Когда ненависть временно забыта

Дети довольно часто радикально меняют жизни взрослых, поэтому сейчас в доме, кишащем горе-няньками, царила самая что ни на есть оживлённость. Двое из них прилагали все усилия, чтобы угодить ребёнку и не дать ему скучать, к примеру, Мэтт нашёл у себя много игрушек. Достаточно много для того, чтобы удовлетворить ребёнка и дать ему возможность рассадить их в несколько рядов, задолбаться рассаживать, сгрести в кучку и использовать как идеальный трон, а-ля "это только начало моего престолья". Харгривс всё не переставал удивляться находчивости мальчугана в плане разнообразного применения его безобидных плюшевых зверюшек. Он совсем не знал, что при отсутствии игрушечного пистолета самые мелкие плюшки можно использовать как гранаты, парнокопытные из плоти-ваты служили идеальными винтовками благодаря своим удобно расположенным задним и передним копытам, а остальные были отчаянными солдатами. Ну а что самое интересное - мальчик был слишком хорошим актёром и играл честно, поэтому, когда Мэтью нагло выстрелил из голубого пони прямо в него, тот упал на пол и беспрекословно сделал вид мертвеца, правдоподобность которого рыжего смогла даже временно напугать, а после заставить долго смеяться вместе с повеселевшим сероглазым воякой. Гоулд же был удивлён дичайшему аппетиту, который Ларссону, как он привык, был совершенно нехарактерен. А лишь вспомнив, что это - всего лишь его пятилетняя версия, парень решил накормить несчастного до самой искренней сытости, думая о том, что когда всё вернётся на свои места, о таком послушном Торде он и мечтать перестанет. Таки учитывая позднее время суток, а это - добрых два часа ночи, ранее активные няньки уже сдулись за совместным просмотром детского телеканала, пока новоиспечённый совёнок, доедая последние честно заслуженные конфетки, только при спаде актива обратил внимание на отсутствие третьего тела, на которое он, пожалуй, и переключится. Тем временем Тому уже надоело ждать появления какого-либо чуда, то ли в виде появившегося второго Торда, то ли исчезнувшего единственного сейчас доступного, поэтому он забрёл в душ, чтобы хоть как-то расслабиться и перестать думать. А уже после необходимого процесса, в приоткрывающуюся им дверь ванной что-то мягко стукнулось, из-за чего парень повременил с выходом и замер. - Ай! - И кого я уже успел убить? — наконец выглянув из-за двери, Том как знал, что глаза надо будет опускать к уровню своего живота, поэтому сразу же встретился взглядом с пострадавшим, недовольно потирающим своё плечико. — И почему я не удивлён? Мальчишка прочувствовал весь издевательский тон парня, в ответ лишь слабо фыркнув. Чужая толстовка на нём уже неплохо прижилась, хорошо справляясь и с заданием согреть, и с ролью фартука. - Почему ты всё ещё в ней? - Я не хотел снимать. - А теперь снимай. - Нет. Том пару раз моргнул, прежде чем понял всю грядущую борзость, а не желая прогибаться под избалованностью ребёнка, прикрыл глаза, после чего они оба глянули друг на друга так, будто молча приняли смертельный вызов. - Слушай, ты сейчас весь липкий и мне не составит труда приклеить тебя к стене на ночь... — с явной угрозой начал чёрноглазый. - Ты не можешь! — маленький Ларссон не то, чтобы выдал своё удивление таким сильным ходом противника, а и попытался представить, возможно ли приклеить человека к стене лишь с помощью липкости шоколада. А только при осознании того, что его руки и вправду липкие после употребления дозволенного количества сладостей, Торд почувствовал себя неуютно, решив исправить это попыткой вытереть их не только о толстовку на себе, а и о другую одежду Томаса. Тот в свою очередь быстро понял неладное, сразу же попятившись в сторону ванной, сначала решив переждать там разбушевавшуюся стихию, но подумав, что усмирить он его вполне может, Том приманил Торда к раковине. Спустя пару минут мучений, выплесков воды во все стороны, смех и мокрое всё и все, довольный мальчишка выбежал из комнатки, оставив чёрноглазого с недовольным бурчанием, а-ля "зато моя взяла" вытирать последствия. Через минуту он поспешно закинул толстовку в стиральную машинку и внезапно дёрнулся проверять, не успел ли малой что-то да вытворить. - Торд? Что-то ты затих, — с этими словами он открыл дверь в комнату Ларссона, с надеждой, что сердце завело его в родные края, но когда этот вариант отпал, парень со вдохом зашёл в свою, где мелкий как раз и обитал, заинтересованно рассматривая найденный музыкальный инструмент, но благо, не решаясь его трогать. Он временами задумывался над тем, почему же мальчик так быстро прижился. Возможно, всему виной его смелый и наглый характер, который позволяет вот так просто пойти с незнакомым парнем к нему домой и вести себя чисто как в своём жилье: будто они даже обязаны присматривать за ним и только он полностью в курсе всего происходящего. Хотя это маловероятно. - Слушай, а почему ты так легко пошёл со мной? — он присел на край собственной кровати, наблюдая за тем, как тот сдерживается от соблазна побрыньчать. Он мог бы задать ещё вопросы по типу "Не боишься?", или "А как же твоя мама?", но подумал, что это может напугать ребёнка, поэтому воздержался. - Ты похож на мальчика из детского сада. — кратко и почти ясно ответил он. — У него такие же глаза и зовут его так же. Я сначала подумал, что ты его папа, но это глупо, называть ребёнка своим именем. — теперь Торд по-детски прищурился, всматриваясь в глаза Риджуэлла. — Ты его брат, да? - Погоди, а называть двух детей одним именем - это не глупо? - Это удобно! - Точно. Том в очередной раз не сдержался от небольшой улыбки, всё же пытаясь переварить в своей голове информацию о том самом мальчике. То есть, о себе. Он был уверен. - Так ты доверяешь мне, да? - Если ты тоже будешь давать мне конфеты. Спустя очередные попытки просверлить друг-друга взглядом и смиренный вздох Тома, оба почувствовали взаимное согласие. - Мелкий транжир. Было несколько объяснений того, почему такая странная ситуация принялась всеми так спокойно: ребёнок почти ничего не понимал и думал о своём, Эдд пытался войти в положение с пониманием, Мэтт и вовсе не пытался понимать, ну а Том... как было уже сказано, он привык. Чёрт, кажется, он единственный принимал странность ситуации и пытался полностью вникнуть в неё, разобраться, понять, надеясь при этом не столкнуться с неприятностями, но и старался вникнуть в странное умиротворение ребят, чтобы не казаться параноиком. Поэтому и получалась такая неоднозначная реакция. Риджуэлл хвалил себя тем, что, учитывая те частые выкидоны Торда, его ангельскому терпению можно только позавидовать, хотя, он признавал, что так же было по-своему круто, обитая где-то рядом с делающим всякие необычные вещи психом, узнавать что-то новое и испытывать это на себе.. но вот даже без намёка на блядское предупреждение об эксперименте с его участием - нет уж, увольте! В сегодняшнем случае он просто преспокойно нянчит будущий источник множества проблем. Но было интересно, ради чего это? Ради чего он в очередной раз жертвует своим сном и возможностью напиться, придерживая при себе уставшее спящее чудо, уснувшее после незамысловатого бессмысленного разговора и не рассказавшее ничегошеньки дельного? Такое хрупкое и невинное, сладко пахнущее, с мягкими волосами. Это был всё тот же Ларссон, привычкой которого стал сон в чужих руках. На самом деле Торд помнит своё детство. Помнит, как потерялся, помнит, как оказался в совершенно незнакомом доме, помнит, как уснул с Томом и помнит, как проснулся уже дома, пока ничего не понимающая мать недоумённо на него смотрела. И эти воспоминания преследовали его как чувство дежавю, а он это прекрасно скрывал. Цель его путешествия в прошлое отошла на второй план, важнее было то, что произошло с ним самим: он частично изменил свою жизнь и заставил себя до этого дня чувствовать детскую влюбленность к тому самому чёрноглазому парню. Это чувство надолго забылось, пока Торд не начал вспоминать те прикосновения и кусочки заботы, с удвоенной чувствительностью пробирающие тело при полу-сонном состоянии. Он вспоминал, и влюблённость возвращалась. Детская, невинная, в того самого Томаса Риджуэлла, который оказался не таким уж и мудаком. Соображающим, умным, приятным не мудаком. Утром Риджуэлл мог бы всерьёз подумать, что это малолетнее чудо ему просто приснилось, но эти мысли быстро развеялись, стоило ему заметить пару игрушек, в которых они оба вчера и уснули. Нет, он не хотел бы засыпать с пятилетним мальчиком нарочно, тот его попросту заставил, да и в такое позднее время выбора уже не было. Но сейчас Торда с ним не было и это напрягло, а при осознании этого чёрноглазого будто кипятком обожгли, потому что он подобно угорелому сорвался с кровати и угнался на кухню, с довольно большой порцией вопросов, которая почти заставила его захлебнуться их обильным количеством, стоило Ларссону, как ни в чём не бывало попивающему кофе, с ним поздороваться. - А я могу попросить вернуть мелкого? - Не-а. - А можно от тебя избавиться? - Не думаю. - Ты же написал, что вернёшься ночью. - Планы поменялись. - Тогда какого хрена? - О-о, я не сплю только потому что ждал этого вопроса. — издевательски протянул Торд, кивнув ему на кресло напротив. Том сел. — Если честно, я сам не знал, что моя пятилетняя версия попадёт в наше время. Это какой-то побочный эффект, что ли. — русоволосый сделал очередной глоток утреннего напитка, являющегося явно лишним, учитывая то, что тот не спал сутки или даже двое. — А то, что ты его нашёл, это что-то невероятное, честно. Тут я не при чём. - Он оказался прямо рядом со мной. Совпадение? - Ну, мы с матерью тогда находились в метро, как и ты. На той же станции, в это же время. Только это я и могу объяснить, а вот в такие совпадения даже не верил... - И ты типа помнишь эту хрень, как воспоминание из детства, да? - Том потёр глаз тыльной стороной руки и наконец зевнул, довольствуясь тем, что пока что на его вопросы более чем отвечают. - Типа да. — хлебнув ещё немного, Торд собрался подняться, так как решил, что на этом закончили. - Прелесть. А теперь сел обратно. — Положив обе руки на стол, Риджуэлл прикрыл глаза. — Какого чёрта тебе понадобилось в прошлом? - Слушай, я вот... — поставив кружку на стол и уже успев подняться, Торд слегка улыбнулся и выдохнул. — ...спать ужасно хочу и не думаю, что сейчас смогу тебе что-либо объяснить, так что... — лишь заметив, что Том тоже поднялся и был решительно настроен узнать ответы на всё, Торд дал дёру в свою комнату и вскоре оказался в безопасности. — Прости, Томми, как-нибудь потом. Стукнувшись о дверь чужой комнаты и раздражённо, но тихо ударив её кулаком, Том опустил голову, после чего всё таки смирённо выдохнул. - Пидор.