Когда ненависть временно забыта

Небольшой мягкий диван красного цвета: приятная родная обивка, слегка пропахшая запахом попкорна, ванили и сигарет, на которой красовались небольшое количество кошачей шерсти, почти выведенное пятно от колы и еле заметная дыра, выжженная сигаретным пеплом. Всем диванам диван. Вдоволь насытившись своим вкусным и щедрым ужином, усатый представитель рода кошачьих с небольшим усилием забрался на сидение и умостился у подлокотника, скрутившись в небольшой комочек и лишь полагая, что на сей раз Ларссон будет внимательней и не попытается уместить свою тушу там же. Учитывая, что такое происходило часто, а цапки-царапки для Торда уже не имели эффекта предупреждения, кот сильно отчаялся, навострив свои ушки для того, чтобы быть наготове, но и на всякий случай обласкав взглядом комнату в очередной раз. Хоть в доме жили четверо молодых и энергичных людей, к тому же - парней, завален бардаком он был не так уж и заметно: в основном королями хаоса были Торд и Мэтт, учитывая, что первый часто использовал вещи по назначению, а второй наоборот - собирал их для «коллекционирования» пыли и на всякие вопросы насчёт этого отвечал, что только собирается использовать, и это, конечно же, служило одним только оправданием. Остальные вели себя немного взрослее, поэтому всё обходилось только забытой парой банок газировки, малостью пачек из-под чего-то или просто вещами, лежащими не на своих местах. Заметив, что после ухода хозяевов дома всё так и лежало на своих местах, питомец со спокойной душой принялся за отдых. Ближе к девяти, когда удобное положение было найдено, а мурчаловка начала работать в своём обычном и умиротворённом ритме, Ринго совсем скоро пробудился, чувствуя, как чьи-то руки с привычной осторожностью подняли его и без всяких задержек уложили на колени, длинными тонкими пальцами перебирая аккуратную, нежную шёрстку. Как только виновник его пробуждения уже более мягко разглаживал его тельце и делал приятно, Ринго вновь принялся тихо, но довольно слышно мурчать, решив простить человеку такую самоотверженность. Рыжеволосый же, улыбнувшись на приласкавшееся к руке чудо, ещё раз кратко глянул в небольшое зеркало и, удовлетворившись прекрасности своей очаровательной улыбки, отложил его на столик перед диваном. Усаживаясь поудобнее, он ждал Гоулда, присоединившегося к совместному просмотру телевизора буквально через пять минут, протягивая сладкий попкорн и с удовольствием отвечая на вопросы о сегодняшнем дне. Большую часть дня они провели вместе, поэтому в основном парень делился мыслями, тем самым формулируя их и с удовольствием хватая некоторые советы Харгривса, а так же вместе с ним комментируя то, что показывалось в экране. Следующим из своей обители вылез Риджуэлл. На ходу натягивая толстовку и не замечая на своём излюбленном месте никого лишнего, он поспешил поскорее взять на кухне всё необходимое и вскоре усадиться на удобное и мягонькое кресло, в котором и собирается провести этот вечер, как обычно это делает: скрашивая его объятиями с флягой, незаинтересованным просмотром телевизора или разговорами с рядом сидящими ребятами. Но, к его сожалению, уютное гнёздышко было занято другим, более хитрым, но таки обделённым пивом из холодильника телом, на которое Томас глянул одновременно и ненавистно, и смирённо. Торд самодовольно разлёгся в уютном местечке, одаряя смотрящего на него парня улыбкой самой настоящей задницы, с которой Том уже успел его сравнить. Ларссону по видимому было без разницы: сидеть на полу, тесниться с другими ребятками со своей-то худощавой тушей, или вообще не присутствовать на общем вечернем собрании, но ему ужасно нравилось то, как ненавистно на него посматривает пытающийся усесться на полу чёрноглазик.

***

Вкус энергетика с большой сладинкой осел на вкусовых рецепторах, давая Торду на время забыть о полупустой банке и довольствоваться тем, что полость рта на время заполнилась приятным послевкусием. Благодаря этому парень вновь удовлетворённо откинулся на гору подушек и продолжил насиловать джойстик, временами даже хаотично жмакая на что угодно, лишь бы это наносило урон Риджуэллу. Сам Томас давно прикончил свою порцию напитка, теперь ни на что не отвлекаясь и полностью сосредотачиваясь на занятном файтинге, с которым они с Ларссоном и отгоняли мысли о скуке. Комната была освещена лишь естественно мигающим светом от экрана телевизора, а кроме повторяющихся фраз персонажей и такой же однообразной мелодии игры в комнате иногда шуршал пакетик с чипсами, а что реже всего - парни даже перекидывались коротенькими фразами. То ли для того, чтобы предупредить о недолгом отходе, то ли дожидаясь загрузки следующего раунда, то "Подай", то "Продуй". Найдя лежачее положение более удобным для себя, а положение двух подушек сзади идеальным для того, чтобы голова лежала без обещанной боли для шеи, чёрноглазый без былого энтузиазма управлял своим персонажем хоть и сосредоточено, но с виду выглядел незаинтересованным. Поднадоело ему хотя бы потому, что играли они целых два часа, а время и без того было поздним. Глаза слипались или непроизвольно увлажнять при каждом зевке, который он подбирал от Ларссона, пока сам Торд почему-то хотел показывать себя бодрым, реагируя на каждую победу или проигрыш подобающими эмоциями. В какой-то момент при очередном выигрыше, он устало и как-то вяло упал набок, закрыл глаза и, кажется, сделал перерыв. Понимающе выпустив из рук джойстик, Том принялся медленно блуждать взглядом по стенам комнаты, вслушиваясь в ненавязчивую мелодию и на самом деле собираясь уснуть прямо здесь и сейчас. Остатком сознания он понимал, что мог и раньше просто сказать, что устал, и преспокойно удалиться, но почему-то так и обещал себе "Ещё один раунд", "Вот этот последний", пока уже сам Ларссон не сдался. Их ничего не держало, они не были обязаны оставаться до последнего. Разве игра была такой увлекательной? Может, насильное бодрствование лучше сна? Или просто хотели угодить друг другу компанией? Те самые два часа назад с ними были ещё двое, пока чувство усталости не взяло верх и те не пожелали оставшимся спокойной ночи, удаляясь без всякого чувства долга. И вот теперь круг догадок сузился до того, что они просто хотели побыть наедине. Спустя недолгое время комнату поглотила полная темнота и тогда Риджуэлл, наконец выключивший игру, благополучно приземлился обратно, давая сну постепенно поглощать сознание. Ещё было чужое, немного шумное, но совсем не отвлекающее сопение. Ларссону и вправду нужно поменьше курить. Его рука мягко легла на грудь, расслабленно уцепившись за красный балахон толстовки, что был чуть темнее основной ткани. Сероглазый ещё не спал, что выдало тихое шуршание с его стороны. Приоткрыв глаза, Том видел, как тот трётся щекой о своё плечо, а после мягко сдвигает лишние подушки с кучи, ложась на последнюю оставшуюся боком, лицом к чёрноглазому. Сам парень так и лежал на спине, с повёрнутой в сторону головой и вновь закрытыми глазами. Наконец комнату поглотила полнейшая тишина: оба уснули один за другим, и при этом их дыхание стало буквально синхронизированным; временами рядом с не такой уж и оживлённой улицей проезжали одинокие машины, за окном дул небольшой ветерок, шурша листьями немногочисленных деревьев, но даже при такой умиротворённости Ларссон не смог спать полноценно. Три часа - сон как рукой сняло. На улице было всё так же тихо, а рядом лежачее тело и не думало просыпаться, хотя его определённые части обязательно будут болеть после ночи на полу. Стягивая с дивана собственное забытое там одеяло, Торд с каким-то сосущим чувством в груди укрыл несчастного, чувствуя какое-то довольство от чужого выражения лица, сменившегося, кажется, более довольным, что ли.