Когда ненависть временно забыта

До чего же было странно выражать сочувствие к этому совсем ничем не примечательному человеку. Не определившемуся в своих целях, мотивах, жажде к жизни или желании поскорее из неё уйти. Бледные тонкие пальцы Ларссона отвлечённо перебирали мокрую ткань на груди, а губы интригующе дрожали. Кажется, он хотел сказать что-то якобы настолько важное, что для формулировки этому потребовалось несколько мучительных для него минут. При неловком, но привычном молчании, под звуки бушующего ветра, что подкидывал мелкие холодные капли под крышу автобусной остановки, делая её не такой уж и надёжной, если уже не бесполезной, двое парней пытались спрятаться от разбушевавшегося дождя. На плечах сероглазого висела куртка Томаса, которая по определённым причинам для второго в последнее время была вещью бесполезной и носилась лишь для некой галочки. Те самые определённые причины - заслуга эксперимента Ларссона над телом Риджуэлла. Эта тема обговаривалось ими не так уж и часто, но на самом деле и служила одной из причин ненависти чёрноглазого к этой, по его словам, "фантастически обнаглевшей сволочи". Сволочи, благодаря которой у него сформировалась пониженная чувствительность к боли и быстрая регенерация организма, а так же повышенная выносливость и, чёрт возьми, возможность по ещё не определённым причинам превращаться огромное неуравновешенное фиолетовое чудище. Но всё же той самой сволочи, на которую он накинул свою долбанную куртку, точно зная, что хреново после этого вечера будет точно не ему. - Спасибо, — когда Торд наконец сказал это, Том услышал тихий цок верхних зубов о нижние. Этот тип никогда не казался ему ни высокомерным, ни напыщенным, но вредным и упрямым - довольно часто, поэтому выражение благодарности давалось ему, так сказать, с большим трудом. И если уж он это сказал - Тому пришлось почувствовать неловкость, но и в то же время своеобразное довольство. - Что-что? — не выдержав, с небольшой улыбкой на лице переспросил он. - Ничего, - благополучно отфыркнулся Ларссон, с усилием найдя достаточно сил для того, чтобы щёлкнуть зажигалкой пальцами, которые почти не чувствовал. Он еле заметно дрогнул и наконец судорожно затянулся, выдыхая сизый дым, что завораживающе рассеивался во все стороны, а в особенности - в сторону рядом стоящего парня, и в охапку свежему холодному воздуху. - Мы везучие, — Торд наконец констатировал факты, решив таки сунуть руки в, как оказалось длинные для его размера рукава, после чего положил свободную от сигареты руку в карман, как ожидалось, не нащупывая там никакой желанной фляги. - Определённо, — из той самой фляги Том сделал несколько небольших глотков, тем самым обделив алкоголем друга. По блестящим от света проезжающих мимо машин глазам и уже нездоровому кашлю, который вызывала то ли сигарета, то ли недавняя попытка догнать уезжающий транспорт, было уже понятно, кого болезнь не оставит в стороне. В смысле, кого это уже может удивить? Друзей самого безимунитетного и беспечного Торда Ларссона в мире? Нет, уж точно не их.

***

Слабость, тошнота, головная боль, полное опровержение каких-либо мыслей в голове. Торд настолько зациклился на звуке падающих на подоконник капель, с глухим звоном ударяющихся о его поверхность, что даже не обратил внимание на своё положение. Чёртов дождь даёт о себе знать уже третий день. Дыхание давалось с трудом, а тяжёлое одеяло это действо лишь усугубляло. Убирая его с лица, парень смахнул подступившую влагу с уголков глаз и лишь шумно вздохнул, переводя взгляд с окна на потолок. Хотелось добить лёгкие сигаретой, но последнюю он выкурил ещё вчера. Было неловко принимать от друзей помощь, а тем более - просить купить желанную пачку, но состояние и неуместная зависимость того настойчиво требовали. В особенности когда этот глупец от неё бездумно отказывался и, тем самым делая себе хуже, ничего не предпринимал. Делал он то каждый чёртов день, будто надеясь, что в один прекрасный момент настолько загнётся и запустит своё тело, что всем станет абсолютно на это плевать. Хотя тем самым он недооценивал тех, кто за него беспокоился. Ну и Томаса. Том - это самый интересный экземпляр. За ним интересно наблюдать, когда его что-то заставляют делать. А делает он это лишь для того, чтобы от него поскорее отстали. Он не из тех, кто может долго продолжать споры и, либо быстро сдавался, либо срывался и любыми способами скрывался от их продолжения. В этом случае он по какой-то причине присматривает за Ларссоном, совсем недавно падающим в обморок из-за своего ослабленного состояния и при этом совсем неполноценного сна. У этого несчастного болячка на болячке, а это бесит. Услышав скрип двери, что явно не просто осторожно приоткрылась, а откровенно распахнулась до самого стука ручкой о стену, Торд глянул на своего неосторожно зашедшего гостя, уже готовый поспорить, что влип он знатно. - Ну, что там? Рак? СПИД? — озвучив свои предположения, Риджуэлл подошёл к тумбочке и оставил на ней кружку, пару пачек чего-то мало интригующего и сделал шаг назад, сбивая градусник. - Ты только этого и ждёшь, да? — тихо усмехнувшись, Торд подобрал протянутый градусник и без особых мотивов и интереса глянул на цифру, которая после его использования должна ожидаемо подняться, после чего использовал его по назначению, дожидаясь ожидаемого результата. - Не, я жду, что ты как можно скорее дашь запихнуть тебе в задницу все эти пилюли и я смогу спокойно свалить, - присев на край кровати, Том начал распечатывать одну из предоставленных Эддом коробок. - Нет, лучше поскорее выпью твою отраву и наконец сдохну, — проговорив это, Торд перевёл взгляд с по какой-то причине повеселевшего парня, на оставленную рядом кружку. - Ещё яд на тебя переводить, нет уж, — улыбка на лице чёрноглазого стала ещё шире и самодовольней. - Ха-ха. А Торду на самом деле просто хотелось закутаться в одеяло как можно надёжней и при возможности, если тот приблизится достаточно близко - будто невзначай смачно врезать ногой по лицу. Состояние было и без того гадким, а эта непривычно-улыбающаяся рожа необычайно напрягала, учитывая что такое поведение для Риджуэлла характерно в более сдержанном варианте. Эта оживлённость даже пугала, как и реальная возможность содержания чего-то не того в жиже, которую тот ему притащил. Хотя смотря на то, насколько сильно болела голова и горело лицо, а чувство дискомфорта уже порядком выводило из себя, смерть казалась единственным действенным спасением. Именно с этими мыслями Торд поспешно скинул одеяло с рук, бездумно потянулся к горячей кружке и, умостившись в сидячем положении поудобнее, приблизил её к губам, застыв за наблюдением: Риджуэлл в это время увлечённо изучал инструкцию по применению препарата, кажется, уставившись не так на дозировку, как на противопоказания. - Ты как? — стоило Тому будто невзначай спросить это, так сероглазый, серьёзно, на самом деле надумывал даже имитировать удушение потёкшей не в то горло каплей, но вовремя себя сдержал, бездумно спросив о том, что его уже несколько минут интересует. - А ты? - Что? - Ты беспокоишься? - С чего ты взял? Правда, без понятия. Вопросы о состоянии вроде задают с мотивом узнать то, уточнить другое, проявить заботу или выдать своё беспокойство за кого-то. Может и Ларссону не только нос заложило, но как бы долго и усердно он не пытался включить слипнувшиеся полушария, толком проанализировать необъяснимое поведение соседа по дому никак не смог. Хоть убей, но такая внезапная изменчивость человека, которого до этого с лёгкостью можно было назвать "самым тёмным оттенком серого" напрягала. - Долго молчать будешь?— Том и не думал услышать корректный ответ на заданный ранее вопрос, но хотя бы надеялся на то, что Ларссон хотя бы попытается вместе с ним убить эту нагнетающую неловкость. - Что? Как горохом о стену. Торд был полностью убеждён в том, что странно ведёт себя именно Томас, а Том же просто заметил немного больше странности в поведении Ларссона, чем обычно. Сейчас между ними происходил запоздалый диалог, тишина в паузах между которым прерывалась сдержанным кашлем сероглазого и его же задолбанными вздохами. - Не знаю, изменит ли это что-либо, — с небольшой хрипотой проговорив эти слова, Торд вытащил градусник и протянул парню. Том на это понимающе кивнул и перенял его в свою руку, одновременно для лишнего убеждения прикоснувшись тыльной стороной указательного и среднего пальцев ко лбу болеющего. - Хреново всё с тобой. Потому что тот почти буквально горел, а нагнавшаяся температурой цифра это только подтвердила. По сути, чувствовал Торд себя не очень ещё со вчерашнего утра, усугубив ситуацию тем неуместным попаданием под дождь. А когда наконец оказавшись дома после с усилием принятого душа сразу же вырубился, то проснулся лишь утром, с лихорадочно блестящими от жара глазами, весь заложенный, измученный и подобно новорождённому не соображающему щенку растерянный. Мэтт так вообще был обязан гостить в больнице, Эдд, благо, ничего не подцепил, ну а с Томасом всё уже понятно. Поэтому опять эти двое подобрали роли заботящихся мамочек: Эдд возился с Мэттом, а Том остался насиловать Торди своими попытками лечить.

***

Иногда самым приятным чувством за день может показаться элементарное обездвиженное положение на заправленной кровати, когда руки удобно лежат над головой, а грудь так и хочется поднять повыше, чтобы выпирали и выделялись рёбра, а лопатки до болезненного предела свелись вместе. Так прекрасно и легко. Просто закрыть глаза, откинуть голову назад и почувствовать, как сознание куда-то уносит; будто тело необъяснимо-приятно парит воздухе. Ощущение невесомости, с которым никак не сравнится какая-то там доза наркотиков, алкоголя... - Том, — Торд приоткрыл дверь в чужую комнату с несчастной попыткой привлечь к себе внимание, — Я нихрена не нашёл из еды. Стоя у двери, почти подобно одеялу закутанный в свою тёплую толстовку, Ларссон ожидал каких-либо действий со стороны своего временного собеседника, а всё же дождавшись их, переступил с ноги на ногу, естественно, "кайфуя" с того, что те еле держат. Том не особо спешил, но, благо, знал, что, вроде, где-то там в кастрюле таится что-то определённо сытное, поэтому молча встал и двинулся к двери, надеясь, что это было конкретное задание для него и никаких дополнений не предвидится. - Вали в кровать, а то такое чувство, что ты сейчас ебанёшься, — проговорил чёрноглазый, слегка поморщившись от чужого больного вида. - Вообще-то это надоедает, — от Торда веяло какой-то игривостью. То ли это оправдывалось его состоянием, то ли он чувствовал свою скорую смерть и старался задолбать Тома настолько, насколько это возможно. - Мне ты надоедаешь, — прошипел Риджуэлл без доли вранья или жалости к чужим несуществующим чувствам. - Заткнись и сделай мне поесть. - Заткнись и сам сделай Тут уже Тому пришлось ловить этого негодяя, решившего, что если он имитирует обморок, то ему не придётся торчать на кухне в поисках еды. В первую секунду выглядело правдоподобно, но по-хитрому улыбающаяся рожа испортила весь грядущий момент и жалость к нему тут же пропала. - Заразить меня не боишься? - Томми, ты же знаешь, что благодаря мне ты теперь хрен чем-либо заразишься. Да, он прекрасно это помнил. Но именно тот факт, что он об этом не просил, так сильно злил и нагнетал. - Отпускаю, — не давая сероглазому возможность надёжно встать на свои ноги, пребывая почти в горизонтальном положении, Том таки ослабил хватку, надеясь, что этот мусорочек от него сам и отлипнет, предварительно хорошенько стукнувшись спиной о пол. Не жалко и вполне справедливо. - Нет, Том, — Торд откинул голову назад, но всё же всеми силами держался за ткань рукава синей толстовки, неприятно её растягивая и комкая. — Если я не выживу, пообещай присматривать за моим единственным кактусом. Где-то там, на подоконнике он, вроде как, был. - Могу только пообещать, что ты правда не выживешь, — Том пощурился, но всё же дал этому телу принять положение повертикальней и наконец встать ровно, благодаря чему смог оттянуть рукав обратно к локтю и молча двинуться на кухню, чтобы ткнуть эту надоедливую рожу в тёплый бульон и предложить больше его по пустякам не звать. И Ларссон его, конечно же, с удовольствием бы ослушался.