою мать, сколько их. — Кого? — глянув туда же, Томас прищурился от солнца, но не заметить множество надувных шаров, временно оставленных без присмотра на привязи, на которые и глядел сероглазый, было сложно. — Торд, я тебя знаю и не думаю, что ты будешь восхищаться ими просто так. — Мечта детства. А тут такая возможность, — русоволосый сделал небольшой шаг вперёд, а не заметив со стороны Риджуэлла попыток остановить его, довольно улыбнулся, подойдя ближе дозволенного. — Ты не сделаешь этого, — чёрноглазый отчаянно верил в правдивость своих слов, но лишь заметив, как тот начал ловко копаться с нитками, слегка запаниковал. — Ты идиот. — Я знаю, — сжав в руке множество ниток, на которых и держались все эти разноцветные шарики, парень улыбнулся пошире. — И что дальше? — В детстве у меня были довольно своеобразные мечты, — сказав это, Ларссон невозмутимо выпустил нити, благодаря чему разноцветное надувное чудо свободно полетело вверх, что привлекло к себе внимание множества восхищённых детей и их удивлённых взрослых. — Я тебя ненавижу,— вдруг испуганно вздрогнув от вопросительно-разозлённого крика, вроде «Вы что делаете?!», Томас взялся за руку Ларссона и дал дёру, заставив смеющегося парня рвануть за ним. Когда же продавец подключил только начинающего соображать полицейского, тот дёрнулся с насиженного места и погнался за нарушителями порядка, один из которых хотел бы быть вообще не при чём. — Ненавижу, блять!

***

— Признайся, это было неплохо, — сквозь хохот выдавил Ларссон, отдавая хозяину его флягу. — Признаю, — с усилием сдерживая очередной порыв смеха, Том сжал губы в широкой улыбке. — Но если бы он не влетел в чёртов фонтан, из-за твоей частой отдышки мы бы определённо попались, — отдав Торду полувыкуренную сигарету, он выдохнул серый клубок дыма, предварительно залившись заразительным смехом Ларссона. Парни скрылись на крыше семиэтажного дома совсем не догадываясь, что оттуда им откроется прекрасный вид на большую часть вечернего города. Летнее солнце ещё не спешило скрыться за горизонтом, поэтому тёплые лучи нежно грели спины ребят, сидящих далеко от края. Ближе они уже не могли доползти, да и не было нужды. В этот момент в обеих головах прошедший день прокручивался как нечто запретное, но такое сладкое и неожиданное, что лёгкие улыбки виднелись с обеих сторон: непринуждённые, безмятежные и по-своему счастливые. Парням было временами приятно проводить время друг с другом, но они этого никогда не признают, оправдывая всё предсказанием последующих ссор. Они снова думали о чём-то очень схожем и черезвычайно запретном. Не-воз-мож-ном. Думали и хотели. Желали нарушить баланс всего, уничтожить гармонию и отдаться внезапным, совсем непонятным порывам, чего им не позволяла глупая принципиальность, нежелание признавать неестественное и боязнь быть непонятыми.